Организм

  
ОРГАНИЗМ



 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 
 НИКИТЕ



 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 ОТ АВТОРА 


 Не люблю банальностей и стараюсь их избегать, хотя считаю, что жизнь оказалась бы серьезно нарушена, если бы каждый из нас изо дня в день не совершал те же поступки, что и окружающие его люди. Не избежал этого и я, поэтому, как и многие авторы, посвящаю свою книгу определённому человеку. 
 Дело в том, что у меня появился уже второй крестный сын. Жена друга благополучно родила своего первенца - маленького богатыря весом четыре шестьсот. Это случилось в половине пятого вечера 28 октября. Назавтра в полдень я закончил роман. И хотя в дальнейшем меня ждали серьезные переделки, затянувшиеся на полтора месяца, считаю, что рождение книги состоялось всего через какие-то часы после рождения мальчика. 
 Спешу заметить, что между моим крестным сыном и тем, кого в этой книге я назвал ''Младенец'', нет ничего общего. Они отличаются, как Эдемский сад и Бездна, заполненная сплошной холодной тьмой. 
 Теперь позвольте еще одну банальность. Хочу поблагодарить трех милых внимательных женщин вместе с их коллегой мужчиной, работающих в Речицком роддоме, их консультации помогли цементированию основной мысли романа. Полагаю, я несколько утомил их, не единожды бегая от старшей акушерки и акушера-гинеколога к заведующей родильного отделения, и от нее к акушеру-гинекологу из женской консультации. Им нелегко было воспринять мои безумные идеи, однако, в дальнейшем, надеюсь, их скептицизм несколько ослабевал. В конце концов, это не такая и фантастика. С описанием пороков развития (зачастую чудовищных) можно встретиться уже на вавилонских глиняных таблицах, но до сих пор глубинные причины, вызывающие пороки, мало известны. Как и в моем первом романе ''Лилипут'', в стопроцентном вымысле меня можно обвинить, если принять во внимание кульминационные моменты - вершину той скалы, чья основная масса скрыта под черной толщей воды и является жесткой действительностью нашей жизни. 
 Напоследок хочу сказать спасибо ещё двум людям. Моей близкой знакомой, давшей пару дельных советов после прочтения черновых фрагментов романа, тем самым внеся лепту в сохранение интриги до самых последних страниц, и давнему другу моего родного дяди, которого я замучил больше других своими вопросами. Он помог избежать нескольких неточностей, незначительных, но ставших бы слишком заметными, а главное, благодаря ему один яркий эпизод в заключительной части оказался лишен чисто художественных литературных штампов - согласитесь, в реальности выполнить задуманное гораздо тяжелее, чем у себя в голове. 
 Искренне верю, что книга не оставит равнодушным любого, у кого развито воображение. 
 18 декабря 2000г. (от Р. Х.) 
 Речица, Республика Беларусь. 

 ЧАСТЬ 1



 
 ГНЕЗДО



 

 
 ГЛАВА 1

ГОСТИ



 1



 

 Четыре семьи въехали в пять домов, пустовавших на окраине города. 
 Винс Пагли, старожил Сандерленда, наблюдал это. Недавно ему исполнилось семьдесят два года. Привычка пройти перед сном несколько миль всё увереннее оправдывала себя. 
 Солнце клонилось к закату, Пагли наслаждался умиротворением тёплого майского вечера, остановившись в тени буков и тополей, одевшихся молодой листвой три недели назад. Он всегда делал остановки в этом месте Грин-роуд, прежде чем отправиться в обратный путь. На заброшенной пыльной улице, заканчивающейся недалеко от шоссе, в юго-восточной части города располагались пять домов, на дверях которых висели блеклые таблички "ПРОДАЁТСЯ" уже лет как десять. Дома, лишённые временем всех хозяйственных построек, были одноэтажными и стояли так, словно их сбросили с низколетящего самолёта. Лишь дом, примостившийся в центре этого неправильного четырёхугольника и смотревший фасадом строго на юг, имел два этажа. Пространство между домами занимала только сорная трава, хотя кругом разросся кустарник, обнося уцелевшие дома коконом зелени, будто пряча их от постороннего взгляда. Они по-прежнему представляли какую-то ценность для агентства по недвижимости, несмотря на то, что городишко с населением в полторы тысячи человек имеет неплохие шансы со временем раствориться вообще.
 Проехал фургончик  "форд" белого цвета, Пагли проводил его заинтересованным взглядом. Прямо за ним - старенький " шевроле" и " плимут", выпущенный несколько лет назад. Следом снова фургончик " форд". Все машины - белого цвета. 
 Вереница автомашин с номерными знаками штата Джорджия медленно прошла по узкой дороге, соединявшей пустырь с Грин-роуд, трясясь на ухабах, вздымая густую пыль, спешившую осесть на ближайших кустах, и остановилась меж двух первых домов.
 Пагли осторожно приблизился, стараясь, сам не зная почему, оставаться под защитой деревьев. Он  не ожидал увидеть чей-то приезд и был удивлён, однако, у него не появилось ни малейшего желания поприветствовать приехавших. Вместо этого старик, крадучись, достиг самого близкого к машинам места, где оставался, недосягаем для взглядов неожиданных гостей.
 Из автомобилей стали выбираться люди. Не спеша, без единого слова. Винсу Пагли показалось странным, что дома на окраине будут заселены одновременно. Не один, другой, затем постепенно остальные, а все - сразу. 
 Ещё более странным выглядело представшее ему зрелище. Четыре семьи. Из каждого автомобиля появились мужчина и женщина. И ребёнок. Все дети - мальчики четырёх - пяти лет. В дальнейшем Винс Пагли, волею случая оказавшийся здесь в это время, припомнил не одну противоречивую деталь. 
 Судя по номерам, они проехали большую часть восточного побережья США, но никто не выглядел уставшим, никто не потягивался, не разминал ноги или спину, как бывает  после долгого сидения в автомобиле. Вероятность одновременного заселения нескольких домов ничтожна мала, вероятность же одинакового состава  семей, переехавших в другой город, кажется абсурдом. Тем не менее, Пагли наблюдал четырёх мужчин примерно одинакового возраста (около тридцати лет) и четырёх женщин. 
 В приближающихся сумерках Пагли рассмотрел, что лица приехавших людей отличались друг от друга, но всё - равно не смог избавиться от ощущения плохо осязаемого стандарта. Рост мужчин колебался несущественно - от  стасемидесяти до стасемидесятипяти сантиметров. Имелось лишь одно отличие. Один из четырёх был блондином. Белые, как вата волосы, бросились в глаза. Женщины были на полголовы ниже своих мужчин. Одеты по - разному. Вылезшая из " шеви"  в коричневой кожаной куртке и голубых джинсах, обтягивающих бёдра; вышедшая из первого "форда"  - в синих джинсах и тонком свитере с закатанными рукавами. Приехавшая в "плимуте" одета в широкую длинную юбку с белой блузкой; ещё одна женщина в атласных брюках и майке с коротким рукавом. Взрослые практически не отличались по комплекции; Пагли не заметил толстых, полных или откровенно худых. Обычные пропорции. 
 И ещё дети. Лишь спустя несколько дней Пагли осознал, что дети вели себя иначе, чем можно было ожидать от мальчиков четырёх - пяти лет. Они не бегали, не кричали, не пытались улизнуть от родителей. Они не стремились исследовать новое место, они не умирали от любопытства; они вообще не доставляли взрослым хлопот. Мальчики стояли возле одного из фургонов, напоминая застывшие тени. 
 Прибыл арендованный грузовик с мебелью и вещами приехавших в Сандерленд семей. Несколько рабочих начали разгрузку.
  Солнце исчезло, и темнота стала набирать силу громадными шагами. Пагли решил возвращаться домой. Увиденное было несколько странным, но он уже прожил достаточно, чтобы какое - то несоответствие в незнакомых людях могло что - либо серьёзно изменить для него. Через несколько минут  старик вышел на Грин - роуд и направился  в сторону, где небо цвета запёкшейся крови  постепенно растворялось с выплывающей из впадин ночью. 
 Спустя полчаса по этой дороге  прогрохотал  грузовик,  перевозивший  мебель четырёх семей.
 Винс Пагли, единственный из горожан ставший свидетелем  приезда четырёх  машин белого цвета, не заметил только одну деталь.  Стоило грузовику скрыться за поворотом, как дверца, ведущая в грузовую часть фургона "форд", приехавшего первым, отворилась, и оттуда  медленно выбралась молодая женщина, одетая в домашний розовый халат; ростом  она была  пониже других женщин. У неё бросалось в глаза одно существенное отличие - округлившийся до невероятных пределов живот.  Если  бы её кто-нибудь увидел, то, не сомневаясь, посчитал бы беременной. Женщина осторожно захлопнула дверцу, замерла, огляделась по сторонам, как будто  темнота не являлась помехой и она могла  отлично видеть, затем  направилась к дому, стоявшему между четырьмя  заселёнными. Лишь в этом доме,  единственном из всех имевшим второй этаж, ни в одном окне не горел свет.
 Спустя некоторое время, расходясь в разные стороны, из мрака выделились ранее незаметные фигуры. Это были мальчики четырёх семей. 
 2



 Джон Себин, шериф округа, ехал на служебной машине вниз по Летней улице, и когда  слева показался поворот на улицу Гра'бов, он притормозил, размышляя, не сократить ли расстояние.
 Ночью прошла сильная гроза, первая в этом году, и Себин подумал,  что не асфальтированная дорога  в некоторых местах основательно размыта;  наверняка он встретит по пути немало луж.  Гроза была продолжительной.  "Форд" в данный момент являл собой образец чистоты, и шериф не стал поворачивать, вновь увеличив скорость. Он попадёт на пустырь в конце улицы через Грин-роуд.
 Его заместитель, Питер Коуб,  остался в муниципалитете.  Коуба ожидало мелкое административное разбирательство, к тому же сам Себин предпочёл  отправиться  к новым жителям  Сандерленда  один. Он хотел, чтобы приезд и знакомство с ними выглядели, как  визит вежливости.  Сандерленд являлся частью его вотчины, а Джон, как надёжный хозяин,  всегда стремился заботиться о тех, за кого, так сказать, нёс ответственность.
 Конечно, было и простое любопытство. Пока никто ещё ничего не рассказал шерифу о переехавших сюда семьях - прошло  слишком мало времени. Себин, будучи полицейским, мог ненадолго заглянуть к ним и, в отличие от возможностей других людей, это было чем-то вполне естественным.
 В последствии, когда стали появляться  первые странные симптомы, а разговоры о семействах превратились в городе в обычное явление, Джон Себин, вспоминая первую встречу с ними, видел её в каком-то другом ритме. Он мог осмысливать её, разбирая на отдельные детали.
 Однако, в тот день, в конце первой половины мая, шериф будто оказался в уязвимом положении. Быстрота происходящего, необычность и какая-то напряжённость заставили больше думать о своих собственных ощущениях. Джон, подобно ребёнку, скорее воспринимал всё на уровне эмоций, а не логики, свойственной ему даже в отношениях с собственной женой. 
 Полицейский "форд"  вынырнул из леса на пустырь и взял немного левее, остановившись между окончанием дороги  и ближайшим домом. Автомобиль заглох. Из салона выбрался плотный мужчина  выше среднего роста, казавшийся очень сильным, несмотря на упитанный живот, который сдерживал широкий ремень. Правой рукой он снял светлую с широкими полями шляпу, резко выделявшуюся на фоне его тёмно-синей формы, и тыльной стороной ладони утёр потный лоб. Он взъерошил тёмные вьющиеся волосы, оглядываясь вокруг. 
 Выбрав один из домов по какому-то наитию (точно также он мог выбрать любой другой) шериф  медленно направился к парадному входу, по-прежнему оглядываясь. Он вдруг почувствовал себя нелепо. Приехало четыре семьи. Но он ведь не станет заходить во все дома по очереди. Это будет похоже на что угодно, только не на то, что хотел он.
 Себин обернулся и задержал взгляд на двухэтажном доме. Шериф знал, что этот дом пока пустует, но на какое-то мгновение он показался полицейскому единственным жилым на пустыре - остальные, тонувшие в тишине, ещё не сбросили той холодной опустошённости, свойственной незаселённым домам. Джон даже приостановился, удивляясь, почему не пошёл сначала туда. Наверное, потому, что единственный автомобиль - белый "шевроле" - стоял у ближайшего левого дома.
 Себин повернул голову, чтобы  смотреть перед собой, и... вздрогнул. Дверь была открыта, а в дверном проёме стоял невысокий мужчина. Тишина была оглушительной, и Себин опять удивился, что не слышал ни одного звука. Казалось мужчина рассматривал шерифа в то время, пока тот пялился на двухэтажный дом. Мужчина не окликнул его, хотя мог просто поздороваться, не сказал ни слова, только стоял и наблюдал.
 Полицейский, желая разрядить неловкую ситуацию (по чьей вине она возникла?) ускорил шаг и громко сказал:
-- Доброе утро.
-- Здравствуйте.
-- Безликий голос, безликая внешность.  Средний типичный стандарт, подумал Себин, такого с трудом запомнишь, даже встретившись не один раз. Черты его лица как будто ускользали от цепкого взгляда шерифа; казалось, под другим углом зрения или освещении этот человек будет выглядеть иначе.
-- Меня зовут Джон Себин, - полицейский легко одолел три ступеньки  и протянул руку. - Шериф. 
-- Дейл Фа'рдо.
-- Рад приветствовать вас.
 Мужчина не протянул руки, и это вышло как-то очень естественно, как будто он не заметил, что Себин предлагал ему рукопожатие. Шериф быстро убрал руку и отвёл взгляд, явно сконфузившись.
 Когда он поднял глаза, то увидел возникшую позади мужа женщину; от неожиданности у шерифа ёкнуло сердце. Она появилась совершенно бесшумно.
-- Моя жена Джил, - без всяких эмоций произнёс Дейл Фа'рдо. 
      Он сказал это так, как если бы знал, что она должна стоять сзади, в противном случае надо было иметь глаза на затылке. Разве что услышать запах духов.
 Приближаясь к Дейлу, у Себина мелькнула мысль, внимательно рассматривая его, получить по внешнему виду какую-нибудь информацию, уловить в говоре южное произношение. В реальности всё происходило по-другому. Себин с трудом выпускал в майский воздух ничего не значащие фразы, словно оправдывал своё появление.
 Фардо молчали, они не пригласили шерифа в дом, не задали не одного естественного вопроса, не улыбались, они просто слушали, никак не реагируя на его слова.
 - Вы поселились на отшибе, очень близко к шоссе, - мямлил Себин, постоянно отводя глаза в сторону. - Впрочем, у нас тихий городок, всё спокойно, и вы можете надеяться, что...
 Внезапно он осёкся. Между мужчиной и женщиной стоял ребёнок. Так же, как и родители, он смотрел на шерифа. В глазах малыша Себин не увидел любопытства. Вообще. На него смотрели глаза взрослого, у которого давно исчезло любопытство ребёнка, и шерифу стало неуютно. Когда он появился? У Себина возникло ощущение, что ребёнок вышел вместе с матерью. Неужели он его не заметил?
 Шериф посмотрел на него, поздоровался и улыбнулся. Мальчик ничего не ответил. Некстати промелькнула мысль, что воспитанные дети в присутствии родителей отзываются на приветствие незнакомого человека.
-- У вас замечательный малыш, миссис Фардо, - выдавил из себя Себин.
-- Его зовут Томми, - тихо сказала Джил.
                        Вялая улыбка, пауза.
                        - Мы очень беспокоимся о наших детях, - произнёс Дейл.
 Он говорил о детях во множественном числе, и шериф не сразу догадался, что имеются ввиду дети всех четырёх семей.
-- Мы должны следить за ними, - продолжал мужчина. С маленькими мальчиками постоянно что-то случается, мы не перестаём беспокоиться о них. Они всего лишь дети, хрупкие беспокойные создания, они так и норовят забраться, куда не следует.
 Джон Себин кивнул, соглашаясь, и тут боковым зрением он что-то уловил у соседнего дома. Шериф так и не осмелился повернуть голову и без помех посмотреть в ту сторону, но мог поклясться, что на крыльце дома напротив стоит ещё одна супружеская пара. Смутно Себин заметил какое-то движение. Возможно, это был их ребёнок. 
-- И мы, - говорил тем временем Дейл Фардо. - Нуждаемся в максимальной сосредоточенности, мы объединили наши усилия, потому что сообща легче проследить за маленькими детьми. К тому же, если ребёнок болен чем-нибудь очень серьёзным, его родители должны быть ещё более внимательны.
 Фардо говорил, а Себин слушал и косил взгляд, но что-то не давало ему смотреть на пару у другого дома. В какое-то мгновение у шерифа возникло совершенно абсурдное ощущение, что те тоже внимательно слушают разговор. Затем наваждение исчезло, и Себин едва не усмехнулся - соседний дом находился более чем в шестидесяти метрах. Шериф ещё с минуту слушал Дейла, но не понимал смысла сказанного. Его смущали взгляды, словно иглы, коловшие со всех сторон.
 Себин признал, что также как и черты лица, эти люди ускользают из-под каких бы то ни было определений. Он не смог бы сказать ничего об их интеллектуальном уровне, о положении в обществе и роде занятий, наконец, об их финансовом положении. Вряд ли бы зажиточная семья переехала бы в подобный дом в такой дыре, как Сандерленд,  но они отнюдь не выглядели стеснёнными в средствах, тем более, как шерифу было известно, все дома были куплены за наличные. И ещё одна незначительная мелочь сбивала Себина с толку. Они были одеты, причём женщина  - в своей коричневой кожаной куртке - довольно тепло; шериф приехал и застал их полностью одетыми, явно не по-домашнему, но, тем не менее, был уверен, что они никуда не уезжают. По крайней мере, в ближайший час.
 В конечном итоге Себин попрощался; а что ему оставалось делать? Никто из Фардо (в том числе и мальчик) не пошевелился; они ждали, что Себин уедет. Приближаясь к машине, Себин как бы случайно повернул голову чуть правее. 
 Да, он не ошибся, Там стояли мужчина и женщина, а между ними находился ребёнок. Себин не мог заставить себя задержать на них взгляд, чтобы получше рассмотреть. У него появилось сильнейшее желание уехать отсюда как можно скорее; он чувствовал почти физическое давление, выталкивавшее его с пустыря, как пробку из нижний слоёв реки.
 Какого чёрта они все повылазили? Конечно, их привлёк шум подъехавшей машины, они ведь живут на окраине, только и всего. Да и с чего он взял, что именно ВСЁ?
 Себин втянул голову в плечи, забрался в салон и завёл двигатель. С того места, где стоял '' форд'', он не мог видеть один из пяти домов, расположенных в северо-восточной части пустыря и смотревший фасадом на юго-запад - его закрывал двухэтажный дом. Однако, в сотне метров впереди его ждал дом, встречавший гостей первым, если те подъезжали к пустырю по улице Грабов. Себин, решивший возвращаться этой дорогой (если бы он развернулся, ему пришлось бы слишком близко проехать мимо той семьи, что жила напротив Дейла и Джил) не хотел пока смотреть туда.
 Он плавно пустил ''форд'' вперёд. Автомобиль медленно покатился, вздымая за собой жиденькую пыль. Оттягивая неизбежное, Себин повернул голову вправо и снова посмотрел на двухэтажный дом. На ум пришла странная ассоциация, что этот дом занимает удобное стратегическое положение, к нему нельзя было подъехать, не минуя один из крайних одноэтажных домов. 
 Господи, что за бред приходит мне в голову?
 По правую руку приблизился самый дальний от центра пустыря дом. Он стоял вплотную к дороге - Себин не мог проехать и сделать вид, что ничего не замечает. 
 Так и есть. И на крыльце этого дома стоит супружеская чета с ребёнком посередине. Себин, совершенно ошалевший от равнодушных лиц и застывших тел, натянуто улыбнулся и поприветствовал их кивком головы. Ему никто не ответил - ни мужчина, ни женщина. Они провожали его пристальным взглядом, пока ''форд'' не скрыл угол дома.
 В этот момент шериф мог оглянуться и увидеть крыльцо четвёртого дома, скрытого ранее двухэтажным строением, но не стал этого делать. Его наполнила необъяснимая уверенность, что там тоже увидит людей. 
 Внезапно Себин осознал, что у него дрожат руки,  он покрепче сжал руль.
 Всё прошло, стоило лишь появиться жилым кварталам Сандерленда.
                                                                                  3
-- Винс!

 Голос Веры Пагли, его жены. Доносится из первого этажа, из кухни. Ему лень пошевелиться, и хотя он не спит, не прочь поваляться ещё немного.
-- Винс! ты думаешь просыпаться?
-- Иду, - он с трудом говорит так, чтобы она слышала. - Уже встал.
-- Давай шевелись! А то всё остынет.
 По правде сказать, его разбудил не крик жены, а запах жареной картошки и тостов. Обоняние проснулось первым.
 Пагли поднялся, накинул пижаму, прошёл на пару минут в ванную и стал спускаться по лестнице. 
 --Опять до ночи сидел на веранде, - Вера не спрашивала, а говорила утвердительно.

 Она слышала его шаги, знала, что он её слышит, поэтому не затруднила себя подождать мужа  и говорить, видя его перед собой. Зачем? Пока он спускается, она задаст ему, как следует, а, уже, увидевшись, они обсудят другие вопросы. "Ты очень практична, Вера, - подумал Пагли, бурчишь на человека, если не видишь его лица. Оказавшись в дверном проёме кухни, он остановился. Она расставляла тарелки. Шаги прекратились, и она обернулась.
 --Это не на пользу твоему здоровью, Винс, - вопреки себе женщина продолжала нападать, даже увидев мужа. - Ты сидишь там, пока глаза не начнут слипаться. Но даже после этого ты упрямишься, хотя давно должен бы лежать в постели.

 Она ещё что-то говорила, но Пагли благоразумно молчал, сосредоточив внимание на завтраке. Даже в этом возрасте он не переставал получать удовольствие от еды. Что до брюзжания жены, оно никогда по-настоящему не действовало ему на нервы.
 Пагли уже принялся за томатный сок, когда одна из реплик жены привлекла его внимание.
 --Что ты говоришь? Извини, я не расслышал.
 Вера поставила чашку чая, поднесённую было к губам, и хмыкнула.
 --Они даже разговаривать ни с кем не хотят.
 --Они? - невольно спросил Пагли.
 --Да, они. Господи, проснись, Винс. О них в городе только и говорят, - её лицо вдруг сделалось недовольным. - Да ты их не разу даже не видел этих приезжих.
 --Я? Почему... я... - он осёкся. Удивительно, но он не смог рассказать жене о том, что видел приехавшие в Сандерленд приехавшие машины
 --Не видел, - сказала Вера Пагли, пропустив мимо ушей робкое восклицание мужа.

 В этом не было ничего особенного, однако, Пагли упорно не хотел сказать ей об этом, ни раньше, ни сейчас, хотя уверенность Веры почему-то задела его; ему даже захотелось поспорить с ней. Чтобы через несколько секунд обескуражить, доказав обратное. Он с трудом сдержался и не стал делать этого.
 --О них никто ничего не знает. Я только вчера узнала от Лоретты их имена. А Лоретта знает их лишь благодаря знакомству с женой шерифа. Ты ведь понимаешь, кроме полицейских к приезжим никто не сможет зайти, чтобы всё выглядело, как само собой разумеющееся.
 Вера права. Винс увидел белые машины почти месяц назад и лишь две недели спустя узнал фамилию новых жителей Сандерленда. Он до сих пор с трудом верил, что все четыре семьи носили эту фамилию. В городе их и знали, как семьи Фардо. Сначала Пагли думал, что это недоразумение, но время шло, и Вера (с помощью всё той же Лоретты Дир) убедила его, что люди ничего не напутали, называя всех по фамилии одной из семей. Каждый из этих людей, купивших за наличные пять старых домов, чудом избежавших преждевременной смерти, носил фамилию Фардо.
 Винс вспомнил ощущение, каким повеяло на него, лишь он узнал об этом. Он зрительно представил четырёх мужчин и четырёх женщин с четырьмя детьми, стоящих возле четырёх машин. Фардо! Одна фамилия на четыре семьи! Несмотря на свою похожесть (лучше будет сказать, на общий стандарт), они меньше всего напоминали родственников. Такого не должно быть, и Винс понял, что знание этого ему почти... неприятно.
 -Имена у них, - продолжала Вера. - Скажу я тебе, какие-то... - она запнулась, не в силах подобрать подходящее слово, пожала плечами и не спеша, сообщила. - Женщин зовут: Джил, Рэчел, Джейн, Карен. Мужчин: Дейл, Расс, Джей, Крис. А детей: Томми, Ронни, Тони, Тимми.
 Она замолчала, глядя на мужа, выясняя, какое её слова произвели впечатление.
 Винс забыл про томатный сок, вообще про завтрак. Во рту, странное дело, появился какой-то приторный вкус. 
 Имена словно подбирали по какому-то справочнику, подбирали для людей, рождённых в разное время и, наверное, в разных местах. У Пагли возникло чувство, что завтрак испорчен чем-то неприятным, хотя какое ему дело до совершенно посторонних людей. Что с того, что никому так и не удалось поближе познакомиться с ними?
 -Лоретта сказала, - пробормотала Вера. - Что они ездят за покупками каждый четвёртый день. За целый месяц ничего не изменилось. Каждый четвёртый день около трёх часов пополудни.
 Винс едва не спросил, несмотря на абсурдность вопроса, не ездят ли Фардо все вместе на четырёх белых машинах? Но Вера уже добавила:
 --Они ездят по очереди. Каждая пара по отдельности. Мужчина и его женщина, которая берёт своего ребёнка. Представляешь? Пока мальчик сидит в машине, они заходят в продуктовый магазин Шенка, затем в овощной магазин Бадди Джонса и ещё в парочку, затариваясь на четыре семьи. Кроме, как за покупками, они в городе не появляются. Эти Фардо, - подытожила миссис Пагли. -Жутко загадочные люди.
 --А ты их видела?
 --Видела. На прошлой неделе. Правда, издалека. Кажется, это были Джей и Джейн. А до этого я видела остальных. Почему ты спрашиваешь?
 --Как они тебе, лично тебе?
 --Ну... - она пожала плечами. - Не знаю. Много пересудов, а толком ничего не известно. Иногда они мне кажутся ненормальными. А вообще, я бы не против побывать  у них в гостях. 
 ''А я нет'', - подумал Пагли, но вслух ничего не сказал. Он неспеша допил сок маленькими глотками, пока Вера убирала со стола и мыла посуду. Нехотя он признал, что его мысли довольно часто крутятся вокруг этих семейств. Может быть слишком часто. Причём, в этом он не видел никакого смысла.
 Винс Пагли уже собирался покинуть кухню, предоставив жене вытереть  вымытую посуду полотенцем, когда, сам того не ожидая, задал один, казалось бы, ничего не значащий вопрос:
 --Когда Фардо последний раз приезжали за покупками?
 Вера на несколько секунд задумалась.
 --Во вторник, может быть в среду. Нет, во вторник, точно. 
 Пагли на мгновение замер. Потом, выйдя из кухни, он тихо пробормотал себе под нос:
 --Да ведь сегодня же суббота. Провалиться мне, если это не так.4


 Белый ''шевроле'' приближался подобно куску льда, отколовшемуся от айсберга, искрящегося в знойном воздухе летнего Сандерленда. Было без двух минут три. Пагли сидел в своей древней, но ещё живучей ''мазде''.
 Он убеждал себя никуда не ехать, но не выдержал. Суббота шла своим чередом, Вера прилегла вздремнуть после обеда, и Винс, не говоря ей ни слова, покинул дом, вывел из гаража машину, и, поглядывая на часы, поехал в центр города. Он боялся опоздать, поэтому уже без двадцати три вынужден был припарковаться  на стоянке рядом с одноэтажным зданием, выкрашенным в розовый цвет. Одну половину занимала парикмахерская, в другой разместились овощи Джинса. Напротив, через дорогу располагался продуктовый магазин Шенка: двухэтажное строение из красного кирпича; второй этаж являл собой квартиру семьи владельца магазина.
 Центр пустовал; и всё-таки Винс Пагли нервничал, словно на него были устремлены сотни любопытствующих глаз. Он оставался в салоне, и, не смотря на опущенные стёкла, машина моментально превратилась в топку. Пауза затягивалась. Пагли ежеминутно вытирал потное лицо платком. Ему хотелось выйти, но он собирался сделать это вместе с очередной четой Фардо.Он пойдёт в один из магазинов только вместе с ними, чтобы подольше рассматривать их и видеть всё, что они собираются делать. Если он выберется из салона, ему придётся куда-нибудь зайти, а он не хотел, чтобы Шенк или Джонс увидели его во второй раз уже с Фардо. Конечно, его могли видеть сейчас, и Пагли делал вид, что чем-то занят.
 Он отбросил на пол салона грязноватую мокрую тряпку, бывшую четверть часа назад платком, и достал ещё один. Взглянул на часы. Без пяти три. Фардо могут приехать в четыре часа, мелькнула мысль, заставив мысли живота напрячься. Или не приехать вообще? Впрочем, это одно и то же -до четырёх он здесь никак не высидит.
 В следующее мгновение ему показалось, что он слышит далёкий неясный звук приближающегося автомобиля. Пагли не обладал острым слухом, но на этот раз превзошёл себя, благодаря терпеливому ожиданию. Это мог быть кто угодно, но интуиция безошибочно подсказала старику, что едут именно те, кого он ждал. Горожане не ездят за покупками в субботу в три часа - в самое пекло
 Судя по подсчётам Веры, сегодня была очередь Дейла и Джил. И пятилетнего Томми Фардо. Пагли ждал. Сомнения исчезли: к центру приближался автомобиль.
 Центральная улица, уходя на восток, шла вверх по склону холма, на вершине которого пересекалась с Летней улицей. Звук шёл из-за холма.
 Пагли увидел ''шевроле'' и, не моргая, смотрел на него, пока не стал различать людей, сидевших в салоне. Он вдруг подумал, что ни от Веры, ни от других людей не слышал ни про ''плимут'', ни про фургон марки ''форд''. Каждая чета ездит исключительно на ''Шевроле''. В этом ничего особенного не было, но какая-то смутная мысль, обдавая холодком, промелькнула где-то в сознании, однако Винс упустил её - в четырёх метрах притормозил белый ''Шевроле''.
 Винс Пагли засуетился в машине, перебирая бумажные пакеты, принимая вид только что приехавшего человека. Из-под свисавших редких седых волос он наблюдал за Фардо. Они же не обратили на него внимания.
 Из машины вышла женщина, одетая, не смотря на жару, в коричневую кожаную куртку, и обтягивающие джинсы. Пагли, изнывавший в духоте в одной старой рубашке, расстегнутой наполовину, не поверил своим глазам. Должно быть, перед ним стояла Джил Фардо. Месяц назад она была в той же одежде, когда вылезала, кажется, из ''шевроле''. Уже тогда было достаточно тепло, но кожаную куртку кое-как можно было принять.
 Её рыжие волосы, длинные и волнистые, переливались на солнце. Лицо довольно привлекательно. И вот на этом привлекательном лице Пагли не заметил блестевших на солнце капель пота. Ни одной! Ей не было жарко, он мог поклясться в этом. Может она больна, подумал старик, но тут же  признал бестолковость предположения. Она не выглядела нездоровой, да в противном случае вместо неё мог приехать кто-нибудь другой.
 Вслед за ней выбрался Дейл Фардо. Невозмутимое лицо, не выражавшее абсолютно никаких эмоций - ни радости, ни любопытства или скуки - как будто он приезжает сюда каждый день на протяжении последних тысячи лет, совершая любое движение автоматически. Мистер Фардо что-то сказал ребёнку, очень тихо, Пагли не разобрал слов.
 Супруги Фардо направились в овощной магазин, ребёнок остался в салоне. Всё, как и говорила Вера, слово в слово. 
 Пагли чуть помедлил, взял один пакет и вылез из ''Мазды''. Глаза старика разрывались между мальчиком и его родителями. Пагли подумал, что ему удалось относительно малой кровью, случайно столкнуться с ними. Но теперь он чувствовал изрядное беспокойство. Что дальше? Идти за ними? Супруги Фардо зашли в магазин. Пагли глянул на мальчика. Тот сидел на заднем сидении прямо, как палка, и смотрел перед собой. В какой-то момент Пагли показалось, что он заёрзал под его пристальным взглядом. Наверное, слишком заметно, к тому же на него здесь пялятся постоянно. Старик поспешил в магазин.
 Внутри, кроме хозяина, никого не было. Бадди Джонс приветствовал всех троих. Фардо размеренно наполняли многочисленные пакеты, погружая на тележку. При этом они не произносили ни слова. Тишину нарушали только покашливание Бадди да жужжание мухи, бьющейся о стекло.
 Винсу не было нужды затариваться провизией на четыре семьи на несколько дней, он понимал, что хоть и будет медлить до последней возможности, к кассовому аппарату подойдёт первым. Он походил по помещению и взял немного лука и баночку майонеза.
 Бадди, пятидесятитрехлетний крепкий мужчина с чёрной аккуратно постриженной бородой, встретился с Винсом взглядом, затем посмотрел на Фардо поверх его плеча...... Как поживаете? - несколько неестественным голосом спросил Пагли.
 -Спасибо, Винс. Хорошо.
 Он по-прежнему не спускал глаз с четы Фардо.
 -Жарковато сегодня, - промямлил Пагли.
 -Да, ты прав. Ты больше ничего не возьмёшь?
 -Нет... Я проездом, а...моя старуха ещё вчера просила майонеза.
 Бадди Джонс из своего окна видел, как подъезжал Пагли и как он сидел в  машине почти полчаса, теребя лицо платком. Но Бадди ничего не сказал. Пагли не был первым. Можно сказать, он лишь  сейчас финишировал после того, как за последние недели через магазин Бадди в это время суток прошла едва ли не треть города.
 Джонс выбил цену. Пагли расплатился. Он смотрел на хозяина и не знал, чтобы сказать ещё. И он, кажется, чувствовал у себя за спиной молчаливых мужчину и женщину. Женщину, одетую в кожаную куртку в самое послеобеденное пекло, и при этом даже не вспотевшую. Он хрустел бумажным пакетом, слишком медленно укладывая свою покупку и понимал, что надо уходить. Он так ничего и не вынес из этого спектакля. 
 Бадди делал вид, что смотрит в окно, но сам скользящим взглядом окидывал Фардо. Пагли чувствовал, что владелец овощного магазина хочет поговорить с ним не только о погоде, но не сделает этого в присутствии четы Фардо. Любопытно, каково ему раз в четыре дня наблюдать эту очередную молчаливую пару этих странных людей, внешне едва ли не идентичных друг другу? Каждый раз они неизменно вежливы, но не выдают никаких эмоций, не скажут ни одного лишнего слова. Это он мог услышать от Джонса, но знал уже сам.
 -Ну, я... пошёл, - Винс взял пакет и нехотя направился наружу.
 -Угу. - Бадди смотрел, как Фардо наполняли тележку. Центральная улица оставалась пустынной. Несколько машин чуть дальше на противоположной стороне у здания муниципалитета, и всё. Никаких прохожих. Обычное явление для полудня субботы. 
 Пагли внезапно осознал, каким заброшенным является Сандерленд. Город не лежал где-нибудь в пустынных местах штата Нью-Мехико или Скалистых гор, он находился в одном из густонаселенных штатов, радом проходили автострады национального значения, можно было податься в Питтсбург, Нью-Йорк, в Буффало или в Филадельфию, что и делали подростки и те, кому не хотелось прозябать в дыре. Казалось, уезжавшие старались поскорей забыть бывшее место жительства; над Сандерлендом витало облако, появляющееся над человеком, страдающим провалами памяти. Отсюда уезжали. Близость крупных промышленных центров никак не сказывалась - Сандерленд окружала пустыня. Сюда давным-давно никто не приезжал. Но Фардо приехали. 
 Почему?
 Пагли понимал, что дома упали со временем до смехотворной цены, и всё-таки...
 Он смахнул капельки пота со лба и медленно двинулся к ''Мазде'', размышляя, как быть дальше. Фардо появятся минут через пять, не раньше. Он колебался. Зайти к Шенку? В крайнем случае, можно сделать вид, что передумал совершать покупку. Пагли покачал головой. Наблюдение в непосредственной близости ничего не дало. Он узнал не больше, чем ему рассказала Вера. Вот только эта Джил... жена ничего не говорила о  странной, если не сказать больше, манере одеваться. Может женщина всё же  простыла, но устала сидеть дома? 
 Винс Пагли открыл дверцу ''Мазды'' со стороны пассажирского сидения, положил пакет. Затем окинул  взглядом  ''Шевроле'' Фардо и... замер. В первые секунды старик не понял, что его озадачило. Ничего не изменилось и в тоже время что-то было не так. Пагли даже не огляделся по сторонам.
 Затем его взгляд вернулся к ''Шевроле'', и старик обнаружил пустой салон. Мальчика в машине не было. Это выглядело столь неожиданно, что Пагли не сразу заметил его отсутствие. Старик почувствовал, как натягивается кожа на лбу и щеках: лицо приняло озадаченное выражение. 
 Когда очередная чета Фардо ходит по магазинам, совершая покупки, мальчик обычно сидит в автомобиле. Однако Томми Фардо отсутствовал; Пагли в другой раз мог, удивился, почему это его шокировало?
 Старик стоял рядом со своей машиной, ища глазами ребёнка Фардо. Ещё утром, после разговора с Верой, Пагли спросил себя, зачем они берут с собой ребёнка? Впрочем, это была одна из многочисленных странностей, не самая заметная.
 На всякий случай он приблизился к машине, заглянул в салон. Никого. Едва уловимый звук всколыхнул тишину и привлёк его внимание. Винсу показалось, что он раздался откуда-то из-за розового одноэтажного здания, вместившего овощи Джонса и парикмахерскую. Плохо отдавая отчёт в том, что делает, Пагли двинулся вдоль боковой стены магазина, обогнув угол здания, приблизился к тыльной стороне. Выглянул. Очень осторожно, высунув только голову.
 Томми Фардо стоял к нему спиной. Стоял и смотрел в землю. Пагли затаил дыхание. 
 Внезапно нога мальчика пришла в движение, и... Пагли увидел покатившийся по земле тяжёлый булыжник, в самом узком месте не менее двадцати сантиметров в диаметре. Булыжник, неравномерно переваливаясь через свои неправильные края, одолел метра два. Томми Фардо, словно футболист, ударил его со всего размаха. Пагли сжался. Он буквально ощутил что-то горячее, разливающееся по правой ступне. Старик уже видел, как мальчик вот-вот упадёт, хватаясь за ногу, и, как послеполуденную сонную тишину нарушит жуткий вопль нечеловеческой боли. В голове успела мелькнуть несвойственная ему злорадная мысль: теперь мы посмотрим, как вы выглядите, когда спокойствие покидает вас. Вопящий ребёнок, катающийся по земле, шокированные, обезумевшие родители, и на их лицах написан один лишь ужас. Будь у него время, Пагли устыдился бы этой мысли. Устыдился бы и пожалел, как если бы высказал её вслух.
 Но Пагли ничего не услышал.
 Томми Фардо не закричал. Не взвыл, не заплакал. Он внимательно, очень серьёзно посмотрел на булыжник, укатившийся в сторону, подошёл к нему. И снова ударил.
 Пагли почувствовал, как рубашка, словно влажный горячий язык гигантской коровы, облепила спину: увесистый булыжник, переворачиваясь, поскрёб по асфальту. С тыльной стороны здания было лишь маленькое окошко - из подсобки магазина Джонса. И Бадди был в этот момент занят с клиентами. Только одна дверь - служебный ход магазина. Пятилетнего Фардо никто не видел. Позади зданий на Центральной улице шла высокая живая изгородь. Лишь он, Винс Пагли, наблюдал, как ребёнок подфутболивал булыжник, о который невозможно было не сломать голеностоп даже крепкому взрослому мужчине. 
 Внезапно Томми поднял голову, оторвавшись от своего занятия. Он напоминал ребёнка, услыхавшего, как издалека его зовёт мать. Пагли вдруг почувствовал озноб, покрывавший тело гусиной кожей. Он не мог представить, что будет, если ребёнок увидит его. Старик хотел скрыться за углом, но у него не получилось - ноги не двигались, словно он шагнул в застывшую смолу. 
 Мальчик с сожалением посмотрел на каменную игрушку, побежал к другому углу, огибая парикмахерскую. Пагли шумно выдохнул. И тут он заметил лодыжку мальчика, вывернутую под неестественным углом. Томми был в шортах и сандалиях на босую ногу, Пагли отлично видел это - у ребёнка была перебита нога. Мальчик бежал, ужасно хромая. 
 Пагли, лишь на миг, представив боль, которую должен терпеть человек при подобной травме, почувствовал, как у него темнеет в глазах. Малыш Фардо не должен был после такого перелома не то, что бежать или идти, но даже один раз вступить на правую ногу. Тем не менее, Томми бежал. И ему не было больно. Солнце вдруг стало припекать совсем жестоко, высасывая последние силы. 
 Пагли с трудом сбросил оцепенение. Вяло, как древняя развалюха, которая только и ждёт, когда же за ней соизволит явиться смерть, вышел к лицевой стороне здания. ''Шевроле'' цвета айсберга, дрейфующего в тёмной холодной воде, медленно выезжал на Центральную улицу, направляясь на восток, к вершине холма. Мальчик, только что сломавший ногу, спокойно сидел на заднем сидении, глядя перед собой в лобовое стекло. Лица его родителей были невозмутимы и холодны. Пагли остановился и немигающими широкими глазами смотрел, как машина уменьшается в размерах. 
 Когда она скрылась из виду, он немного пришёл в себя. Огляделся. У входа в магазин стоял Бадди Джонс, вышедший на крыльцо и следивший за отъездом Фардо. Винс робко подошёл к нему. Их глаза встретились. 
 Пагли колебался. Он вдруг почувствовал физическую потребность выговориться, рассказать, не важно кому, то, что он видел несколько минут назад. Говорить, говорить, говорить. Начистоту. А потом с наслаждением узнать, что его вот-вот убедят в обратном. Конечно, убедят. Иначе и быть не может. Винс, ты что-то напутал. Может тебе показалось, сейчас жарко, очень жарко, человек может и не заметить, как получит солнечный удар. И тогда ему начинают казаться...
 -Я бы не сожалел, если бы они перестали посещать мой магазин, - он виновато улыбнулся. - Наверное, я говорю глупость. 
 -Бадди, - Пагли заметил, как дрожит его голос. - Скажи мне кое-что. - Владелец магазина буквально впился в него взглядом. - Ты слышал, как они звали мальчика?
 -Нет, - тихо произнёс Джонс. - А почему ты спрашиваешь?
 Винс Пагли не смог ответить. Он смотрел на вершину холма, где пересекались Центральная и Летняя улицы, и по-настоящему не хотел увидеть белый ''Шевроле''.5


 Молодая женщина с тёмными каштановыми волосами, лежавшая на широкой двуспальной кровати, стоящей в одной из двух комнат второго этажа, открыла глаза.
 Дом, расположенный в центре неправильного четырёхугольника из-за домов, занятых семьями Фардо, тонул во мраке. После приезда четырёх белых автомашин с номерными знаками штата Джорджия, здесь ни разу не зажигали свет.
 Женщина не спала, хотя старинные часы, висевшие справа от дверного косяка, показывали половину третьего ночи. Она не спала уже много месяцев.
 Южно-восточная окраина Сандерленда, тихая и днём, сейчас тонула в абсолютном беззвучии. Можно было услышать робкий скрип кровати, когда женщина зашевелилась на ней. Это был первый звук, раздавшийся за день во всех без исключения пяти домах. Сторонний наблюдатель не увидел бы играющих малышей Фардо, не обнаружил сидящих перед домами в пластиковых стульчиках отцов семейств с газетами в руках, не заметил бы в кухонных окнах хлопочущих хозяек, которые готовят обед. Ничего этого не было. И, когда пришла ночь со своей грязью залепливающей все цвета, ничего не изменилось.
 Женщина, единственная, кого ни разу не видел, ни один горожанин, погладила живот костлявыми пальцами. Если бы кто-нибудь из рожавших в своей жизни женщин посмотрел на неё сейчас, то живот, который она поглаживала, показался бы невероятно большим. Он раздувался незаметно для человеческого глаза, становился тугим, как футбольный мяч.
 В этот момент в одном из домов Дейл Фардо отложил книга, которую держал раскрытой на одной и той же странице с того момента, когда два дня назад они вернулись из торгового центра Сандерленда. Джил Фардо встала с дивана, пятилетний Томми вышел из спальни к родителям и посмотрел на отца.
 В другом доме Расс и Рэчел Фардо приблизились к парадной двери, остановились, ожидая, пока их нагонит Ронни  
 Джей Фардо сильным рывком сбросил одеяло в белоснежном пододеяльнике, и оно упало на пол. Лежащая рядом с ним Джейн встала и разгладила свою чёрную юбку с белой блузкой. Джей, так же полностью одетый, поднялся следом. Тони Фардо ждал их у двери спальни. 
 Крис Фардо выключил телевизор; было лишь изображение, а звук отсутствовал. Карен отложила спицы с нанизанными на них двумя клубками ниток. Тимми Фардо внимательно смотрел на отца, кромешная тьма после потухшего телевизора не мешала видеть его глаза.
 Четыре семьи одновременно вышли из своих домов; каждый мужчина шёл слева от своей женщины, чуть сзади между ними семенил ребёнок. Они медленно, глядя перед собой, приблизились к дому, где женщина с большим животом громко вскрикнула.
 Её руки с тонкими длинными пальцами развелись широко в стороны, прижимаясь ладонями к простыне. Ноги тоже раздвинулись. Живот набух ещё сильнее. Пальцы рук резко сжались, смяв простынь, дёрнулись вверх и вырвали вместе с простынью куски матраца. Три ногтя сломались, один слез полностью; женщина снова вскрикнула.
 Двенадцать человек - восемь взрослых и четверо детей - по трое стояли возле дома с четырёх сторон и немигающими глазами пялились в темноту второго этажа. Женщина, у которой плоть раздувшегося живота вибрировала, надрывно застонала.
 Дейл, Джил и Томми вошли в дом через парадную дверь. 
 Расс ударом кулака разбил боковое окно, ведущее в гостиную. Звон стекла поранил падающими осколками тишину ночи. Расс, не обращая внимания на кровь, текущую ручейком из запястья правой руки, полез в дом. За ним последовала Рэчел. Они остановились в дверном проёме, не оборачиваясь и не подавая руки Ронни, мальчик проворно вскарабкался и встал между ними. 
 Джейн, Джил и Тонни Фардо попали в дом через чёрный ход.
 Крису и Карен с пятилетним Тимми, чтобы проникнуть в дом, пришлось разбить окно в кухню. 
 Каждая из семей спешила оказаться в доме кратчайшим путём. Лишь осознание того, что позже понадобиться ремонт, помогло им ограничиться лишь двумя разбитыми окнами.
 Несмотря на различные расстояния, все двенадцать человек одновременно подошли к лестнице, ведущей на второй этаж. Никто не произнёс ни слова. Они стали подниматься наверх, очень тесно, однако никто никому не мешал. Казалось, кроме идущих впереди, некуда было поставить ногу, но ни на чью пятку так и не наступили. Они вошли в спальню. 
 Лицо молодой женщины с набухшим животом исказилось, побагровело, кожа лица натянулась и стала почти прозрачной. Глаза сверкали желтоватым огнём, из них потекли слёзы. Женщина не переставала стонать. 
 Вошедшие в спальню люди окружили женщину, лежащую на кровати. Каждая пара стояла на углу кровати, ребёнок между ними. Они не включали свет, он был им не нужен.
 На миг кожа женщины заколыхалась, как вода в ёмкости, словно под воздействием боли, рвущейся из тела, утратив все признаки человеческого. Это быстро прошло. Стоны, громкие и тягучие наполняли комнату. Спустя минуту все двенадцать человек замерли, точно каменные изваяния. Никто из них не дышал, не двигался, не моргал широко раскрытыми глазами.
 Схватки начались. Женщина закричала, её крик пронзил стены дома и ушёл далеко за его пределы, задёргалась, как будто к ней подвели электрический ток. Никто из окружавших её изваяний не приблизился, чтобы помочь. Она стала кусать себе руки, и крики ослабли. Кровь тоненькими струйками текла ей в рот, заливала глаза, щёки, лоб. Скоро вся подушка пропиталась кровью, сочащейся из предплечий рук, в которых зияли многочисленные дыры вырванного зубами мяса. 
 Женщина давно разорвала на животе одежду, он надулся теперь ещё сильнее. Она продолжала стонать и дёргаться. Люди, застывшие вокруг, по-прежнему смотрели на неё ничего не выражавшими, распахнутыми, как окна, глазами. Глазами зомби.
 Так продолжалось час.
 На востоке посеревшая полоска неба заметно прояснилась. С каждой минутой она расширялась. 
 Внезапно Рэчел и Джил схватились за животы, их лица исказились. Джейн, Карен, Дейл, Крис, Расс громко застонали, согнувшись, как от удара под дых, упали на колени, плотно сжимая зубы. Джей вместе с четырьмя мальчиками схватились за головы и, как мешки, неуклюже повалились на пол. Спальня наполнилась жуткими нечеловеческими стонами двенадцати человек.
 В комнате из обстановки, кроме кровати, были ещё два кресла, комод, шкаф для одежды и журнальный столик. Некоторый из валявшихся на полу стонущих людей начали перекатываться, как если бы их перемещала невидимая сила. Дейл ударился затылком о ножку журнального столика, стоящего рядом со спинкой кровати, ножка треснула и столик упал на мужчину. 
 Крис пробил головой дверцу шкафа в нижней части, (шкаф стоял слева от двери в комнату), из носа у него полилась кровь. Пятилетний Ронни Фардо снёс кресло, Джейн тяжело ударилась спиной о комод, а Тонни, подлетев, припечатался к закрытой двери, после чего сполз на пол, держа руки плотно прижатыми к животу. Рэчел ударилась лицом о стену, после чего из брови хлынула кровь.
 Женщина, лежащая на кровати, кричала вместе со всеми, извивалась, точно её поджаривали на гигантской сковороде, руки и ноги скребли по изорванному и окровавленному матрацу, на руках уже не осталось ни одного целого ногтя. Казалось, её конечности вот-вот самостоятельно вывернуться из суставов. Кровать под ней негодующе скрипела, сопротивляясь из последних сил.
 Неожиданно крики стали ослабевать. Они затихали постепенно, как ветер после ушедшей бури.
 Восемь взрослых и четверо детей с трудом поднимались на ноги, напоминая актёров после прерванной сцены. Вид у них был ужасный, у некоторых лица были в крови.
 Когда их крики прекратились, живот молодой женщины с изувеченными предплечьями треснул, словно кто-то распорол его ножом изнутри. Вместе с потоком крови и какой-то чёрной густой жидкости оттуда появилась маленькая ручонка, исследующая вспоротую плоть.
 Женщина перестала кричать и замерла, на лице у неё застыла гримаса боли. Глаза неподвижно уставились в потолок. Замерли все двенадцать человек, опять превратившись в каменные статуи.
 Маленькая ручонка вылезла по локоть, оставляя кровавые отметины на животе женщины.
 Когда через два дня очередная чета Фардо не явилась за покупками, это вызвало удивление владельцев некоторых магазинов и пересуды горожан.

 ГЛАВА 2

СЛЕД 

1


 -Здравствуйте, шериф!
 Джон Себин, спускавшийся по ступенькам здания муниципалитета, приложил руку козырьком к голове, закрываясь от прямых солнечных лучей, и посмотрел вправо.
 По тротуару вдоль Центральной улицы шёл Винс Пагли. Себин почтительно ответил на приветствие.
 -Как поживает ваша супруга, мистер Пагли? - поинтересовался полицейский.
 -Спасибо, неплохо. Мы не жалуемся, - старик утёр потный лоб рукавом клетчатой рубахи. - Вера отправила меня купить  сливочного масла, а  решил пройтись пешком, да видно не рассчитал. Удовольствие от ходьбы днём не больно получишь.
 За первую половину июня не было ни одного дождя. Как и земля, воздух был сух и неподвижен.
 -Так вы без машины, - искренне удивился шериф.
 -Да. Что-то вроде этого, - Пагли усмехнулся. - Вас не затруднит, мистер Себин, немного подбросить меня. Если только я не перебиваю ваши планы.
 -Что за вопрос, мистер Пагли. Конечно.
 -Вы действительно не спешите?
 -Нет. Я подвезу вас к самому дому, никаких проблем.
 Пока ''Форд'' взбирался на холм, они перебросились парой незначительных фраз. Когда Себин свернул на Летнюю улицу, Пагли замолчал, и шериф почувствовал, что старик напряжён. Он хочет сказать мне что-то, - подумал Джон. У него даже на секунду-другую появилась уверенность, что старик ХОТЕЛ, чтобы его подбросил шериф именно по этой причине, хотя идти по такой жаре несколько миль - дело не из приятных.
 -А вы разговаривали с кем-нибудь из Фардо, мистер Себин? - старик приложил максимум усилий, чтобы вопрос прозвучал как бы, между прочим.
 Ага, - подумал шериф, вот оно что.
 -Ага, разговаривал. С Дейлом и Джил. А почему вас это интересует?
 -Нет... это я так, - пробормотал старик.
 Себин почему-то почувствовал беспокойство. Пагли явно колебался, должна быть какая-то веская причина, по которой старик затронул эту тему. Простое любопытство здесь не при чём.
 Впереди показался перекрёсток с Дубовой улицы. Ещё минут пять, и они подъедут к дому Пагли. Себин слегка снизил скорость. 
 Неожиданно его осенило. Старик говорил про масло, за которым его послала жена, но... в руках у него ничего не было, даже пустого пакета!
 -Мистер Пагли, - тихо сказал шериф. - Мне кажется, вы хотите что-то сказать мне. Возможно что-то важное... Вообщем, к чему нам недомолвки?
 ''Форд'' миновал перекрёсток, затем преодолел высокий пригорок, где Летняя пересекалась с улицей Грабов, и покатился вниз. Впереди по правую сторону показался дом Пагли.
 -Мистер Себин, - решился наконец Винс, словно осознал, что его время истекает. - Я ни в коем случае их не обвиняю, но... с ними не всё чисто, с этими Фардо, - Пагли смотрел прямо перед собой, избегая встретиться с полицейским взглядом. - Мне кажется... вы должны их проверить. Что-то здесь не так.
 Если бы Джон Себин не имел личного опыта общения с Фардо, он бы решил, что это неосознанное неприятие, причём довольно сильное. Люди могут не переносить других людей очень долго, но чтобы из-за этого обращаться в полицию... В маленьком городке каждый знает практически всех, особенно полицейский, и Себин знал Винса Пагли. У такого человека должна была быть неординарная причина, он не мог просто так наговаривать на людей. Но в том то и дело, что шериф представлял, О КОМ идет речь.
 -Рассказывайте, - произнёс Джон, останавливая ''Форд'' у обочины, не доезжая до почтового ящика Пагли метров двадцать. - Я вас внимательно слушаю.
 И Пагли рассказал. Он случайно стал свидетелем приезда Фардо. Старик иногда прогуливается перед сном по Грин-роуд. Пока он говорил, старик улавливал в его голосе что-то отдалённо похожее на страх.
 Когда старик сделал паузу, будто собираясь с мыслями, Себин покачал головой.
 -Не спорю, они ведут себя странно. Чего только стоит этот пятый дом. Он им совсем не нужен. Но мало ли какие у них планы? Я не могу звонить в ФБР и просить покопаться в их прошлом без всяких на то причин. У меня на них ничего нет. Они не нарушают общественный порядок, не совершают ничего противозаконного, не представляют, наконец, опасности для окружающих. А все наши эмоции и впечатления от них, мистер Пагли, боюсь не перевешивают.
 Старик чуть заметно нахмурился.
 -Хорошо, - пробормотал он, - наверное, вы правы. Наверное, - повторил он. - Только что вы скажите на это?
 Томми Фардо пятилетний мальчик в шортах и сандалиях на босу ногу, мальчик, пинающий булыжник, как футбольный мяч, и бегущий на двух ногах, одна из которых сломана.
 Повисло продолжительное молчание. Лицо шерифа вытянулось, но в целом он неплохо совладал с собой. Через минуту он стал пальцами барабанить по рулю. Если говорить откровенно, Пагли ожидал менее сдержанную реакцию.
 -Вы знаете, - вдруг прервал молчание Себин. - Рассказанное вами может кое-что объяснить.
 Пагли опешил. На мгновение он подумал, что не понял шерифа.
 -Да, именно так, - подтвердил Джон, заметив как изменилось лицо старика. - Это в некотором роде объясняет их поведение.
 -Что вы имеете ввиду?
 -Понимаете, мистер Пагли, я уже думал о них. И вот я вспомнил об одной редкой болезни. Нечувствительность к физической боли. Болезнь невероятно редкая. Если мне не изменяет память, всего в мире ею больны около сорока детей. Они никак не реагируют на то, что заставляет нормальных людей реагировать на боль. Они могут очень сильно ушибиться, обжечься, порезаться или уколоться, но ничего не почувствуют. Эти дети никогда не плачут. 
 Пагли вспомнил лицо Томми Фардо, сидящего в отъезжающем ''Шевроле'' со сломанной ногой. Винса передёрнуло.
 -Дейл Фардо говорил мне о чём-то похожем, что было связано с детьми. Мне кажется, он не захотел вдаваться в подробности, лишь упомянул вскользь. Так сказать, минимум информации. И он имеет на это полное право, мистер Пагли. Я понимаю его. Он мог вообще ничего не говорить.
 Пагли на секунду прикрыл глаза. Из головы не шёл пятилетний Томми, подымающий голову, словно его кто-то звал, затем бегущий на этот беззвучный зов. 
 -Это настоящий кошмар для родителей, - рассуждал вслух Себин. - Надо постоянно следить за детьми. Не зная никакой грани, ребёнок может погибнуть в любой момент. Захочет - может скатиться по лестнице в доме вниз головой, как с ледяной горки на санках. Его не остановит боль - он не знает что это такое. Он сломает руку или ногу и будет спокойно, как ни в чём ни бывало ходить, не обращая на травму внимания, а кость будет крошиться, пока не заметят родители.
 Пагли поморщился, его начало поташнивать.
 -Если Фардо, - сказал шериф. -Семьи именно с такими детьми... я не уверен, просто предполагаю. Значит, если дело обстоит так, надо признать, что большинство вещей, связанных с ними, не выходят за рамки разумного. Предположим, эти семьи переехали из тех мест, где их слишком хорошо знали, и решили поселиться рядом. Сообща легче следить за детьми, особенно, если ваши проблемы очень близки. По-видимому, у них есть деньги, чтобы некоторое время не работать, они купили пятый дом, чтобы в дальнейшем оградить себя от появления любопытных соседей. Наверное, так.
 Пагли еще минут десять сидел в салоне ''Форда'', осмысливая услышанное. Его страх, его эмоции, как будто нейтрализовали, и внутри появилось ощущение пустоты. Оно было неприятным.
 Джон Себин скованно попрощался с ним, и Пагли вылез из машины. Оставшись один он подумал, что шериф практически не убедил его. 
 -Слишком много деталей не сходится, - вслух сказал Пагли и вздрогнул при звуках собственного голоса.
 2


 Джарвис Круз, водитель фургона, принадлежащего компании ''Ду-Бойс лтд'', недовольно рассматривал сверкающий ассортимент алкогольных напитков ''Элмайра'', пока двое рабочих, приехавших вместе с ним в эту деревенскую дыру под названием Сандерленд, радовали себя пивком. Круз, будучи за рулём не имел возможности выпить, хотя желание успокоить нервы, занывшие как гнилые зубы, было велико.
 Рональд Крейн, работавший барменом, терпеливо ждал, когда угрюмый молчаливый мужчина сделает заказ. Тот стоял, подобно статуе, уже минут пять, и лишь глаза, жёстко сверкавшие в полумраке помещения, выдавали его эмоции. Крейн стоял чуть в сторонке, как всегда незаметный и готовый выполнить любые причуды клиентов, например таких, как Боб Даггс, изредка просивший свой  излюбленный коктейль из виски и молока. За несколько лет работы в ''Элмайре'' Крейн научился с особым вниманием относится к приезжим. Они были редки', но, как правило, если не очень спешили, оставляли денег больше, чем местные завсегдатаи. Хозяин, Элвин Черток, платил Крейну приличный процент с любой самой незначительной покупки.
 Джарвис Круз тяжело выпустил воздух через ноздри. 
 -Вы будете что-нибудь заказывать? - осторожно спросил Крейн, чувствуя, что мужчина вот-вот развернётся. К чёрту, - пробормотал Круз и вышел из ''Элмайры''. Двое парней, зашедшие в кафе вместе с ним и сидевшие теперь в дальнем левом углу, проводили его озабоченными взглядами, но, тем не менее, продолжали неспеша потягивать пиво.
 Рональд Крейн пожал плечами и решил разобраться, пока есть время, с сегодняшней кассой.
 В кафе было ещё трое посетителей; двое из них жевали сэндвичи, а третий, Рэй Нелкин, как бы невзначай направился к столику приезжих, прихватив свою бутылку ''Буша''.
 -Ребята, я вам не помешаю? - просто спросил он. 
 Один рабочий, темноволосый парень двадцати трёх лет, улыбнулся и замотал головой. Нелкин присел к ним за столик.
 -Вы приезжали к кому-то в Сандерленд?
 Фардо, - сказал другой. - Мы выполняли заказ парня, которого зовут Крис Фардо. Нелкин насторожился. Помолчав несколько секунд, он зашёл с другой стороны.
 -А что это с вашим парнем?
 Темноволосый на секунду задержал взгляд на пятидесятилетнем мужчине с высокими залысинами на голове. Нелкин был очень вежлив; в его глазах молодой парень увидел обычное любопытство сельского жителя, который не слишком избалован событиями.
 -Он за рулём, - сказал напарник. - А выпить не помешало бы и ему.
 Рэй Нелкин аккуратно, слово за словом, разговорил парней; те, впрочем, были настроены вполне дружелюбно. 
 Они выполняли за сегодняшний день не один заказ. В Сандерленд их привёл последний рейс. Крис Фардо наотрез отказался от старого телевизора, даже если бы его отремонтировали, и попросил унести его. Парни водрузили в гостиной новый огромный ''Самсунг''. Крис Фардо расплатился наличными, отказавшись от сдачи.
 -Странно, - произнёс темноволосый. - Он запросто отказывается от дорогих вещей, даёт солидные чаевые, а его семья живёт в такой хибаре.

 Они признали, что семейка выглядит чудаковатой, и более того, соседи Криса оказались подстать ему. Пока фургон компании стоял на обочине, на крыльце каждого из соседних домов (кроме двухэтажного) находились мужчина с мальчиком. Один из мужчин (это был Дейл Фардо, чей дом смотрел фасадом на Грин-роуд) стоял у чёрного хода. У них были какие-то жестокие (как выразился темноволосый) взгляды, и они продолжали стоять, пока фургон не уехал.
 -Мы заметили их, - произнёс темноволосый. - Когда уже сделали дело, но Джарвис сказал, они повылазили, как только мы вошли в дом к Крису Фардо.
 Рэй Нелкин с трудом сдерживался, чтобы не выказать особых эмоций, задавая один, казалось бы, незначительный вопрос.
 -Скажите, а разве с мужчинами не вышли их жёны? Вы в этом уверены?
 -Нет, только мужчина с ребёнком.
 Нелкин неспроста спросил об этом. Он лично слушал рассказ Джорджа Гуро, который около двух недель назад испытал неприятные ощущения. Обычно никто из горожан не въезжал в Сандерленд через пустырь в конце улицы Грабов. Однако, некоторые, кто жил на этой улице ближе перекрёстка с Летней, иногда желали избежать лишних двух миль. Однажды Джордж Гуро притормозил возле двухэтажного дома. Он ехал медленно, как всегда делал, если дорога была неровной, и вдруг заметил шторы в окнах второго этажа. Они были задёрнуты. Непроизвольно Джордж остановил свою ''Хонду'', его удивило, что в доме, где никто не живёт, кто-то из Фардо наводил уют. Да и в целом, дом уже не выглядел пустым. Нога случайно отпустила сцепление, и автомобиль заглох.
 Джоржд рассматривал деревянное двухэтажное строение, как будто увидел его впервые.
 Внезапно что-то заставило его скосить глаза. У дома, который ждал его впереди, стояли Крис и Карен Фардо. Между ними Гуро заметил пятилетнего Тимми. В дальнейшем Джордж, рассказывая это своим друзьям, без стеснения признался, что едва не наделал в штаны, когда, вращая головой, осознал, что все четыре семьи в полном составе стоят у своих домов. Джордж шёпотом добавил, что минимум минуту не мог завести ''Хонду'', и лишь поспешно покинув пустырь, избавился от сильного правдоподобного чувства, что его ХОТЕЛИ УБИТЬ. 
 Рэй Нелкин помнил об этом, когда слушал парней из ''Ду-Бойс лтд''. За два месяца, прошедших с момента появления Фардо в Сандерленде, никто никогда не видел мужчину отдельно от своей жены или наоборот. Ни разу!
 -Значит, никого из женщин вы не видели? - настойчиво спросил Нелкин, будто чувствовал, что его настырность будет вот-вот вознаграждена.   Никого, кроме жены Криса, - ответил темноволосый. - Кажется, она беременна.
 Рэй Нелкин почувствовал, что нижняя челюсть готова отвалиться, словно под язык ему сунули миниатюрную гирьку из металла невероятной плотности. Рэй не хотел бы сейчас видеть собственное лицо. К счастью, парни чаще смотрели не на него, а в свои банки - пиво подходило к концу.
 -Э... постойте, ребята! Вы ничего не путаете?
 -Нет, - спокойно сказал темноволосый. - Она сидела в комнате, смежной с гостиной и молча смотрела на нас. Я увидел её дважды, когда входил и выходил из дома.
 Две недели назад Джордж Гуро не мог не заметить, будь кто из женщин беременной. 
 -Знаете, - осторожно усомнился Нелкин. - Никто в городе не видел, чтобы Карен Фардо была с животиком.
 -Нет, она беременна, - уверенно произнёс темноволосый, выливая в себя последние капли пива. - Точно.
 -Живот слишком большой, - поддакнул напарник. 
 Когда парни покинули ''Элмайру'', Рэй Нелкин быстро расплатился ещё за одну бутылку ''Буша'' и попросил Луиса Вараду подбросить его домой.
 Спустя полчаса Нелкин пересказывал разговор своей жене.
 Та в свою очередь позвонила своей лучшей подруге.
 Через два звонка новость дошла до Веры Пагли. 
 Пожилая женщина нашла мужа на веранде в его излюбленном кресло-качалке. Винс Пагли хмурился, слушая очередную новость, относившуюся к семьям Фардо. И он отнюдь не разделял энтузиазма своей жены.
 3


 -Господи, что я делаю? - пробормотал Джон Себин, увидев впереди автостраду номер двадцать пять.
 Грин-роуд вливалась в неё, как ручей в полноводную реку. Впрочем, автострада была относительно пустынна.
 В самом деле, что он хочет найти? Вот уже действительно, человек сам создаёт себе проблемы!
 Вчера он потратил полдня... сражаясь с ветряными мельницами! Вчера Себин изображал из себя частного детектива аж в четырёх близ лежащих городках. Он произвёл импровизированный опрос владельцев и продавцов, по меньшей мере, десяти продуктовых магазинчиков и тех заведений, где можно было закупаться съестными припасами на несколько семей.
 Это смешно, говорил он сам себе, ты гоняешься за собственной тенью. Неужели ты веришь, что след может оставлять даже то, чего на самом деле нет?
 Несколько дней назад Генри Шенк выразил удивление зашедшему в его магазин шерифу по поводу семей Фардо. Джон затронул эту тему совершенно случайно; в некотором смысле он утратил покой с того дня в середине июня, когда разговаривал с Винсом Пагли. Конечно, время шло, всё оставалось по-прежнему, но какое-то напряжение внутри не ослабевало. Себин как будто чего-то ждал.
 Генри Шенк предположил, что Фардо покупают продукты вне пределов Сандерленда по какой-то своей причине, свойственной лишь жителям Юга. Себин вдруг подумал, что в глазах горожан Фардо и были южанами, только потому, что приезжали на машинах с номерными знаками штата Джорджия.
 Шериф ощутил в душе глухой рокот протеста, когда Шенк уверенно высказал подобную мысль. Однако Джон прекрасно знал, что с начала лета Фардо ни разу не появлялись в торговом центре Сандерленда. Прошло уже два месяца! Достаточно, чтобы задаться вопросом, почему они сменили место закупок.
 Себин решил, что это крайне неразумно, наматывать лишние мили из-за каких-то неопределённых прихотей. Джон попытался вспомнить, не случалось ли в одном из магазинов Сандерленда скандала с кем-то из приезжавших ранее семей. Нет, такого не было. В противном случае, он бы давно знал об этом. 
 Хотя это и не являлось слишком абсурдным, Себин не смог выбросить из головы намерение выяснить причину, заставившую семейства Фардо прекратить поездки в центр Сандерленда.
 Вчера вечером, после нудных и безуспешных поисков, Джон осознал, что теперь при мысли о Фардо, на спине у него появляется гусиная кожа. Авиньон, Милвилл, Сити, Диксон! Нигде он не нашёл следов Фардо! Все, к кому он обращался, с уверенностью отрицали периодические появления кого-то похожего. Себин проявил настойчивость, но вынужден был признать, что в подобных городках, посторонние были, как бельмо на глазу. Особенно такие семейки, как Фардо.
 Ни в одном из этих четырёх городов они не закупались, - констатировал шериф.
 А вечером он заметил за собой, что сквозь барьер из логики, в голову пытается проникнуть всякая бредятина. Она ещё не сформировалась во что-то определённое, но Джон ужаснулся даже тому, о чём только мог подумать.
 Завтра он поедет в Ду-Бойс, и всё придет в норму. Этот город - единственное относительно недалёкое место, где выбор и обслуживание могли быть получше, чем в Сандерленде. Может быть в этом причина?
 Наступила среда. Горбатый день рабочей недели, как говаривал в прошлом его отец. Себин выехал, но чем ближе к Ду-Бойсу, тем сильнее становилось желание повернуть назад. Забудь об этом, выкинь этих Фардо из головы! Если каждый шериф будет выслеживать, где покупают продукты все несимпатичные субъекты, то лучше вообще не иметь полицию округа.
 Лишь только Себин пересёк городскую черту, то понял, что поздно. Он остановился у первого же супермаркета. Дороги назад нет. Он тяжело вздохнул и вылез из автомобиля.
 ''У НАС ВЫ НАЙДЁТЕ ВСЁ, ЧТО ВАМ НУЖНО!'' - гласила вывеска над входом.
 Себин покачал головой и принялся за дело. 
 Приехав в Ду-Бойс, Себин рассчитывал ограничиться одной точкой. Однако, не находя следов Фардо, он всё глубже проникал в город по Арлингтон-роуд, расспросив продавцов ещё четырёх крупных магазинов. В конце концов, он осознал, что не сможет прочесать каждую продуктовую лавку в городе с населением более чем в пятьдесят тысяч человек даже за несколько дней. Между тем дело шло к вечеру.
 Возвращаясь домой, шериф почувствовал, как вздрагивает левый глаз. Давным-давно, ещё в подростковом возрасте, он получил очень сильный удар, и глаз едва не выплыл. Доктор Челси предрекал, что Джон ослепнет на один глаз, либо не сможет толком рассмотреть собственную руку, поднесённую к лицу. К счастью, он ошибся, хотя зрение у Джона так до конца и не восстановилось. С тех пор, измотавшись физически или после серьёзной нервной встряски, Себин возвращался в прошлое с помощью глазного яблока, начинавшего ворочаться в глазнице.
 Шериф, попав на Грин-роуд, остановился и заглушил ''Форд''. Подушечками пальцев он стал осторожно массировать ноющее место. 
 Если вчерашняя поездка оставила неприятный осадок, то сегодня он по-настоящему нервничал. Как и все нормальные люди, Фардо должны питаться. Значит, они должны покупать продукты!
 Где они это делают?
 Была ещё маленькая зацепка, маловероятная надежда на то, что Фардо облюбовали какой-нибудь магазин на другом конце Ду-Бойса и, вопреки логике, не останавливаются при въезде, а пересекают город полностью. Однако чутьё подсказывало шерифу, что это абсурд; с таким же успехом можно было предполагать, что Фардо ездят за покупками за сотни миль, например, в Нью-Йорк.
 В отличие от мелких городков, про магазины Ду-Бойса нельзя было говорить с полной, стопроцентной уверенностью, но Себин вдруг понял, что Фардо там не было.
 -Нет, не может быть, - пробормотал Джон, убирая пальцы с левого глаза; он ещё ныл, но почти незаметно. - Я что-то путаю. Ну, конечно. Так и есть.
 Вечером Себин поссорился с женой. Она обвиняла его, что уже несколько дней он постоянно чем-то недоволен.4


 Шестилетний Майк Освей вышел из дома на задний двор.
 Мальчик хмурился, хотя день был ясным и тёплым. Августовский ветерок дарил его острому обонянию множество приятных запахов, рождённых спелой землёй. Пятница выдалась умеренно тёплой, было  не слишком жарко, а Майк, как раз, плохо переносил жару. 
 Несмотря на это, мальчик чувствовал себя неважно. У него не было настроения. 
 Вряд ли он отдавал себе отчёт, что всё это началось ещё в полдень четверга. Именно вчера мальчик впервые забеспокоился по поводу отсутствия кота по кличке Льдинка, жившего у Освеев. Белый, как свежевыпавший снег, кот в своём кошачьем детстве был очень диким, царапался и не давался в руки, выскальзывая из них подобно небольшому обжигающе холодному кусочку льда. Сейчас Льдинка был взрослым котом, крупным и ленивым, и покидал пределы двора крайне редко; длилось подобное не больше трёх-четырёх часов. Для Майка он всегда был ласковым мурлыкой, опрокидывающимся на спину, стоило лишь начать его гладить, либо выгибавшимся невероятной дугой; сомнительные дни его младенчества ни о чём не говорили шестилетнему Майку, так как он родился спустя год после появления Льдинки в семье Мортона Освея.
 -Льдинка! Льдинка! Кис-кис, кис-кис! - позвал Майк кота. - Льдинка! Иди ко мне.

 Обычно тот дремал на крыше сарая, иногда, если было очень жарко, возле заднего крыльца, прижимаясь к заднему фундаменту дома (тыльная сторона выходила на север), ещё реже в зарослях малины.
 Майк с сомнением посмотрел на пакетик сметаны, который держал в руке. Льдинка был ленив, и не всегда выползал из своего укрытия, когда его звали, по-видимому, например, после бурно проведённой ночи. Однако, существовал один уникальный способ, заставляющий примчаться кота к заднему крыльцу в любом состоянии. Майк наливал в этом случае сметану в небольшую стеклянную мисочку и ударял по ней несколько раз алюминиевой ложкой. Реакция наступала незамедлительно - Льдинка мчался на звук, словно обезумевшая неуправляемая никем газонокосилка, вздымая за собой полосу пыли, причём так быстро, как будто у Освея жили ещё четыре кота, имеющих полное право на предлагаемую сметану. Уникальность заключалась в том, что кота невозможно было обмануть. И Майк, и сам Мортон ни раз устраивали опыт, демонстрируя кому-нибудь из гостей способности Льдинки. Если в мисочку наливали любую другую жидкость(будь то молоко, сок или вода) либо оставляли её пустой, можно было лупить по ней до посинения, но хитрый кот так и не появлялся. Лишь однажды, когда Майк легонько постукивал ложкой в течение десяти минут (в мисочке было молоко), голова кота показалась над крышей сарая, он зевнул, невинно выпучив глаза, и спрятался снова.
 Каким-то непостижимым образом кот безошибочно определял содержимое своей мисочки, и Майк умело пользовался этим, даже не пытаясь понять, как его любимец, не имея возможности пустить в ход обоняние, делает это. 
 Майк опустился на корточки и налил сметаны. Достал из кармана алюминиевую ложку, но заколебался. Это была последняя черта, после которой беспокойство превратится во что-то бо'льшее.
 Вчера утром он уже звал кота, а к обеду пытался вспомнить, приходил ли тот на ночь. Чтобы избавиться от сомнений, Майк вынес из дома мисочку Льдинки, наполненную сметаной, и постучал по ней ложкой. Мальчик окинул взглядом двор, приготовившись увидеть вылетающего пулей кота с ошалелыми жадно распахнутыми глазами.
 Однако, он не увидел своего любимца. Майк постучал ещё раз, решив, что Льдинка где-то на пути к любимой сметане (иногда он появлялся не сразу, а спустя минуту, словно чарующий звук застал его в неблизких диковинных краях)- надо придать ему ускорение.
 Ничего не произошло. Мальчик, не веря своим глазам, поднялся, приподнимая вместе с собой мисочку, и постучал снова. На всякий случай он обошёл с ней дом по периметру. Спустя долгих пять минут Майк нехотя признал, что кота нигде нет. Такое случилось ВПЕРВЫЕ, чтобы Льдинка не появлялся после стука ложки о стекло; прежде он прибегал всегда, как будто слышал звук даже на другом конце города.
 Когда вечером Майк пожаловался матери на отсутствие в течение дня Льдинки, та нахмурилась, а затем сказала, чтобы он не беспокоился. В этом ничего страшного нет. Кот где-то загулял, у них бывают такие периоды. Мальчик окончательно успокоился, как только мать пообещала, что завтра утром Льдинка будет дома.
 Однако, было уже четыре часа пополудни, и Майк решил, что теперь-то Льдинка должен примчаться. Он был обжорой, а времени прошло уже достаточно.
 Наконец, мальчик, набрался духу и постучал ложкой о край мисочки. Он даже закрыл глаза в ожидании.
  -Льдинка, я принёс тебе сметану, - жалобно произнёс он.
 Никакого результата. Майк Освей заплакал.
 Чуть позже приехал с работы отец, и мальчик немного развеялся. Однако перед заходом солнца он снова вспомнил о Льдинке. Майк был у соседей, играл со своим другом Рикки Крейном, которому и пожаловался на отсутствие кота. Рикки удивлённо взглянул на него и пробормотал:
 -Знаешь, наш Рыжий тоже куда-то пропал.
 Кот Крейнов был не таким красивым, как Льдинка, но Майку он нравился.
 На следующее утро Освей-младший зашёл к Рикки и поинтересовался, ни вернулся ли Рыжий домой. Нет, кота по-прежнему не было. Не осознавая, что делает, Майк, придя домой, позвонил двум знакомым мальчикам, у которых тоже жили кошки. Положив трубку, он долго сидел и смотрел на телефонный аппарат. По какой-то неясной причине исчезли коты и у его знакомых.
 Майк захотел рассказать об этом маме, но та, поругавшись только что с отцом, не захотела его слушать, и он решил оставить это на потом.5


 Винс Пагли поднялся на крыльцо, заколебался и всё-таки постучал в дверь, воспользовавшись латунным дверным молотком.
 Ему открыл Джон Себин. Их глаза встретились. Секунду в воздухе, словно что-то неприличное, висела пауза. Наконец, шериф отвёл глаза, и они поздоровались. Пагли заметил, что Себин занервничал; старик понимал, что шериф знает по КАКОЙ причине он стоит перед ним. Конечно, в маленьких городках общение с представителями закона отбрасывает множество формальностей. В своё время Пагли уже имел малолетних детей, когда Джонни Себин бегал ещё в коротеньких штанишках, вздымая пыль босыми ногами. Несмотря на разницу в возрасте, Пагли всегда обращался к шерифу не иначе, как ''мистер Себин''. И уж тем более не являлся к нему домой. 
 Старик не стал ждать понедельника, даже не позвонил предварительно, а поспешил увидеть его; одно это уничтожило последние сомнения относительно цели визита. 
 Кое-как Себин опомнился:
 -Ну... проходите, что ли.
 Они прошли в дом, Себин усадил старика в кресло и предложил чая со льдом. Пагли замялся; видно было, что ему не терпится поговорить, но он боится обидеть хозяина. Глаза у старика были красными, воспалёнными, как будто болезнь только-только подкралась к нему.
 -Я думаю, вам не помешает чашечка чая, мистер Пагли, - произнёс Себин; сам шериф решил, что ему не помешает маленькая пауза. Пагли кивнул головой.
 -А ваша жена дома? - спросил он.
 -Жена с дочерью уехали на несколько дней к родственникам, - Себин ушёл готовить напиток.
 Оба человека, независимо друг от друга, прокрутили в памяти разговор двухмесячной давности.
 Возвратившись в гостиную, Себин поставил перед Пагли чай. Старик взял чашку, отхлебнул, его рука заметно вздрагивала, и, чтобы не разлить, он поставил чашку на столик.
 Пагли заметил, что шериф избегает встречаться с ним взглядом. После прошлой встречи Винс очень постарался убедить себя, что странности семей Фардо, какими бы они не были, не выходили за рамки разумного. И это... почти получилось у него. Однако, увиденное Винсом вчера вечером, в пятницу, буквально разорвало эти рамки. Прошедшей ночью старик практически не спал, сейчас он чувствовал себя так, словно каждую секунду мог развалиться. 
 Себин не хотел, чтобы Пагли начал говорить; он подумал, что это будет слишком. Он не хотел ничего слышать.
 -Как вам чай?
 -Господи, Джон, - вырвалось у Пагли.
 Себин не помнил, называл ли его старик когда-нибудь по имени и без ''мистер'.
 Пагли вытащил из кармана рубашки платок и утёр лицо, покрывшиеся испариной.
 -Теперь ты должен согласиться со мной, - старик продолжал промокать платком лоб и щёки. - От этого разит чем-то нехорошим, - старик взял чашку и залпом осушил её. - Ты должен поверить мне, Джон, потому что то, что я вчера видел...
 Пагли запнулся. Вчерашнее вплотную подошло к нему, где-то в его сознании, словно желало прервать эту беседу, не допустить, чтобы он делился с кем-то увиденным.
 -Я вас слушаю, - мистер Пагли, - заставил сказать себя шериф и поморщился; ему вдруг захотелось выпить чего-нибудь крепкого.
 Старик посмотрел прямо в глаза сорокатрёхлетнему полицейскому. Ему очень хотелось рассказать ВСЁ.
 -Я боюсь, ты неправильно поймёшь меня, Джон. То, что я вчера видел... это... - Пагли на секунду замолчал, будто ему было трудно произносить слова. - Это так... жутко. Но... я не совсем... не совсем понимаю, как такое... можно объяснить. Я... Джон, у меня на языке вертится сущий бред, пойми меня, пожалуйста.
 Себин на мгновение закрыл глаза, как если бы хотел отгородиться от всего. Затем глубоко вздохнул и тихо сказал:
 -Мне больше ничего не остаётся, как только выслушать этот бред.
 -Эти Фардо, - пролепетал Пагли, и его лицо исказилось. - Они не похожи на людей.6


 Винс Пагли медленно шёл по Грин-роуд. Со стороны он действительно напоминал старика, совершающего прогулку. Внутри же у него всё клокотало. В голове, как на полках, были разложены Томми Фардо, бегущий со сломанной ногой, Джил, одетая в жару в кожаную куртку, их затворничество в течение последних двух месяцев, разговоры про беременность Карен.
  Каждый вечер он совершал прогулку к пустырю. И каждая прогулка превращалась в длительное наблюдение, растягивавшееся, пока на небе не высыпали звёзды. Он тщетно убеждал себя, что не виноват в этом - Фардо поселились на его, так сказать, исконном пути. Однако, он понимал, что покой давно оставил его. В последнее время гораздо важнее полезной для здоровья ходьбы, являлось стремление убедиться, что жизнь в Сандерленде, несмотря ни на что, идёт своим чередом. Для этого надо было видеть Фардо. Видеть, как они погружены в обычные для средней американской семьи дела и заботы.
 Тяжёлым камнем на душе лежало то, что Пагли во время своих прогулок НИ РАЗУ не видел Фардо! Ни детей, гуляющих перед домами, ни мужчин, приезжающих к вечеру домой, ни женщин, выглядывающих из окон. Несмотря на жару, все окна были закрыты и зашторены. 
 Пагли предполагал, что семьи ещё ранним вечером уединяются в своих жилищах, и ему очень хотелось совершить прогулки на пустырь в дневное время. Но Винс беспокоился, что его заметят при свете дня, к тому же Вера могла, наконец, что-нибудь заподозрить. Она и так за последние две недели несколько раз спрашивала, не заболел ли он чем. Приходилось довольствоваться вечером.
 Последние три дня он брал с собой полевой бинокль, позаимствованный у соседей Маклюров; он вешал бинокль на шею, и широкая рубашка надёжно скрывала его очертания на уровне живота. Свой внутренний голос, полный сарказма, Пагли предпочёл игнорировать.
 Дома были безмолвны, и Винс не мог избавиться от ощущения, что они пусты. Весь их внешний вид казался неудачной маскировкой. Пагли очень плохо видел дальние два дома, и у него появилась мысль о бинокле. Так он надеялся уловить в них какую-то искорку жизни.
 Он давно выбрал место возле толстого тополя, росшего в окружении кустов, оно располагалось немного ближе к домам чем то, где Пагли наблюдал за семьями в первый раз, три месяца назад. Тут не так густо разросся кустарник, но теперь Пагли видел все пять домов. Соблюдая осторожность, Винс мог рассчитывать остаться незамеченным и здесь.
 Приближаясь к пустырю, старик неожиданно для себя понял, что сегодняшний вечер привнёс кое-какие изменения. Оказавшись у тополя, он затаил дыхание.
 В одном из двух ближайших домов слышался звук работающего телевизора, в другом - магнитофонная запись Стинга. Пагли выглянул, приложив бинокль к лицу. Кроме этих естественных звуков, никаких признаков присутствия людей. Шторы, по-прежнему, плотно задёрнуты. Более внимательно он осмотрел дальние дома, но там было то же самое.
 Пагли запасся терпением и принялся ждать. Время пошло.
 Темнело. Появился бледный диск луны, которая будто опасалась светить в полную силу, пока день не умрёт окончательно.
 Внезапно всё смолкло.
 Пагли вздрогнул - тишина обрушилась слишком резко. Как будто он наблюдал этот пустырь на экране телевизора, где выключили звук. Переход в беззвучие произошёл настолько контрастно, что Винсу показалось, что его дыхание могут услышать в ближайшем доме. Магнитофон и телевизор умолкли одновременно, хотя их выключили люди, находящиеся в разных домах. Можно было предположить, что на пустыре прекратилась подача электроэнергии, но в одном из дальних домов горел свет в двух окнах.
 Впервые Пагли заметил, что вокруг пустыря не слышно ни одной птицы. Старик вытащил платок и вытер вспотевшее лицо. Он кожей чувствовал - что-то должно произойти. Что-то нехорошее витало в сгущавшемся темнеющем воздухе.
 Но ничего не изменилось, хотя он продолжал стоять, хотя ноги уже ныли от усталости. Стемнело окончательно, полная луна едва ли не слепила глаза, сияя, как редкий бриллиант, и заливая чёрный пустырь потусторонним ирреальным светом. Пагли упорно ждал. Какое-то чутьё, впервые давшее о себе знать со времени Второй Мировой войны, нашёптывало, чтобы он не уходил.
 В какой-то момент Пагли рассмотрел стрелки своих часов и обнаружил, что минула полночь. Он стоит здесь почти четыре часа! Винс подумал о жене. Если Вера легла спать, не дожидаясь его, то всё нормально, она ничего не заметит; если же она ждёт его, то объяснений, а может быть и ссоры, не избежать. Он никогда не следил за домами Фардо так долго. Его охватило беспокойство, но он и мысли не допускал, чтобы уйти. Тем не менее, он всё чаще задавался вопросом, сколько ещё будет спать. В глухом чреве ночи луна засияла ещё ярче, и старик отметил, что видимость на пустыре получше, чем при наступлении сумерек.
 Неожиданно парадные двери двух ближних домов беззвучно отворились. Старик не сразу заметил, что одновременно с ними распахнулись двери двух дальних домов. Из дверей одновременно вышли люди.
 Пагли попятился - ему пришлось закрыть рот ладонью, убить стон до того, как он вырвется наружу. Он увидел двух мальчиков десяти-двенадцати лет. Это были... Томми и Ронни? Внезапно в горле у старика пересохло, язык раздулся, как кусок не проглоченной рыбы, по телу прошла парализующая слабость.
 Он узнал их по лицам. Томми он видел лично, а Ронни ему подробно описывала жена. Их лица освещала луна; Пагли не мог ошибаться, и в то же время эти мальчики не могли быть детьми Фардо. По росту, комплекции и чертам лица им нельзя было дать меньше десяти лет. Их одежда - шорты и футболки - плотно облегала худющие тела, она стала очень тесной.
 Двое подростков, бывших в начале лета пятилетними детьми, замерли каждый на крыльце своего дома. Они стояли совершенно неподвижно около пяти минут, и к этому моменту Пагли уже заметил Тони и Тимми, застывших у дверей своих домов. Старик видел их не так отчётливо, но мог поклясться, что и они ВЫРОСЛИ!
 Это было жуткое зрелище!
 Когда четверо десятилетних мальчиков, не сговариваясь, медленно размеренно  начали сходиться к центру пустыря, напоминая зомби, Пагли почувствовал себя маленьким ребёнком, брошенным родителями вблизи чёрного жала ночной автострады. Ему захотелось уйти. Просто развернуться и выйти сквозь заросли прямо к Грин-роуд. Подальше от этих семейств, где дети за два месяца догоняют по комплекции тех, кто был их старше минимум на пять лет. Пусть живут, как им хочется, в конце концов, они никого не трогают.
 Винс Пагли остался. Он понимал, что не может уйти. 
 Четверо мальчиков одновременно достигли парадной двери двухэтажного дома - Винс вдруг понял, что они шли разные расстояния примерно с одинаковой скоростью и сошлись у крыльца все вместе. 
 Томми и Тони было одинаково, а Тимми дальше всех. На крыльце они остановились. Спустя несколько секунд друг за другом они прошли внутрь.
 Винса била дрожь, бинокль болезненно вдавил кожу вокруг глаз. Если в предыдущие дни его терзало беспокойство, то теперь он испытывал страх. Пагли, казалось, увидел достаточно для одного вечера, но сейчас он был уверен, что последует продолжение. Что потянуло детей Фардо в этот дом? Что в нём такое? Старик смирился с тем, что не сможет приблизиться к нему и заглянуть в окна. 
 Хотя он и ждал этого, ему с трудом удалось взять себя в руки, как только они появились снова. Томми и Ронни плечом к плечу вышли первыми, за ними - Тони и Тимми. Между ними кто-то был. Пагли не мог рассмотреть, но в их плотном квартете присутствовал кто-то посторонний.
 Очень медленно они преодолели метров двадцать, направляясь в сторону Пагли; они двигались, как люди в незнакомой комнате, тонувшие во мраке. Винс, по-прежнему, не мог понять, кто находится между ними.
 Когда они резко остановились, Винсу Пагли показалось, что его заметили - глаза всех четверых смотрели прямо в его сторону. Это было совсем не то, когда вас заметили ваши соседи в своём саду. Это было гораздо хуже. Пагли сжал зубы, сдерживая желание закричать.
 Внезапно мальчики двинулись снова, но теперь они расходились, равномерно растягиваясь, словно связанные невидимыми нитями.
 Внутри ковылял... младенец! Одетый в тёмный комбинезончик, он неловко ступал, как дети, толком не научившиеся ходить. Всё своё внимание старик обратил на него.
 Пагли никак не мог рассмотреть глаз у него на лице. Оно было белым, как миниатюрная луна, и выглядело плоским, как блин. Голова младенца была громадной по отношению к телу, как у детей, больных гидроцефалией, и казалось невероятным, что он удерживает её. Создавалось впечатление, что Младенец вот-вот упадёт, разорвав ночную тишину плачем. Однако он преодолел приличное расстояние, а этого до сих пор не случилось. Винсу он казался очень маленьким; такими бывают шестимесячные дети, но... в этом возрасте они ещё не могут самостоятельно ходить!
 Четверо десятилетних мальчиков смотрели перед собой, не обращая внимания на казавшееся беспомощным дитя.
 Неожиданно Младенец сел на задницу. Пагли испытал сильнейшее желание услышать младенческий плач, он даже напрягся в ожидании. Напрасно. Четверо мальчиков остановились, никто не удостоил ребёнка взглядом, они замерли, словно хотели раствориться в ночном воздухе, пронизанным лунным светом.
 Младенец, не издав ни звука, повалился на спину и задёргал ножками и ручками, будто жучок, который не может перевернуться. Через несколько минут он перестал дёргаться. Пагли заметил, как левая ручонка Младенца извивается по земле, остальные части тела были неподвижными.
 Очень скоро Пагли не выдержал. Когда ему показалось, что левая рука младенца вытянулась в длину, он просто попытался протереть глаза. Когда же Винс убедился, что зрение не подводит, он почувствовал, как ему не хватает воздуха. Если бы в этот момент ребёнка поставили на ноги, левой ручонкой он мог бы похлопать по земле, не нагибаясь.
 Винс Пагли, схватившись за сердце, попятился, с трудом сдерживаясь, чтобы не развернуться и не побежать, не заботясь, обнаружит он себя или нет. Последнее, что он видел - четверо мальчиков, поднимающих младенца на руки, и движущихся к двухэтажному дому. Младенца, у которого одна рука была в два раза длиннее другой.7


 Он рос. Всё шло, как надо. Несколько часов назад его положили на широкую двуспальную кровать, стоявшую в спальне на втором этаже.
 Положили сразу после первой и последней прогулки в его жизни.
 Левая рука росла. Для других конечностей время могло не наступить. Громадная голова с лицом без глаз и рта, лежала тяжёлым камнем, словно якорь, обозначивший продолжительную стоянку.
 Томми, Ронни, Тони, Тимми находились теперь в одном доме вместе с ним. Они тоже росли. Не так, как Младенец. Они выросли из своей одежды, но её никто не менял. В некоторых местах она разошлась по швам. Это уже не имело никакого значения.
 Они стояли в четырёх противоположных углах дома на первом этапе, упер евшись в стену лицом, застыв, как манекены. Они находились в этом неудобном положении, вжимаясь в стены почти целые сутки.
 Младенец, раскинувший ножки и ручки, тоже лежал без движений. Очень редко он шевелил двумя ножками и одной ручкой, отрывая их от постели и поднимая вверх.
 Левая рука протянулась через всю спальню, став в длину больше самого младенца раз в десять. Пальцы, бывшие с виду, пальчиками двухлетнего ребёнка, касались двери, ведущей в коридор второго этажа. Сама рука выросла неравномерно. Бо'льшую часть составляло предплечье, длина от плечика до локтя не превышала метра. Толщина руки оставалась прежней; тонкая ручонка годовалого ребёнка.
 Примерно в то же время, когда Винс Пагли рассказывал шерифу округа Джону Себину о прогулке странного ребёнка без глаз, появившегося из двухэтажного дома в окружении мальчиков Фардо, левая рука Младенца, не вмещаясь более в спальне, распахнула неплотно прикрытую дверь и продолжила рост, вытягиваясь по коридору. 

 
 ГЛАВА 3 

ПЯТЫЙ ДОМ

1


 Они подъехали к пустырю по неровному продолжению улицы Грабов, остановившись напротив того места, где прошедшим вечером прятался Пагли.
 Джон Себин заглушил ''Форд'', и последние звуки, нарушавшие тишину, исчезли. Все пять домов тонули в безмолвии. Вопреки ожиданию из них никто не вышел.
 Рядом сидел его заместитель Питер Коуб.
 Было чуть больше трёх часов пополудни.
 Сначала Себин подавил в себе желание сообщить об услышанном полиции штата или ФБР. Он не стал потакать эмоциям. Конечно, он верил Винсу Пагли; старик не мог такое придумать. Однако, шериф почему-то искренне надеялся, что всё образуется. Он нанёс визит Фардо, причём средь бела дня, и не станет подъезжать к пустырю по Грин-роуд, чтобы спрятать машину и не обнаруживать себя, пока, в, этом не возникнет необходимость, как у него промелькнуло в сознании сразу после разговора с Пагли. Он не будет таиться, в конце концов ничего непоправимого ещё не произошло. Он задаст Фардо некоторое количество вопросов. Он потребует показать ему обстановку пятого нежилого дома. Что касается некоторых деталей в рассказе Винса.... Он подумает об этом после визита к Фардо.
 -Послушай, Пит, - обратился Себин к своему заместителю. Тишина уже давила ему на нервы, и звуки собственного голоса показались слишком громкими, хотя он говорил тихо. - Я не думаю, что здесь что-то серьёзное, но... будь осторожен. Так, на всякий случай.
 -Конечно, шеф. - Коуб, двадцатисемилетний долговязый блондин, похлопал по висевшему на поясе в кобуре кольту.
 Себин не рассказал своему заместителю ничего из того, что едва не лишило старика чувств. Теперь шериф пожалел об этом. Но было поздно. 
 Что бы это изменило? 
 Всегда существует возможность, что человек может ошибиться. Тем более старик, зрение которого далеко не то, что было прежде. А откуда взялся ребёнок? Несмотря на очень тёплый вечер, Себин почувствовал, как спина похолодела, покрывшись пупырышками. С длиной рук можно было напутать, но ребёнка Пагли видел - в этом шериф не сомневался. 
 Они вышли из автомобиля, хлопнули дверцами. Себин заколебался - с какого дома начать? Почему они не выходят, вертелся на языке вопрос. Так ведь было не всегда! Отбросив все сомнения, Себин двинулся к дому, где жили Дейл и Джил. Коуб следовал за ним, отставая на пару шагов. Себин постучал в дверь. Внутри дома разливалась тишина. Никто не открыл дверь, никто не обнаружил признаков своего присутствия. 
 Прождав минуту, Себин пожал плечами, но ничего не сказал. Молча они прошли к дому напротив, принадлежавшему Рассу и Рэчел. Постучали.
 Никто не открыл.
 -Странно. - Пробормотал шериф. Эта тишина нравилась ему всё меньше и меньше.
 Все пять домов казались покинутыми.
 -Шеф, - произнёс Коуб. - Может они съехали? Я бы не удивился. - Он натянуто улыбнулся. - Чем-то они похожи на ненормальных. 
 Себин покачал головой.
 -Вряд ли. С какой стати им уезжать? Мне показалось, что они приехали в Сандерленд надолго. К тому же этот младенец... - он запнулся.
 -Какой младенец? - спросил Коуб.
 Они возвратились к ''Форду'' и теперь разглядывали оставшиеся три дома. Себин краешком глаза посмотрел на Питера. Тот сосредоточено разглядывал дом, откуда вчера появился младенец в сопровождении четырёх мальчиков Фардо. Судя по всему, он задал вопрос машинально, даже не уловив смысл.
 -Это я так, -  невнятно пробормотал Себин. - Давай проверим другие дома. Вот тот, дальний.
 -Если они не съехали, - тихо сказал Коуб. - Кто-то должен здесь быть. Неработающие женщины с малыми детьми, в это время пора уже возвратиться с любых хождений по магазинам и заниматься хозяйством.
 Себин вдруг понял, что не сможет просто так, ничего не выяснив, уехать отсюда, если в других домах никто не откроет дверь.
 -Постой, - Себин поднял руку, останавливаясь на углу дома выгоревшего бледно-зелёного цвета.
 -Здесь же никто не живёт, - спокойно произнёс заместитель шерифа.
 Себин быстро посмотрел на Коуба, но отвёл взгляд. Из этого дома вчера вышел прогуляться шестимесячный ребёнок, и, хотя дети в этом возрасте ещё не умеют ходить, он преодолел полсотни метров без посторонней помощи. А ещё у него удлинилась рука.
 Себин вспомнил лицо Пагли.
 -Проверь этот дом, Пит, - Себин показал на дом Криса и Карен. -А я возьму тот, напротив.
 Дом Джека и Джейн. Сейчас он был закрыт двухэтажным строением.
 -Хорошо, - Коуб ничуть не удивился распоряжению шерифа.
 Он двинулся вперёд.
 Себин несколько секунд рассматривал зловещий дом, который не выглядел заброшенным или нежилым. Окна кухни занавешены, на окнах второго этажа - шторы. Дом как будто закупорили изнутри. Джеку надо было пройти вдоль его лицевой стороны, чтобы выйти на узкую тропу, ведущую к жилищу Джея и Джейн.
 Шериф хотел пройти мимо, но остановился. В этот момент ему захотелось, чтобы рассказанное Пагли оказалось неправдой. Он медленно, плохо отдавая отчёт в том, что делает, подошёл к деревянной двери и поднял руку. Себин хотел постучать. Вместо этого его рука потянулась к дверной ручке. Пальцы нащупали прохладный металл. Он потянул на себя, и... дверь открылась.2 


 Питер Коуб постучал в дверь кулаком. Внутри дома стояла тишина, и он почти не удивился, что никто не открыл. Теперь и ему стало не по себе. Он чуял во всей этой тишине что-то нехорошее. Ощущение, что за ним следят, появившееся, когда он шёл к дому, усилилось. Заместитель шерифа осознал, что испуган; ничего подобного в жизни до этого он не испытывал.
 Коуб посмотрел направо, но шерифа не увидел. К дому Джея и Джейн никто не приближался. Наверное, он задержался у нежилого дома. Но почему так долго? Ведь ясно - дом пуст, и там ничего не узнаешь о Фардо. Заместитель шерифа обернулся, и сначала у него появилось обычное недоумение, какое случается, когда с расстояния не можешь рассмотреть предмет, кажущийся тем, чего быть не может.
 Из окна первого этажа, справа от задней двери тянулась какая-то светлая палка, достигнув земли, она искривлялась и стелилась несколько метров по ней. Коуб на минуту забыл о семьях Фардо, о шерифе, о том, для чего они сюда приехали. Не глядя под ноги, он стал приближаться к странному предмету, не понимая, что видят его глаза. Ни одной ассоциации не появилось в голове.
 Когда что-то забрезжило в сознании, Коуб услышал крик. Он встрепенулся, ощутив себя человеком, проснувшемся от резкого шума. Машинально он выхватил оружие, но ему понадобилось некоторое время, чтобы понять, что кричал шериф.
 Коуб взял правее, обегая несколько хилых высохших яблонь, бросив взгляд на тянувшийся из окна предмет. Палка исчезла из вида, скрытая углом дома, и Питер вдруг понял, что видел... ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ РУКУ!
 Это было подобно тому, словно кто-то ударил его сзади по голове чем-то тяжёлым. Коуб неловко споткнулся о кочку и, пробежав по инерции несколько метров, приземлился на жалкие остатки деревянной изгороди. Старый заборчик не выдержал и рухнул. Прежде чем подняться, он понял, что одним из колышков пробил щеку. Боль ещё не пришла, пока он оставался во власти шока. Из раны полилась кровь.3 


 На него смотрела женщина. Джон Себин едва не закричал во всю силу своих лёгких, когда открыл дверь и практически столкнулся с незнакомкой - её лицо оказалось ближе вытянутой руки. Эта женщина не являлась членом семей Фардо, по крайней мере, шериф никогда её не видел.
 Ужасное выражение лица. Косметика каких-то зловещих фиолетовых тонов наложена так густо, словно она собралась на Хэллоуин. Волосы спутаны и вымазаны какой-то жидкостью, похожей на краску. Вместо одежды - розовый халатик без пояса и пуговиц; чтобы он не распахнулся, она держит его одной рукой на животе, другая засунута в кармашек халата.
 Себин успел заметить какие-то пятна на ногах, но всё происходило слишком быстро. Сердце пыталось пробить грудную клетку. И ещё этот запах. Такой  знакомый...
 -Они уехали, мистер Себин, - заговорила женщина, не дав ему опомниться. Голос неприятен.
 -Уехали. Скоро у Карен День рождения, они поехали в Ду-Бойс. Ей надо выбрать подходящее платье. Согласитесь, мистер Себин, на тридцатилетие женщине необходимо красивое...
 В горле у него забулькало. Между полураскрытых губ появился кровавый пузырь.
 Себин попятился. Происходящее оказалось слишком неожиданным - он попросту растерялся. Она попыталась ещё что-то сказать, но у неё ничего не вышло - слова тонули в омерзительном бульканье. Женщина поднесла руку к горлу, и халат распахнулся.
 И тогда шериф закричал. Он оступился и едва не упал, чудом удержав равновесие.
 Между полами розового халатика зияла дыра - от лобка до самых грудей, повисших подобно раздавленным сливам. Внутренностей не было. Тело незнакомки выглядело аккуратно выпотрошенным, как труп, подготовленный к похоронам. На ногах виднелись жуткие узоры из засохшей крови. И Себин понял, какой запах исходил от женщины.
 Как она могла ходить и разговаривать, будучи выпотрошенной? Несмотря на чудовищной силы шок и накатившую из глубины волну рвоты, шериф успел заметить ещё кое-что - у женщины отсутствовала правая рука. Когда она стала двигаться, рукав, засунутый в карман, обмяк. Он был пуст.
 Себин отвернулся, со стоном опорожнив желудок. Придя в себя, он увидел, что женщина исчезла. Мутными глазами он смотрел в дверной проём и видел узкий короткий коридорчик, ведущий в темноту дома.
 -Шериф! - это закричал Коуб.
 Себин посмотрел в его сторону. Питер (он показался шерифу совершенно седым), пошатываясь, шёл к нему, лицо его было в крови. Заместитель шерифа сжимал в руке полицейский кольт.
 -Посмотрите! - крикнул он.
 Себин оглянулся.
 С двух сторон к нему шли Дейл и Расс Фардо. Они шли очень быстро, лица их ничего не выражали, кроме тупой сосредоточенности. Они не размахивали руками, плотно прижав их к телу - явно спешили.
 Расстояние стремительно сокращалось. Себин вышел из оцепенения.
 -Стоять! - крикнул он. Стоять, пока я не выясню, каким дерьмом вы тут занимаетесь!
 Они не остановились.
 -Стойте, - Себин выхватил револьвер. 
 Они были безоружны, молчали, но угроза, исходившая от них, была осязаема. Женщина без внутренностей, походка мужчин Фардо, ковыляющий младенец - всё смешалось в сознании шерифа.
 -Твою мать! - Коуб посмотрел за спину шерифа. Тот обернулся и увидел Джея Фардо, появившегося из-за угла дома. Тот же целеустремлённый взгляд и полное отсутствие эмоций на бледном лице. Себин почти не удивился, увидев с другой стороны дома Криса Фардо, зашедшего за спину Питера.
 Они окружают нас, пронзила голову мысль. Четверо мужчин сходились к ним, как вчера к этому дому сходились четверо мальчиков Фардо. Кто они?
 Себин пальнул в воздух. Он чувствовал, что вот-вот потеряет самообладание или того хуже - начнётся истерика. Движения становились какими-то медленными, конечности наливались вязкой тяжестью.
 -Замерли на месте или я продырявлю вас к чёртовой матери!
 От Дейла и Расса шерифа отделяло не больше двадцати метров. Крис находился к Коубу ещё ближе. И они продолжали сближаться.
 Себин навёл на Дейла Фардо револьвер. Десять метров.
 -Ещё один шаг, ублюдок... - предупредил он в последний раз, и, когда они не остановились, выстрелил Дейлу в ногу.
 Собственными глазами он видел, как пуля вонзилась мужчине повыше колена, продырявив джинсы, но тот не закричал, не дёрнулся, не остановился - на быстроте ходьбы это никак не отразилось.   Господи! -услышал шериф стон Коуба.
 Заместитель шерифа стал выпускать одну пулю за другой в находившегося ближе других Криса. Пули с тупым звуком ударялись ему в грудь, живот, пах; после каждого выстрела на одежде появлялись кровавые пятна. Крис, которого Коуб расстреливал в упор, подошёл к нему вплотную.
 Коуб бросил кольт и побежал. Он кричал от нечеловеческого ужаса. Себин невольно оторвал взгляд от приближающихся Дейла и Расса и посмотрел в сторону своего заместителя. Его глаза увидели и другое.
 Крис Фардо присел на корточки, Джей остановился. Коуб побежал со всех ног, быстро удаляясь, а Крис напоминал человека, сидящего на толчке и смотрящего ему вслед. Себин словно выпал из реальности - он уже не видел находившегося в непосредственной близости Дейла с продырявленной ногой.
 Внезапно тело Криса пришло в движение, и Себин не поверил тому, что видит. Ноги Криса удлинились на мгновение, спина вдруг стала широкой, как будто что-то по бокам выросло. Он оттолкнулся и... прыгнул. Крис Фардо пролетел метров пятнадцать, опустившись Коубу на спину. Себин отчётливо видел этот прыжок. И, хотя странное существо в облике Криса Фардо совершило его молниеносно, шерифу показалось, что он наблюдал это на замедленной съёмке.
 Прежде чем спуститься заместителю шерифа на спину, пальцы Криса удлинились, каждый на три-четыре дюйма, став тонкими и заостренными. Одной рукой он проткнул Коубу шею, и пальцы наполовину вылезли с обратной стороны; другая рука вошла между лопаток. Мизинец попал прямо в сердце. Коуб умер мгновенно.
 Себин отвернулся, чувствуя, как воздух  друг исчез из лёгких, и встретился взглядом с Дейлом и Рассом. Они остановились в шести метрах от шерифа, который, по-прежнему, держал перед собой револьвер. Они внимательно наблюдали за ним.
 Шериф хотел что-то спросить, но слова застряли в сухом шершавом горле, будто зацепились намертво.
 -Наступило время, - грудным глубоким голосом сказал Дейл Фардо. - Я вырос.
 Его лицо растянулось в какое-то подобие улыбки.
 Себин почувствовал, как от слабости дрожат руки, револьвер вдруг стал ужасно тяжёлым.
 -Кто вы? - с трудом выдавил из себя вымученный хрип Джон Себин.
 -Я вырос! - повторил Дейл, но теперь его голос слился в один с голосом Расса.
 Себин выстрелил Дейлу в голову, пуля попала в середину лба. Боковым зрением он увидел, как  что-то большое и тёмное приближается к нему откуда-то сверху, но не успел среагировать.
 Себин вскрикнул, падая под тяжестью Джея Фардо. Револьвер выпал из рук. В следующее мгновение пальцы Джея проткнули Джону Себину затылок, войдя в голову.
 4 


 Младенец лежал неподвижно весь день и половину ночи.
 С виду он оставался тем же годовалым ребёнком. Глаз по-прежнему не было. Как и рта. Тело было безволосым и мягким.
 Четверо мальчиков никак не отреагировали на кровавую трагедию, разыгравшуюся на пустыре. Они стояли лицом к стене в двухэтажном доме и почти не двигались.
 Мужчины Фардо находились там же, где их застала смерть шерифа округа Джона Себина, пока не пришли сумерки. Джей и Расс стояли, глядя на окна спальни на втором этаже. Крис сидел на земле. Сквозь дыры в животе виднелись внутренние органы, повреждённые пулями из кольта заместителя шерифа. Дейл лежал на крыльце в пяти метрах от крыльца. В дюйме над переносицей чернело отверстие. Он казался беспомощным и вышедшим из строя.
 Левая рука младенца продолжала расти. Она чуть-чуть увеличилась в объёме, став в толщину рукой взрослого мужчины. Пальцы вытянулись, и теперь мизинец имел в длину пятнадцать сантиметров. Рука, протянувшись позади дома, обогнула угол, стелясь в траве, подобно белой змее, обогнула ещё один угол и медленно, незаметно для человеческого глаза, продолжила рост в направлении трупа шерифа Джона Себина.
 Дальнейшее скрыла поспешно пришедшая ночь.5 


 Взошла луна. Редкие облачка некоторое время пытались её закрыть, робко, неуверенно, и, в конце концов, оставили свою затею. Несильный ветерок, словно ребёнок, играл с ветвями деревьев. Где-то далеко подала голос сова.
 Была самая середина ночи. Четыре женщины Фардо выплыли во тьму из своих домов, как бесплотные тени.
 Четверо мужчин вышли из оцепенения, и каждый направился к принадлежавшей ему женщине. На теле Криса Фардо, посмотри на него кто-нибудь в этот момент, не было видно ни одной раны. О том, что с ним было несколько часов назад, говорили лишь кровавые круги на одежде. Дейл Фардо передвигался, как нормальный крепкий мужчина. Ничто не указывало, что Джон Себин перед смертью успел совершить точный выстрел в голову Дейла.
 Все четверо глав семейств Фардо выглядели сейчас практически также, когда три месяца назад впервые приехали в Сандерленд. Однако их жёны существенно изменились. 
 Если бы Винс Пагли мог их сейчас увидеть, он, наверняка, вспомнил бы о разговоре Рэя Нелкина с парнем из ''Ду-Бойс лтд''. Тот утверждал, что Карен Фардо беременна. Пагли вспомнил бы и подумал,  что эти слова теперь далеки от истины.
 Ни один человек не видел этого, и поэтому некому было убедиться, что четыре слабые половины Фардо весьма отдалённо напоминают беременных женщин. То, во что превратились их животы, могло ужаснуть любого здравомыслящего человека. Казалось, в их чреве могли уместиться собственные мужья.
 Тем не менее они передвигались с лёгкостью, в них не чувствовалось ни капли громоздкости, тяжеловатости и отсутствия грации.
 Карен и Джейн спустились с крыльца парадного входа, Джил и Рэчел удалились на несколько метров от задних дверей своих домов, пока не сблизились с мужьями. Одежда на женщинах растянулась, обрамляя гигантские животы, словно вторая кожа, готовая вот-вот лопнуть, но швы фантастическим образом пока выдерживали.
 Младенец, лежавший на втором этаже в спальне тихо застонал. 
 Внезапно ноги подтянулись к животу и задёргались в воздухе. Младенец завопил тоненьким писклявым голосом. Его живот вздулся. Опа'л. Снова вздулся. На этот раз сильнее. Одна нога задёргалась по сумасшедшему. Младенец продолжал вопить. Правая ручка скребла изуродованную залитую кровью постель. Громадная безглазая голова оставалась неподвижной, хотя младенец плыл по озеру боли.
 Женщины Фардо внезапно опустились на колени и повалились на спину; их лица чудовищно исказились. Животы начали вибрировать. Дейл, Расс и Джей жутко застонали, схватившись за головы. Крис схватился за голову, как подкошенный, схватился за живот и пятками ботинок прорыл в густой траве две борозды.
 Неожиданно Карен вскрикнула. Одновременно её белая блузка с коротким рукавом треснула, освобождая массивный раздутый живот. Женщина задёргалась так, словно её пытали электрическим током. Пустырь наполнили грудные жуткие вопли. Сначала это произошло с её левой рукой. Несколько пальцев вдруг рассыпались, будто прах. Они в буквальном смысле превратились в пыль, больше похожую на мелкий песок, отливавший тусклым желтоватым цветом. Этот песок тяжело осел на траву, затем, словно подымаемый невидимым ветром, поднялся в воздух; каждая отдельная песчинка закружилась по самостоятельной траектории.
 Пальцы Карен Фардо продолжали рассыпаться, словно женщина являлась древней иссохшейся мумией, а не живой плотью. Затем пришёл черёд ладоней и предплечий. Карен продолжала вопить, её ноги буквально вспахивали землю. У Рэчел Фардо тоже исчезли пальцы. Все - сразу. За домом Расса и Рэчел взметнулось маленькое облачко желтоватой пыли, оно растягивалось во всех направлениях, и его плотность уменьшалась.
 Вслед за этим у Джил и Джейн взорвались животы, точно котлы, внутри которых температура зашкалила за критическую отметку. Вверх на несколько метров взлетели куски треснувшей плоти (некоторые с лоскутами одежды) с них во все стороны полетели капельки крови, но лишь некоторые достигли земли, заляпав травы невидимыми в темноте пятнышками. Основная масса на лету превращалась в мелкий сухой порошок и кружилась в ночном тёплом воздухе. Частицы кожи, внутренних органов и обломки ребер молниеносно рассыпались в воздухе в густую тяжёлую смесь мелких частиц, немногим крупнее песчинок. Рваные края ран расширились, поглощая остатки гигантских растянувшихся животов, опавших лоскутами на землю, словно парашюты. Одновременно рассыпались руки и ноги. Джил и Джейн исчезали, растворяясь на глазах, превращаясь в плотные видимые человеческому глазу кучи порошкообразного вещества бледно-жёлтого цвета. Скоро перед их домами как будто зависли клочки густого тумана.
 Когда у Карен и Рэчел Фардо не осталось рук и ног, и они стали похожи на изуродованные трупы, их животы превратились в маленькие действующие вулканы. В районе пупков образовались пяти-шестидюймовые отверстия, из которых полились, подобно лаве, потоки крови и какой-то чёрной жижи, вперемежку с кусочками внутренних органов. Джил и Джейн перестали кричать, но Карен и Рэчел завопили ещё громче. Жижа с потоками крови стекала с продолжительных склонов огромных животов и у самой земли превращалась в тот же поток песчинок. Жуткие остатки четырёх женщин, бывших для жителей города жёнами мужчин Фардо, постепенно таяли. Их крики смолкали.
 В двухэтажном доме, в развороченной ранее комнате с опрокинутой мебелью и проломленной дверцей шкафа, младенец бесновался на широкой кровати. Его левая рука тяжело билась о пол спальни, а кисть, находившаяся от маленького тельца не ближе тридцати метров, сжималась в болевых конвульсиях. Пальцы жестоко вспарывали мягкую податливую землю.
 У Дейла Фардо пошла из носа кровь. Расс и Джей, свернувшись чуть ли не вдвое, прижимая головы к животам, качались в густой траве, их плотно сжатые зубы почти не ослабляли жутковатые грудные стоны. Крис рыл землю руками, изо рта текла белая пена, глаза бешено вращались. Четверо мужчин некоторое время не могли прийти в обычное состояние, избавившись от боли, даже после того, как те, что считались их жёнами, исчезли. Об их существовании говорили лишь обмякшая одежда, потерявшая тела, и окровавленные лохмотья, что облегали взорвавшиеся животы.
 Тучи песка, словно гонимые ветром, очень медленно потянулись прочь с пустыря. Четыре основных облака, родившихся возле четырёх домов, в нескольких сот метрах к западу на некоторое время соединились в полосу желтоватого тумана, стелившегося по земле.
 Туман плыл всё дальше, и, если бы кто-то мог понаблюдать за мельчайшими его частицами, то наверняка бы заметил, что они проходят СКВОЗЬ стволы деревьев, листву и даже фонарные столбы или столбы линии электропередачи. Для них НЕ БЫЛО ПРЕГРАДЫ. Им не нужно было огибать препятствия на своём пути.
 Чем дальше полоса тумана продвигалась, тем сильнее она редела - и без того объёмное облако расширялось ещё больше. Оно почти не расширилось вверх - может на метр-два, не больше. Облако растягивалось в две противоположные стороны, превращаясь в широкую длинную ленту. Плотность его редела; теперь уже туман не бросался в глаза. Вскоре человеческому глазу понадобилось бы усилие, чтобы определить во тьме слабый поток песчинок, словно издыхающее жало песчаной бури.
 Прежде чем на пути потока появились первые жилые дома по улице Грабов, порошкообразная пыль стала невидима вовсе.
 На пустыре медленно встали четверо мужчин. Была половина четвёртого утра, на востоке небо чуть ослабило свою холодную черноту. Мужчины, словно очнувшиеся после потери сознания люди, заторможенными движениями отряхивали одежду, вымазанную землёй и травой. Дейл Фардо вытирал ладонями засыхающую кровь с губ и подбородка. Вся четвёрка занималась исключительно собой, стоя на расстоянии друг от друга.
 Они не обращали внимания на сиротливо лежащую в нескольких метрах одежду, которую некогда носили их жёны.
 Младенца перестали сотрясать потоки боли. Безглазое личико разгладилось. Левая рука снова продолжила рост; теперь он шёл более стремительно. Рука потянулась вслед унесённому в западном направлении желтоватому туману.
 Она стелилась, вжимаясь в землю, в нескольких метрах параллельно улице Грабов. Рука ползла, словно змея, выискивая густую траву, кочки, другие естественные прикрытия. Пальцы, казавшиеся слишком тонкими из-за своей длины, поднимались над землёй. Основание ладони этой чудовищной руки скользило, оставляя на почве малозаметный след, пальцы же как будто проверяли лежащую впереди дорогу, шевелясь при этом точно ножки паукообразной твари. Изредка рост руки прекращался, давая возможность скелетообразным пальцам более тщательно ощупать попадающиеся на пути преграды.
 Мужчины Фардо, приведя себя в порядок, отправились вслед этой мутированной кисти. Дейл шёл по обочине дороги, опережая шевелившиеся пальцы метров на пятьдесят. Почти рядом с рукой находился Расс. Он передвигался всего в метре от неё, несмотря ни на какие препятствия. Ветки кустарника часто хлестали его по лицу, царапая кожу, но он оставлял это без внимания. По противоположной стороне улицы медленно шёл Крис, через двести метров за ним - Джей. Расположившись неправильным четырёхугольником, никто из четвёрки не уходил в сторону и не опережал остальных.
 На востоке посветлело небо, постепенно разбавляя однообразные краски умирающей ночи.
 К тому моменту, когда вдали, у самого горизонта, появились багровые полосы, в Сандерленде и его ближайших окрестностях стояла жуткая обволакивающая тишина - не было слышно ни одной птицы, не лаяли собаки.

 ГЛАВА 4

ТЕ, КТО НЕ СПАЛ

1


 Вечеринка затухала. Рэнди Ланкаст и Вик Оливер пьяными голосами пытались тянуть что-то медленное из репертуара Мэрайи Кэри, что, по их мнению, должно было вызывать слезливую реакцию у всех присутствующих. Но их практически никто не слушал за исключением Джесси Краузе, приканчивавшей свою девятую бутылку пива за ночь и светящимися глазами улыбавшейся двум своим одноклассникам.
 Теперь уже бывшим. Этим летом они последний раз сидели в одном классе.
 Возможно, они последний раз собрались вместе на обычную субботнюю вечеринку.
 Ланкаст на секунду прервался, выйдя из дуэта, чтобы громко икнуть.
 -Давай, Энди! Давай Вик! - довольно бессвязно подбодрила из Джесси. - Скоро о вас узнает вся страна! Очень скоро... - она рыгнула, и конец этой фразы потонул в этом звуке.
 Ланкаст и Оливер продолжали горланить. Их абсолютно не смущало, что слушатели разбрелись по дому. Они видели перед собой счастливую физиономию мисс Краузе, и этого было достаточно.
 Не меньше часа в доме витала грусть. А начиналось всё гораздо лучше.
 Их было двенадцать человек - почти весь класс. Выпускники средней школы Сандерленда. Отсутствовали трое, они уже покинули город. Скоро и остальные последуют за ними. Такова их судьба. Впрочем, никто не жаловался. Из всех присутствующих, наверное, лишь Гарри Бек желал остаться в Сандерленде, если бы здесь было возможно продолжить образование. Плюс намерения. Тельмы Денилсон были сокрыты в ней самой. Все знали, что она безуспешно влюблена в Дона Хислопа, и её лирическое простоватое выражение лица постоянно останавливало желающих поинтересоваться её будущим.
 Они не были одной дружной компанией, не всех можно было назвать даже хорошими приятелями. Пять девушек, из которых близкими подругами являлись Глэдис Варада и Пола Питтис, в чьём доме, кстати, и проходила вечеринка. Семь парней, из них друзьями были Вик Оливер, Энди Ланкаст и Норм Хартсон; к ним примыкал ещё и Дон Хислоп, но он больше общался с Хартсоном, хотя двое горланивших ребят принимали его, как своего в доску парня. Остальные, по большей части, были сами по себе, а, например, Гарри Бек, тот вообще был законченным индивидуалистом. Некую отдельную пару составляли Джо Ирл и Николь Рекки. Кроме них, в классе никто из парней и девушек не встречался.
 Быть может кое-кто из присутствующих испытывал друг к другу чувство менее приятное, чем равнодушие, но всё это оставалось при себе.
 Как-то, не сговариваясь, все решили, что отметят в конце лета окончание целого этапа жизни - шутка ли, некоторые могут больше НИКОГДА не встретиться! Это понимание сблизило всех. Они наметили день, и им повезло. Родители Полы уехали на выходные из Сандерленда. Дом Питтис наилучшим образом подходил для подобных мероприятий - двенадцати подросткам в нём хватило места. Дом одиноко стоял в конце Кленовой улицы.
 Они собрались к восьми вечера. Пола и Глэдис почти не занимались готовкой, ребята настраивались больше общаться и выпивать. Сначала, действительно, было неожиданно весело. Глядя на них, можно было подумать, что это давняя компания. Двенадцать человек находились в гостиной на первом этаже, затем совершенно спонтанно они перебрались в комнату на втором этаже, которую у Питтис называли ''летней'', выходившую, в отличие от гостиной, на дорогу. Одна стена - сплошные окна, которые полностью открыли. Ланкаст и Оливер изъявили желание притащить снизу мягкие кресла. Пола Питтис возразила и позвала их с собой принести из ближней спальни несколько матрацев. На них и повалились те, кому не хватило места на небольшом диванчике, кушетке и двух креслах.
 Около полуночи оживление, смех и шутки постепенно стали стихать. Вскоре они уже беседовали вполголоса, и темы разговоров получались серьёзнее. Дым стоял столбом, но некурящие не возмущались.
 Напускное веселье выдохлось, и каждый в отдельности понял, что в прямом смысле подошёл к какой-то черте, за которой всё будет абсолютно по-другому. Даже пиво почему-то не помогло избавиться от назойливого чувства полнейшей неизвестности. Хотя, каждый надеялся на лучшее, привычный мир рухнул, даря ощущение зыбкости, даже тревоги. 
 Где-то около двух некоторые заметили, что те, кто выходил по нужде, не все возвращались. Ручей общения пересыхал. Либо они устали, либо наконец-то поняли, перед чем стоят. Никто не заикнулся, чтобы уйти, однако они непроизвольно набирали дистанцию, разбиваясь на группки по интересам.
 На кухне сидели Пола Питтис, Глэдис Варада, Николь Рекки и Микки Доридо. В их словах сквозили жалобы на то, как их утомил Сандерленд, и на трудность привыкания к большому городу. Микки, чьи друзья были всегда старше него, и все давно покинули эту дыру, успокаивал девушек. Он держался наиболее уверенно из всех парней. Он и внешне был более предпочтительнее. Лицо с правильными чертами, глаза с карими ресницами, мужественный подбородок. Рост выше среднего и широкие плечи. В прошлом году до него дошли слухи, что Полла Питтис не совсем равнодушна к нему. Она никак не проявляла это, но Дориго девушка не интересовала. Впрочем, Микки не являлся объектом страстных чувств, хотя многие его выделяли, но только внешне. До чего-то более глубокого не допускал его некрикрытый ничем цинизм. Дориго по этому поводу не беспокоился. Сандерленд - маленький городишко, и здесь особо не разгуляешься. Скоро он будет учиться в Нью-Йорке и вот тогда...
 Сегодняшний вечер привнёс кое-какие изменения. Микки Дориго захотелось отойти от своих негласных правил. Бо'льшую часть времени, пока все болтали о ерунде, он смотрел на Глэдис Вараду. Узкие джинсовые шорты, из которых тянулись неплохие ножки, обтягивающая майка, не скрывавшая аккуратную высокую грудь - одноклассники привыкли к этому, впрочем, как и Дориго, но сегодня был совершенно отдельный случай. Почему бы не попробовать?
 Его не смущало, что они долгие годы учились вместе, а в пятом классе сидели за одной партой. Что с того? Через три дня он уезжает, и вряд ли когда-нибудь они с Глэдис вообще увидятся. Сродни курортному роману, скоротечному и ни к чему не обязывающему. Эта вечеринка сама по себе - нонсенс. Все потихоньку набираются спиртным, скоро начнут зевать и потянутся спать. Пола Питтис уже говорила, чтобы все оставались на ночь у неё; всех заранее развезли родители, хотя у некоторых были собственные машины - во избежание недоразумений, если кому-то под пивными парами захочется сесть за руль. Нечего шляться ночью по городку, - сказала Пола. Утром, когда встанет солнце, мы попрощаемся и пойдём каждый своей дорогой. 
 Вот именно, попрощаемся, подумал Дориго. Он никогда не видел интересующегося взгляда у Глэдис, ни разу не слышал о её отношении к нему, но это лишь подогревало. Он смотрел на девушку, на её густые чёрные волосы, достававшие сзади до середины спины, и всё сильнее склонялся к мысли, что попробовать стоит. Он, в отличие от большинства здесь присутствующих, почти не пил. Пока они уничтожали банку за банкой, он опустошил половину одной, и так и ходил с ней, время, от времени смачивая губы. Он следил за своим здоровьем, играл в футбол и собирался оставаться этой ночью самым трезвым.
 Когда девушки уединились на кухне, Микки Дориго как бы случайно оказался с ними. Он был очень разговорчивым - парень хотел увидеть реакцию Глэдис. Хорошо бы заранее знать, как себя вести, когда представится случай. А он обязательно представится; Микки уже видел в этом главную цель своего пребывания на вечеринке в доме Питтис. Глэдис Варада пила пиво и выглядела не очень трезвой. Это вполне устраивало Дориго. Девушка вела себя обычно, но Микки успокаивался тем, что раньше никогда не давал ей повода. А что, если она будет приятно удивлена? Эта нескромная мысль заставила его улыбнуться. Всё-таки, не зря он дал согласие провести субботний вечер с людьми, из которых, по большому счёту, никого не уважал. 
 Без четверти три Николь Рекки, одна из самых непривлекательных девушек в городе пробормотала:
 -Пола, где мне ложиться, если что? Я чувствую, что уже никакая. - Она поднялась с табурета.
 Микки Дориго незаметно улыбнулся. Давайте, девчонки, вам пора. Ступай и ты, Пола, ты, наверное, тоже устала.
 -На втором этаже в любую спальню, где не занято, - ответила Питтис. - Думаю, нам хватит две, ребята пусть размещаются в остальных комнатах.
 -А где ты потеряла Джо? - спросила Варада.
 Дориго едва сдержал улыбку. По его мнению, мысли у Глэдис работали в правильном направлении.
 -А-а, - протянула она, махнув рукой. - У них какие-то серьёзные разговоры с Тельмой и Нормом. Они в спальне наверху.
 -Николь, ты уже в кроватку? - с надеждой спросил Микки.
 -Да, наверное. Посмотрю, чем они там занимаются и спать. 
 Дориго на секунду задержал взгляд на Рекки, выходившей из кухни. Фигура у неё куда не шло. Микки удивлялся, почему такой вообщем достойный парень, как Джо Ирл, встречался с неказистой на вид девушкой. Оба они постоянно смущались и никогда не показывали на людях своих отношений, всячески делая вид, что просто друзья. А ведь ты с ней давно спишь, злорадно подумал Дориго. Если это не так, то ты, Джо, просто дурень. Ирл был одним из немногих, кого Дориго не мог недооценить. И хотя тот же Гарри Бек мог быть опасен,  если бы захотел, в глазах Микки стоял куда ниже, как и положено закоренелому безобидному одиночке.
 Дориго сбавил обороты в общении - пусть хозяйка дома поймёт, что празднество подошло к своему логическому завершению. Он занялся первой и последней банкой, стараясь допить пиво, выдохшееся и ставшее тёплым, как послеполуденная вода в бассейне. Он ждал.
 Через несколько минут на кухню заглянул Гарри Бек. Все трое уставшими глазами посмотрели на него. Он виновато улыбнулся:
 -Извини, Пола. Можно тебя на пару слов?
 Они вышли через заднюю дверь.
 -Что ты хотел, Гарри? - Питтис очень внимательно следила за выражением его лица.
 Она так до конца и не поняла, какое же на самом деле у неё отношение к Беку. Оно оставалось уже много лет таким же неопределённым, неясным, загадочным, как и сам Гарри. Парень, казалось, не претендовавший ни на что, но которого, тем не менее, нельзя было запросто сбросить со счетов. Мнения о нём разительно отличались, в зависимости от людей. Но у многих этого мнения не было. Но всё-таки Пола Питтис склонялась к тому, что её плотный среднего роста одноклассник с высокими скулами и широким мощным лбом, стоявший перед ней с застенчивой улыбкой, был неплохим человеком. Опять-таки, Пола не могла подтвердить это чем-нибудь конкретным, впрочем, как и опровергнуть.
 -Извини, конечно, но я думаю, мне пора, - невнятно пробормотал Бек. - Прошу только, не обижайся, Пола. Мне у тебя очень понравилось.
 -Ты уходишь? - удивлённо протянула девушка. Питтис уже настроилась, что все ребята останутся у неё до утра.
 -Да, уже поздно. Ты ведь сама видишь, наша последняя встреча подходит к концу. Некоторые уже закрыли глазки. Я думаю, самое время удалиться.
 -Останься, Гарри, - она искренне этого хотела, - казалось, уйди хотя бы один, и уже будет что-то не то. - Выбрось свои уходы из головы, сегодня это неуместно. 
 -Прости, Пола. Я знал, что ты станешь возражать, но... - он запнулся, как бы подыскивая более вескую причину. - К сожалению, мы не сможем растянуть это больше, чем до утра. Или пока все не уснут. Пола, пойми, мне и так очень грустно, - на секунду он замолчал, затем быстро добавил. - И мне надо побыть одному. Просто пройтись. 
 Питтис, по-видимому, смирилась с этим. Она чувствовала, что не сможет удержать его. Гарри говорил мягко, но за нею маячила непреклонность. При этом девушка была сонливой и совсем не бодрой. Уговаривать кого-то - значило прилагать усилия.
 -Ну, не знаю.... И ты даже не попрощаешься со всеми?
 Гарри выдавил из себя вынужденную улыбку:
 -Пола, зачем? Кое-кто спит и...
 -Как, зачем? Ведь это твои одноклассники, Гарри! Мы учились с ними столько лет, и может кого-то ты больше никогда не увидишь.
 -Я знаю. Знаю, Пола. Но я хочу.... Пусть будет, как есть. Я хочу, чтобы в памяти осталось что угодно, только не их лица, смотрящие на меня так, будто, действительно, встретимся лишь на том свете. Лучше не тревожить их раньше времени, пускай веселятся.
 Он смотрел на девушку, следя за её реакцией. Она молчала, не зная, что сказать.
 -Пола, представь. Сейчас надо ходить по всему дому, каждому жать руку на прощанье, кое-кто уже спит. Тем более некоторые предпочли бы вообще со мной не прощаться. Это всё обязательно?
 -О'кей, - сказала она очень тихо. - Давай хоть мы с тобой попрощаемся, Гарри.
 -Ну, без этого точно никак...
 Неожиданно (и для него и для неё самой) Пола Питтис шагнула к нему и легонько коснулась губами его щеки. Это было нечто немыслимое, но девушка поцеловала своего одноклассника.
 -Пока, Гарри. Будешь в наших краях - заходи.
 И упорхнула обратно в дом.
 Гарри Бек стоял минимум минуты две, глядя в закрытую дверь, пытаясь убедить себя, что это произошло на самом деле. Снизу, родившись в желудке, подкатило что-то тугое к самому горлу; оно жгло и давило одновременно. Бек резко развернулся и быстрыми широкими шагами направился прочь.
 Однако, выйдя на дорогу, он не выдержал. Остановился и повернул своё скуластое лицо к дому. У него ещё в детстве появилось некое подобие привычки запоминать те места, откуда он уезжал на неопределённый срок, а может и навсегда. Парень стоял, и его глаза впитывали каждую деталь этого дома, где прошла последняя встреча с одноклассниками, теперь уже бывшими. Он как будто готовился к тому, чтобы в дальнейшем бесчётное количество раз воспроизвести его у себя в голове.
 После некоторой паузы снова заголосили Вик Оливер и Энди Ланкаст, на этот раз что-то более весёлое. Губы Бека неправильно растянулись в улыбке, но глаза были, по-прежнему, грустными. На балконе мелькали тени, но никто его не видел. Он бросил последний затяжной взгляд и неспеша, как бы нехотя, пошёл по дороге. Из всех присутствовавших на вечеринке, Бек жил ближе других к дому Полы Питтис. Миля по Кленовой улице в западном направлении (совсем близко от слияния с Летней) - и он будет у себя.
 Парень шёл очень медленно, часто останавливался, подымая глаза к чёрному небу, подолгу разглядывая звёзды, пока не начинала кружиться голова. Грусть постепенно слабела. Перед внутренним взором проносились в беспорядке осколки сегодняшнего вечера, но они уже не ранили особенно сильно.
 Когда Гарри осторожно, чтобы не разбудить родителей, вставил ключ в замочную скважину парадной двери, он, как ему показалось, последний раз за сегодняшний день вспомнил оставшихся в доме Питтис.
 Он почистил зубы и стал снимать одежду, когда внезапно погасли все уличные фонари и ночник в его спальне. Гарри не обратил на это внимание. Он даже мысленно не чертыхнулся, что было бы вполне нормальной реакцией. Он направился в спальню и на какое-то мгновение почувствовал что-то неприятное в ногах. Ощущение напомнило ему судорогу, возникшую позапрошлым летом в холодной воде, которая не позволяла ноге согнуться. Впрочем, это быстро прошло, оставшись почти незамеченным.
 Укрывшись одной простынёй без одеяла, Гарри вновь подумал о доме Полы Питтис. Он хотел спать, он ругал себя, но лица с вечеринки ещё долго мельтешили перед глазами, пока он не провалился в сон.2


 Стив Маклюр понял, что проснулся. Исчезли лица почти всех его одноклассников, улыбавшихся, ехидно щуривших глаза. Они делали вид, что мило беседуют друг с другом, а сами исподтишка наблюдали за мистером Маклюром., одиннадцати лет отроду, за его нервной суетой. Он судорожно искал туалет, потому что природная потребность, не находя выхода, превратила тело в один тугой комок чужеродной плоти. В животе застрял тяжёлый невероятно плотный камень, готовый разорвать внутренние органы.
 Стив Маклюр проснулся, и первой его мыслью явилось облегчение, что все подмечавшие глаза, заставившие мальчика покрыться коркой стыда, были лишь частью сновидений. Он слышал их голоса, впитывал их живой, подвижный шум собравшихся в незнакомом просторном здании нескольких десятков ребят, словно на вечеринке расхаживавших туда-сюда, кое-кто с бокалами, наполненными колой или фантой в руках, стоявшими по двое и по трое, с интересом разговаривавшими друг с другом. Многие из них время от времени пригубляли из бокалов, они пробовали вкусные напитки. Они пили в здании, где не было туалетов! Но никто из них не испытывал сколько-нибудь заметного беспокойства. Кроме Стива Маклюра.
 Стив давно присматривал туалет. Но сначала особой нужды в нём не было. Время шло, смутное предположение переросло в открытую потребность, а нужного места не находилось. И когда Стив уже не мог нормально ходить, так его скрутило внизу живота, когда был уверен, что не выдержит, он проснулся. В животе тикала часовая мина, но мальчик был счастлив, пролежав лишнюю минуту - уже ничего не могло случиться, хуже того, что он избежал. Обдуться пред всем классом, затесавшимся на эту странную вечеринку - ниже этого пасть было невозможно.
 Стив кое-как открыл дверь спальни, находившейся на втором этаже аккуратно выкрашенного в мягкий зелёный цвет домика. Напротив, по узкому короткому коридору - спальня родителей. Слева - ванная комната. Стив оставил дверь открытой и прошлёпал босыми ногами к желанному унитазу. Он стоял над ним, и облегчение заполняло измученное тело. Ещё не закончив, он понял, что шатается - мальчик засыпал на ходу. И зачем он пил на ночь столько сока?
 Летний вечер - почти всегда игра в баскетбол. Жара спадает, ребята стягиваются на площадку, пока не наберётся две команды. Чаще всего игра длится до тех пор, пока мяч в темноте не превращается в расплывчатую тень, и начинаются споры, попал ли он в корзину или нет. Вчера они закончили задолго до темноты, и у Стива с его другом Оливером Биллом оказалось достаточно времени пожаловаться друг другу на жажду, мешавшую всякий раз продемонстрировать все свои возможности. 
 Стив посетовал, что нет такого напитка, после употребления которого пить не захочется, чтобы человек не делал. Хотя бы часов на пять. На это Билл ответил, что подходящее питьё изобретут они со Стивом.
 На заднем дворе у Оливеров друзья уселись прямо на траву, обставив себя пакетами сока разных сортов. Смешивая их, ребята искали коктейль, отвечают необходимым требованиям. Пить давно уже не хотелось, но они продолжали вливать в себя одну порцию за другой.
 Их дегустация превратилась в один яркий эпизод лета, один из немногих. Было приятно сидеть рядом, знать, что в запасе месяц каникул и дурачиться вновь придуманным способом. За полтора часа они опустошили едва ли не все пакеты, набив свои животы до предела. Стива начало слегка поташнивать, а Билл раз за разом посылал в августовское вечернее небо звучную отрыжку, растягивавшуюся, как жевательная резинка.
 Вечер закончился, Стив лёг спать. Первый раз ему пришлось вставать сразу после полуночи. Родители ещё не ложились и смотрели на первом этаже в гостиной какой-то поздний фильм. Сейчас время его не интересовало.
 Стив подтянул трусы, жалея, что они с Биллом перебрали с забавами. Сейчас это казалось глупостью, за которую приходится расплачиваться первый раз сон ещё не был крепким, и Стив ощущал себя терпимо. Теперь же мальчик проклинал всё на свете. Его шатало, и он засыпал на ходу. Он подумал, что задремал пару секунд, пока лилась струйка мочи. Сон вопил о своей важности, и перед его криком меркли все остальные проблемы.
 Вдруг мальчик осознал, что, закончив свои дела, продолжает стоять над унитазом. Можно разворачиваться и топать к столь желанной постели, ещё тёплой и по-прежнему находящейся в пределах досягаемости. Он заснул СТОЯ! Сей факт Стива не обрадовал - так недолго и шею сломать. Ведь заснувшие стоя, обязательно падают.
 Стив Маклюр напрягся, желая отогнать остатки сна хотя бы на минуту, достаточную, чтобы оказаться в спальне, и попытался развернуться. Но... у него ничего не вышло! Корпус не повернулся, ноги не согнулись, ступни не оторвались от пола. Он даже не смог поднять голову или отвести в сторону руку. Его как будто парализовало, и на какое-то мгновение мальчик задохнулся от страха. Он не  мог ДВИГАТЬСЯ! Сон испарился со скоростью исчезающего света, когда нажимаешь клавишу выключателя.
 Стив приготовился зарыдать.... И тут ему удалось-таки вздёрнуть голову, одновременно левая рука согнулась в локте, а ноги слегка развернулись, хотя их пронзала дрожь. Затем всё тело неожиданно пришло в движение, и мальчик упал бы, не упрись он ладонями в покрытую салатовым кафелем стену. 
 Он ещё не верил этому, страх по-прежнему был силён и осязаем, как прохладный кафель, но в голову тут же закралось сомнение. А что с ним было? Чего он испугался? Сердце колотилось в бешеном ритме, но сон нагло замаячил на горизонте. На секунду мальчик совершенно растерялся. Всё произошло слишком молниеносно. Мгновение назад был страх, но теперь.... Если, схватившись за горячую сковороду, сразу же убрать руку, можно и не обжечься, и ощущение, что это едва не произошло, растает, превратившись в ничто.
 Он тяжело дышал, а кругом стояла невозмутимая ночь, извне не доносилось ни единого звука. Он снова хотел спать, очень сильно. Он даже подумал, а не приснилось ли ему мгновенная неподвижность? Всё, что коротко, оставляет такой же след, либо, следа вообще может не быть. 
 Мальчик стал успокаиваться и вместе с этим крепла потребность заснуть. Он выключил свет в ванной, вышел, закрыл дверь. На секунду остановился, вслушиваясь в дом, растворившийся в темноте. Он смутно видел впереди полоску, разбавленную серым - приоткрытая дверь его спальни, куда просачивались лучи уличных фонарей.
 Затем что-то похожее случилось вновь. Отдалённо похожее, но, тем не менее, мальчик почувствовал тот же страх и окончательно понял, что в ванной ему ничего не приснилось - всё происходило наяву. Когда он двинулся по коридору, ноги и само тело словно проходили сквозь что-то вязкое и неосязаемое абсолютно. Это продолжалось четыре или пять шагов. Как будто он шёл под водой, но воду ощущаешь, тело принимает её сопротивление, а в коридоре был лишь воздух. И воздух не мог так сгущаться. 
 Стив Маклюр сосредоточился на том, чтобы идти к спальне. Его распирал страх, вызывая желание закричать на весь дом, но мальчик не проронил ни звука, пока неосязаемая вязкость внезапно не исчезла. Он остановился, продолжая разминать руки.
 Он подумал о родителях. Червячок беспокойства кольнул где-то в паху. Мальчик достиг двери и снова остановился. Он колебался. Беспокойство боролось с сомнением. Интуитивно он хотел разбудить родителей, но доводы против этого были слишком убедительными. Стив знал, что мать частенько пугается собственной тени. Перед глазами у мальчика моментально возникла картина, когда мать в ванной поздно вечером искала в грязной одежде какую-то вещь Стива, а отец, подойдя вплотную, задал невинный вопрос. Мать тут же среагировала: схватила первое попавшееся - папины трусы - и стегала ими папу, пока он не перехватил её руку. Чуть позже они смеялись над этим, но Стиву случай отнюдь не казался смешным. 
 Простояв несколько долгих минут, Стив окончательно раздумал будить родителей. В спальне он подошёл к окну, выглянул в щёлку между шторами.
 Внезапно уличный фонарь, стоявший на противоположной стороне Летней улицы, погас. Стив даже не успел окинуть взглядом дом мистера Пагли, как всё разом, будто ухнуло в бездну. Стив невольно приник лбом к самому стеклу.
 Фонари в этой части Летней улицы горят всю ночь, отключают их, когда светает. 
 Фонарь мог потухнуть по естественным причинам, но свет не исчез в одно мгновение, а как бы потускнел, и это ослабление яркости началось за несколько метров до самого фонаря. Затем он моргнул, как нечто живое, как нечто живое, и всё покрыл мрак.
 Стив Маклюр тяжело вздохнул, залез под одеяло и некоторое время думал о случившемся в ванной. Чем дольше он думал, тем больше успокаивался.
 Наконец, физическая потребность, одна из сильнейших у человека, взяла верх, и мальчик заснул.
 3


 -Ты не хочешь со мной прогуляться? Подышим свежим воздухом.
 Глэдис Варада поднялась и, бросив на ходу короткое ''нет'', вышла из кухни.
 Как только они остались вдвоём, Микки Дориго решил действовать. Понятно, что этот Бек, балдеющий исключительно на своей волне, продержит Питтис недолго. Она вот-вот вернётся. Если Микки не будет медлить, возможно, всё сложится удачно. Хорошо бы вернуться в дом, где все уже уснут.
 И тут она отказала. Не просто отказала, но и демонстративно вышла. Микки опешил, глядя через распахнутую дверь в общую комнату. Его это удивило, он вынужден был признать, что отказ девушки вызвал нарастающую волну злобы. Дориго ничего не смог с собой поделать. Нечто вспыхнуло внутри, медленно стало набирать обороты, обжигая рассудок. Микки с надеждой спросил себя, не ''ломается'' Варада для вида? В это верилось с трудом, но парень моментально ухватился за шаткую причину, почувствовав некоторое успокоение. Да, наверное, так. Для таких, как Глэдис, нужна настойчивость и полнейшая уверенность в себе. Неужели ей не нравится Дориго? Конечно, нравится, значит, она не может не согласиться, ведь им в дальнейшем даже не придётся при встрече отводить глаза в сторону. Потому что... никаких встреч больше не будет.
 Вернулась Пола Питтис, её лицо было взволнованным, и она выглядела полностью ушедшей в себя. Дориго уже справился с собой. 
 -Пола, лично я хочу спать. Может пора уложить этих горлопанов наверху? - спросил Микки, имея ввиду Оливера и Ланкаста.
 -Можно попробовать, - довольно равнодушно, витая в своих мыслях, отозвалась Питтис.
 Пока они подымались по лестнице на второй этаж, Оливер и Ланкаст смолкли, как будто услышали, о чём говорили Дориго и хозяйка дома.
 В разных спальнях уже спали Николь Рекки, Дон Хислоп и Норм Хартсон. Глэдис Варада устраивалась в спальне своей подруги, первой с правой стороны от лестницы.
 Из летней комнаты появились Джесси Краузе и Энди Ланкаст. Энди громко икнул, чем вызвал смех у Джесси. Её заметно шатало. Ланкаст улыбнулся Дориго и Питтис:
 -Мы берём тайм-аут.
 Все стали расходиться. Пола прошла по дому, выключая свет. Дориго прошмыгнул через летнюю комнату на балкон. Он опасался, что заснёт, если ляжет в постель. Его бодрило обжигающее желание и... смутная уязвленная гордость. В смежной с летней комнатой спальне устроились Хартсон, Хислоп и Джо Ирл. В противоположной спальне, где должен спать Дориго, по-видимому, приткнулись Ланкаст и Оливер. Микки ждал.
 Он взглянул на часы, подсветив электронное табло, и увидел, что стоит всего десять минут, а кажется, прошёл минимум час. Дом давно погрузился в оглушающую тишину. Кругом тоже было очень тихо.
 Дориго не выдержал. Он прошёл через летнюю комнату, оказавшись в коридоре. Спальня Питтис вторая слева. Пока он приближался, думал, куда податься с Варадой - назад в летнюю или на первый этаж. Взявшись за дверную ручку, решил, что надёжнее спуститься вниз, ведь все находились сейчас на втором этаже.
 В комнате сквозь открытое окно Дориго почувствовал предрассветную прохладу. Со всеми предосторожностями он приблизился к одной из кроватей. Угадал. Перед ним лежала Варада, свернувшись калачиком.
 -Глэдис, - чуть слышно прошептал парень, ощущая, как нагревается лицо, дрожат ноги.
 Он легонько потряс спящую за плечо.
 Варада очнулась почти тотчас же.
 -В чём дело? - пробормотала она.
 -Просыпайся, крошка, - тихо, стараясь, чтобы голос звучал развязно, проговорил Дориго.
 Она узнала его.
 -Что тебе надо? - недовольство переполнило её голос.
 -Я хотел поговорить с тобой, Глэдис, а ты заснула так быстро, что...
 -Поговорим утром.
 -Нет, нужно сейчас, - в нём снова забурлила злоба. - Это очень важно.
 -К чему такая срочность?
 -Глэдис, я боюсь, мы разбудим Полу. Ну, давай выйдем на пару минут.
 -Да что с тобой? - она чуть повысила интонации. - О чём нам с тобой говорить, Дориго?
 Она даже не хочет назвать его по имени. Микки едва сдержался, чтобы не влепить ей пощечину. Будь у него время, он бы удивился, почему эта девушка так легко вывела его из себя, хотя раньше он смотрел на нее, в крайнем случае, снисходительно-покровительствующе. Каким образом она задела его самолюбие, лишив естественной осторожности? Если ему кто-то отказывал, Микки не брал это в голову, довольный защитной реакцией - у него рождалось презрение.
 -Глэдис, - медленно произнёс он. - Сегодня мы прощаемся друг с другом, и я хочу поговорить с тобой. Неужели тебе трудно сделать мне одолжение? Пола спит, я не хочу будить её. Поговорим там. - Он указал в сторону коридора.
 -Хорошо, - тихо сказала Варада, но в голосе её зазвенел металл.
 Она поднялась, откидывая одеяло. У Дориго спёрло дыхание - девушка была в короткой майке, почти не скрывавшей аккуратные белые трусики. Девушка потянулась к джинсовым шортам.
 -Глэдис, иди так - всё равно темно, - глухо произнёс Дориго.
 -Обойдёшься, - равнодушно отозвалась Варада.
 Он едва не вырвал шорты из её рук. Нет, это ошибка. Нужно выйти из спальни, затем - всё остальное.
 В коридоре стояла полнейшая тьма; слышался храп в одной из спален.
 -Что у тебя?
 Он не различал её лица, но понимал, что она смотрит на него.
 -Давай спустимся вниз, - быстро предложил Дориго. А то ещё разбудим кого.
 -Не разбудим, - возразила девушка. Что ты хотел?
 -Ну, не будем же мы разговаривать прямо здесь?
 Ему показалось или он действительно слышал в последнем её вопросе сквозившее презрение?
 -А что тебя не устраивает?
 Дориго закипал, в голосе бушевал целый пожар страстей.
 -Не здесь, Глэдис. Пошли на первый этаж, - он взял её за руку. Кожа девушки была гладкой и тёплой. Перед глазами у него вновь возникли узкие трусики, ослепившие своей белизной.
 -Ладно, - Варада медленно, без резких движений, высвободила руку, непроизвольно прикоснувшись запястью пальцами другой руки. - Только туда. - Она указала в противоположный конец коридора, выходившего в летнюю комнату.
 -Пошли вниз, - настаивал Дориго.
 -Твой дело, но или - на балкон, или я иду спать.
 -Хорошо, будь по-твоему. Далась тебе эта летняя комната! Там до сих пор дышать нечем, так надымили.
 -Мы выйдем на балкон, - она осторожно пошла вперёд, касаясь рукой стены; он - за ней.
 Некий слабеющий голос разума подсказывал Микки, что ничего не получится - девушка слишком уж настроена против него. Однако, останавливаться было поздно. Вот она. Близко; можно прикоснуться рукой к ягодицам, бёдрам, спине. Она оттает, подумал Дориго. Дайте мне минуту полной свободы, и она заговорит по-другому. Желание грубело и не допускало никаких уступок. Все спят, они вдвоём. Летняя комната - не самое плохое место.
 Дверь, состоявшая на две трети из стекла, была чуть приоткрыта. Варада, не дотронувшись до неё, проскользнула в летнюю комнату, где и вправду ещё чувствовался сигаретный дым, несмотря на распахнутые окна. Она взяла правее, и была уже на полпути к балкону, когда две крепкие руки остановили её, сжав изящные плечики.
 -В чём дело? - вырвалось у девушки, и в следующее мгновение она поняла, что Дориго прижался к ней сзади, а его губы целуют её шею.
 Она опешила. Она не ожидала, и поэтому на несколько секунд замерла, совершенно потрясённая.
 -Глэдис, - хрипло прошептал Микки.
 Его рука скользнула вниз, накрыв широкой ладонью небольшую упругую грудь.
 Варада дёрнулась. Дориго сжал её ещё сильней. 
 -Ты... что ты... - она задохнулась от негодования. - Убери свои лапы!
 -Глэдис, ты прелесть... - он по-прежнему хрипел, словно застудил горло.
 -Тварь! Руки убери! - это уже был крик.
 -Не кричи, - шикнул Дориго.
 В голове у него слегка прояснилось, и он вдруг осознал, что эта стерва может разбудить весь дом. Левая рука молниеносно переместилась с груди, закрывая девушке рот. Дориго успел вовремя погасить новый крик, достаточный, чтобы, наконец, поднять кого-нибудь на ноги.
 -Заткнись! Ты разбудишь всех.
 Она попыталась вырваться. Он сжал её изо всех сил, но девушка уже извивалась всем телом, наполняя комнату грудным мычанием - рука Дориго намертво зажала ей рот.
 -Глэдис, - быстро заговорил он, задыхаясь от напряжения, понимая, что вырвется она очень скоро. - Глупая, никто не узнает, а я болтать не буду. Расслабься, ты даже не понимаешь, что теряешь. Никто не узнает - я обещаю...
 Варада резко дёрнула головой, и на секунду рука Дориго сползла с её губ; девушка успела вскрикнуть. Микки навалился на неё, и они, не удержавшись, повалились на пол. Он хрипел, и злость туманила мозги; на какое-то мгновение у него возникло желание заглушить эту безмозглую суку.
 -Эй! - голос возник откуда-то сзади. - Вы чего?
 Дориго замер - на него будто плеснули ледяной воды. Варада на секунду перестала вырываться. Затем её рука с острыми коготками, полоснув по запястью, буквально отлепила со своего лица его ладонь. Однако, девушка задыхалась и не могла закричать.
 Дориго отпустил её и вскочил, бесшумно, как дикая кошка, почуявшая дым далёкого пожара. Неужели они кого-то разбудили? Перед ними стоял Вик Оливер. Он был в одежде. Микки скользнул взглядом по двери (плотно прикрыта, как он и оставил), по смятому покрывалу на тахте, и всё понял. Эта бестолочь по имени Вик, обладавшая неплохим голосом, не смогла, судя по всему, достичь спальни, повалившись здесь, в летней комнате. И Микки, войдя сюда, не заметил его. Если бы он проявил хоть немного осторожности.
 -Микки? - голос Оливера вибрировал от удивления. И ещё Дориго показалось, что Вик сейчас икнёт. - Что ты делаешь?
 Оливер плохо соображал со сна, от него разило на несколько метров забродившим пивом. У Дориго горело лицо, и он судорожно искал выход. Была возможность оставить всё, как есть - Вик был по-прежнему пьян и вряд ли до конца осознал, что здесь происходило.
 -Он... - Варада подымалась с пола, с трудом произнося слова. - Он лапал меня.
 -Эта тварь хотела...
 -Заткнись! - тихо, но угрожающе бросил ей в лицо Дориго.
 Сначала у него мелькнула мысль перевесит всё в шутку, пойти на попятную, но незаметно, как тень, чтобы никто не увидел, что он признаёт себя побеждённым. Однако парень увидел лицо девушки, попавшей в блик далёкого уличного фонаря. Оно выглядело ужасно - злоба, подобно чудовищной болезни, исказила его. Ответная реакция не заставила себя ждать - Микки вдруг пожалел, что не придушил её сразу. Будь у него время, он бы удивился собственной кровожадности. Дориго знал, что является циником, понимал, что именно эта ярко выраженная черта отличает его от многих других людей, в том числе и от одноклассников, но мысль об убийстве, сколько он себя помнил, была такой же далёкой, как и добродушие. И вот всё изменилось в мгновение ока. Из-за какой-то мелочи. Совершенно чуждое доселе желание попало в кровь, но Микки, благодаря своей холодной отстранённости, никогда не терял хладнокровия и рассудительности. Нужно погасить пламя, вопреки разыгравшемуся честолюбию.
 -Вик, ложись спать, - жёстко, стараясь унять дрожь в голосе, произнёс Дориго. - Мы сами разберё...
 -Он лапал меня! - завизжала Варада.
 Дориго быстро развернулся и влепил ей пощёчину. Голова её дёрнулась.
 -Я знала, он...
 -Не ори! - Дориго почувствовал, как руки сжались в кулаки.
 -Ты что? - Оливер, казалось, трезвел быстрее, чем можно было предположить. - Чокнулся вообще?
 -Ублюдок! - крикнула Варада. Очень громко.
 В голове у Микки будто лопнул какой-то сосуд. Всё! Они сейчас проснутся! Всё катилось по наклонной плоскости с возрастающей скоростью. Дальнейшее он уже плохо контролировал. Ситуация разворачивалась слишком быстро, чтобы остановиться, взвесить последствия, избрав максимально правильное решение.
 Дориго рванулся к Вараде, собираясь снова ударить её, на этот раз кулаком, она отпрянула, продолжая материть его. Но тут его за плечо схватил Оливер, разворачивая к себе.
 -Дориго, ты ополоумел, что ли?! Ненормальный! Оставь Глэдис!
 Дориго сделал шаг назад, и пальцы Оливера сорвались. Они стояли лицом к лицу. Сознание Микки едва не помутилось. Какой-то тупой кретин пытается схватить его! И кто? Оливер! Оливер, которого он никогда не замечал, потому что в нём не было ничего мало-мальски примечательного. Серая стандартная личность, обычная тяговая лошадка с безликой внешностью и бесхарактерным поведением. Он был почти на полголовы ниже, и Дориго в любом другом случае просто рассмеялся бы ему в лицо. Но теперь злость, дикая и голодная, как отбившийся от стаи волк, поглотила разум. И к этому примешивалось что-то ещё... Беспокойство и чувство собственной беспомощности!
 Рука Дориго скользнула в дальний карман голубых джинсов, так удачно обтягивавших его ноги и ягодицы. Возвратилась она, уже сжимая самодельный нож с затаившимся внутри шестидюймовым лезвием, приобретённый за десять долларов у одного парня в Бронксе, парня, чей род занятий не вызывал сомнений. Ни Варада, ни Оливер не заметили этого. Даже, когда большой палец Дориго вдавил плоскую чёрную кнопочку, после чего с лёгким щелчком во тьму летней комнаты вонзилось остро наточенное лезвие, они ничего не услышали. Варада поправляла задравшуюся майку, и, хотя не кричала, посылала в адрес Дориго одно слово грязнее другого.
 Оливер что-то спрашивал, но Микки не понимал его. Ему показалось, что из спальни, ближайшей к летней комнате, кто-то вышел. Возможно, ему померещилось, потому что паника, это совершенно неизвестное ранее животное, подобралось вплотную!
 -Проваливай! - произнёс Дориго; его колотило, и зубы забавно лязгали друг о друга. - Ты лезешь не в своё дело, идиот! Какого чёрта тебе здесь надо?
 -Какого чёрта? - переспросил Оливер, и Дориго осознал, что улавливает смысл сказанного, хотя это казалось удивительным. - Ты ударил Глэдис и говоришь, я лезу не в своё дело?!
 -Мразь! - прошипела Варада, держась на приличном расстоянии от Дориго. - Засунь свои грязные лапы знаешь куда...
 -Послушай, - Дориго смотрел поверх плеча Оливера, ожидая появления ещё кого-нибудь. - Ты слишком туп, чтобы тебе что-то объяснять! Заткнись и лучше помоги угомониться этой обезьяне. Иначе своими воплями вы перевернёте все кровати в доме! Мне не улыбается наблюдать здесь вереницу пьяных рож.
 -Как ты красиво говоришь, - протянул Оливер.
 Невероятно, но это насекомое чувствовало себя хозяином положения!
 Внезапно случилось то, чего больше всего опасался Дориго, несмотря даже на финку в руке. Дверь летней комнаты, выходившей в коридор, открылась с едва уловимым звуком, и появился Джо Ирл.
 Его не сразу заметили Варада и Оливер. Ирл был тем, кого меньше всего хотел увидеть Микки в этой ситуации. Несколько секунд Джо неподвижно стоял, не произнося ни слова, и всматривался в двух парней и девушку, расположившихся треугольником.
 -И в честь чего вы орёте?
 Голос был немного удивлённым, но достаточно спокойным, хотя, скорее всего, так лишь показалось на фоне нервной ругни остальных. Именно это спокойствие окончательно лишило Дориго умения здраво рассуждать.
 -Он лапал меня! - вскрикнула Варада, говоря это не Ирлу, а, наверное, самой себе, словно пытаясь убедиться, что это действительно произошло.
 -Значит я туп, да? - Оливер обернулся на звук голоса Ирла, увидел его и приблизился к Дориго.
 ПРИБЛИЗИЛСЯ! Ему, конечно, придавало храбрости не прошедшее ещё алкогольное опьянение, но этот недомерок чуть изменился при появлении Джо. Он был уже не один.
 -Назад, - прошептал Дориго, трясясь в бессильной злобе. - Дай пройти, тупица. Ты ногтя моего не стоишь, а пытаешься со мной говорить!
 -Ты обнаглел окончательно, Дориго! - уверенно заявил Оливер.
 -В сторону! - произнёс Микки. - Я так и быть уйду. Сделаю одолжение. Мне тошно торчать здесь всю ночь.
 -Зачем ты приставал к Глэдис?
 -Я пальцем не тронул эту шлюху!
 Оливер сделал ещё один шаг. Слишком близко.
 -Дай пройти! - рявкнул Дориго.
 И тут Варада увидела блеснувшее лезвие.
 -Вик! - взвизгнула она. - Осторожно, Вик! Нож! У него в руке...
 Но было поздно. Оливер вдруг почувствовал себя очень уверенно, он бы не смог объяснить своё состояние, потому что не разбирался в собственных переживаниях и ощущениях, плохо разбираясь вообще в людях. Что-то смутное утоляло жажду, когда Вик понял, что Дориго припёрт к стенке и... боится. Нет, Микки за все годы учёбы никогда не обижал, не оскорблял его в открытую; впрочем, он никого не обижал. Однако, Вик не мог не чувствовать пренебрежение к себе, эдакое презрительно-снисходительное отпихивание в сторону. Микки считал себя несоизмеримо выше его, это просматривалось всегда и везде. И вот теперь самоуверенный высокомерный тип попал в крайне невыгодную ситуацию, при этом, спасёт он свой авторитет или нет, зависело от Вика. Осознание этого подействовало на Оливера, как живительная влага на застывшее растение. К тому же, действие алкоголя ещё не прошло. Оливер замечал, что после выпивки становится смелее, но недостаточно, чтобы разобраться со старыми обидчиками. Случай всё изменил - Дориго явно сел в лужу, сзади находился Джо Ирл, рядом выказывала справедливое негодование Глэдис Варада. И Вик почувствовал, как на губах заиграла улыбка.
 Крик девушки разбудил инстинкт самосохранения в тот момент, когда лезвие ножа в выброшенной вперёд руке Дориго вошло ему в грудь. Он не почувствовал боли, лишь странное неприятное ощущение присутствия чужого предмета в его теле. Он также осознал страх, исходивший от Дориго. Варада вдруг смолкла, жутко ойкнула, закрыв рот ладонями. Они попятилась, чувствуя, как спёрло дыхание. В это мгновение Дориго нанёс ещё один удар.
 Оливер пошатнулся. Боль вошла в него в двух местах, распространяясь по телу, словно смертоносный газ в камере. Вик сделал шаг назад, не понимая уже, что вместе с болью, тело заполняет жуткий страх.
 Дориго выставил нож перед собой, водя им из стороны в сторону; паника обожгла мозг новой вспышкой. Надо бежать! Микки чуть продвинулся вперёд. Варада, по-прежнему, хватала ртом воздух, как в приступе астмы. Она была не опасна, во всяком случае, в ближайшие минуты, пока шок не оставит вместо себя нечто более приемлемое, но Микки вряд ли осознавал это. Глаза его затравленно перемещались с Глэдис на Ирла и дальше на Оливера, сгорбившегося, оседавшего на пол.
 -У меня ведь почки больные, - промямлил он, но никто из присутствующих не понял, была ли эта фраза осмысленной. Оливер неловко прижал обе руки к ране, пальцы коснулись чего-то тёплого, и парень в буквальном смысле почувствовал, как из него вытекает жизнь. Не удержавшись, он повалился на пол.
 Дориго сделал ещё один шаг.
 -Я же говорил этому придурку, - Микки почти скулил. - Деревенщина, тупая деревенщина! Он сам напоролся на нож! Вы это видели.
 -Ты убил его! -наконец, прорвало Вараду.
 -У него всего лишь царапина, - рявкнул Дориго. - Не подходите! Не вздумайте! Дайте мне выйти!
 -Зачем ты это сделал? - это был Джо Ирл, голос звучал очень взволнованно, но в нём не было паники или испуга. 
 Дориго приостановился - Ирл, по-прежнему, стоял у выхода из летней комнаты.
 -В сторону, Ирл! - Дориго смутно различал его лицо; чуть сзади и сбоку тяжело дышала Варада. - Я ухожу, и ты лучше отойди.
 -Джо, Вик упал, - захныкала девушка, но между ней и Оливером был Дориго с ножом в руке. 
 -Глупец! - прохрипел Ирл, чувствуя, как с запозданием появляется противная дрожь. Джо пытался держать себя в руках, но он был все же обычным человеком.
 0Отойди, Ирл! Три шага влево, иначе я выпущу тебе кишки! - рука с ножом ходила ходуном.
 -Глупец, - тихо повторил парень.
 -Джо, у него нож, - срывающимся голосом сказала Варада, как будто Ирл не знал об этом. - Нож!
 Джо Ирл вдруг представил частые сцены в фильмах, где кто-нибудь бесстрашно встречает мерзавца с ножом, не получая при этом ни царапины. Но это было в кино. В реальности, всё происходило очень быстро, и вызвать храбрость искусственно было невозможно. Именно вызвать, потому что рассудком Джо понимал, что, прежде чем Дориго потеряет нож, он нанесёт ему, как минимум два-три ранения. В лучшем случае. Наиболее же вероятным казался исход, когда Дориго не выпустит из руки нож и будет наносить удар за ударом. А много ли нужно человеку, чтобы ослабеть?
 -Ну, - Дориго уже дёргался, словно пробовал резать ножом темноту, сгустившуюся в летней комнате. - Чего ждёшь? Прошу, Джо, дай мне уйти. По-хорошему прошу.
 -Джо! - Варада схватила себя за шею.
 -Успокойся, - Ирл обращался к Дориго. - Вот, я отхожу, - он сделал четыре шага. - Не делай больше глупостей, Микки. Спокойней, спокойней, тебя никто не держит, - он выставил руки перед собой, не отбрасывая возможность того, что Дориго, обезумев, кинется на него. Напряжение возросло, он даже не слышал стонов лежавшего на полу Оливера. - Давай, Микки, путь открыт.
 Варада затихла, словно боялась, что ругань всё испортит.
 -Не приближайся, - прошипел Дориго, осторожно двинувшись  к заветному выходу.
 Затем он не выдержал и, ударив ногой дверь, выбежал в коридор. Справа он увидел тень и выбросил ногу ступней вперед. Подошва ботинка задела чьё-то бедро одновременно с его криком:
 -Назад! Перережу глотку!
 Кто-то чертыхнулся, отлетая к стене, и по голосу Микки узнал Норма Хартсона. Дориго пронёсся мимо него, удаляясь по коридору в сторону лестницы, ведущей на первый этаж, где его уже никто не остановит. 
 Едва он оказался внизу, темнота вдруг стала ещё гуще. Микки не понял почему, да и ему было важнее другое. Он выскочил из дома, потеряв драгоценные секунды, пока возился с замком парадной двери, и догадался о причине глубокой тьмы - погасли несколько ближайших к дому уличных фонарей. Постепенно до него доходил смысл содеянного, но Микки упрямо клял про себя Оливера, Ирла и особенно Вараду.
 -Шлюха! - не выдержав, выкрикнул Дориго в чёрный купол ночи.
 Он напрягал слух, но за ним никто не гнался. Микки, тем не менее, спешил.
 Сначала Джо Ирл почувствовал  сильнейший порыв догнать Дориго, у того был нож,  и вряд ли этот подонок его выпустит. Джо понял, что необходима  какая-нибудь вещица, которая уравняет шансы, лучше всего огнестрельное оружие. Но Ирл не знал, что есть в доме Полы Питтис, нужно было поговорить с ней, и парень замешкался.
 Он слышал, как вскрикнул Хартсон, но его перекрыл голос Глэдис:
 -Он убил его!
 Действительно, кроме Дориго, гораздо важнее его задержания, был Вик Оливер.
 -Не говори ерунды, - бросил ей Ирл, моментально приняв решение.
 Он не станет преследовать Дориго, им займётся полиция. Сейчас необходимо осмотреть Вика, а не строить из себя героя. Ведь поступил же он разумно, пропустив Дориго - никто не пострадал после Оливера, а Микки, в конце концов, своё получит. 
 -Он весь в крови, - взвизгнула девушка, приблизившись к Оливеру. - Дориго убил его.
 -Вик! - Ирл стал перед ним на колени, почувствовав, как пробежала внутри тошнотворная волна из-за терпкого запаха крови. - Ты меня слышишь, ответь.
 -Что здесь такое? - раздался из темноты испуганный голос Хартсона. - Кто это был? Дориго?
 -Он убил Дориго, - Варада впадала в истерику.
 -Не ори, Глэдис, - рявкнул Ирл. - Звони в больницу, нужна ''Скорая'.
 Оливер не стонал, и это был очень плохой симптом. Хартсон молчал, поражённый словами девушки.
 -Быстрее звони, что стоишь. Где телефон?
 -Внизу, - пробормотала Варада. - И... в комнате Полы.
 -Беги, Глэдис. Быстрее. Вик потерял много крови. Он может...
 Внезапно тьма стала кромешной.4


 Почти невозможно заметить в предутренней серой мгле, как легко дрожит трава, одевшаяся капельками росы. Как бесшумно отодвигаются в сторону умершие раньше времени листья, опавшие на землю с деревьев, наслаждающихся полнокровной жизнью.
 Не'кому заметить.
 Из кустарника показывается нечто, похожее на человеческий палец. Кончик его с заляпанным землёй ногтем. На расстоянии десяти сантиметров справа и слева от него, пронзая густую листву, высовывается ещё два пальца. Где-то в чреве кустарника шуршат остальные. Позади в траве прячется рука, выпачканная в земле, в древесной коре, мхе, покрытая пылью, превратившейся в тонкий слой грязи. Цвет кожи начинает постепенно изменяться. Рука теряется, скрытая ближайшими деревьями, так и не обнаружив тела, которому она принадлежит. Ладонь руки замирает на несколько минут, будто слушает, как занимается заря.
 Улица Грабов пустынна. Здесь находится первый жилой дом по пути в город. Жители Сандерленда знают его хозяина, как Дэвида Фаруста. Женат, имеет троих детей. Напротив стоит давно заброшенный полинявший одноэтажный домик с заколоченными окнами. Когда-то в нём тоже жили люди. Потом они уехали из города, оставив на произвол судьбы бывшее жильё. Дом, особенно в тёплое время года, изредка служит местом пассивного времяпрепровождения для тринадцатилетнего Сони Фаруста - старшего из детей Дэвида - со своими друзьями. Мать Сони раньше запрещала ему забираться туда, считая это посягательством на чужую собственность; затем махнула рукой, глядя на равнодушное невмешательство мужа. Ребята, в конце концов, не могут вынести оттуда что-либо ценное - дом абсолютно пуст.
 Он отгородился бурно разросшимися деревьями, словно желает, чтобы на него обращали внимание, как можно реже. Газон перед домом растворил очертания в высокой траве с непомерными запросами, пробивающейся сквозь потрескавшееся покрытие подъездной дорожки.
 Дом напротив погружён в сон. Именно на этот дом обратил взгляд своих неподвижных глаз, мелькнувших белками в тающей ночи, Дейл Фардо, вышедший к дороге в тот момент, когда пальцы руки подбирались к живой изгороди. Он остановился, ожидая остальных, внимательно осмотрелся по сторонам. Его глазами смотрело существо, оставшееся позади, в безопасности дома на пустыре. 
 Дейл скосил глаза вправо. На фоне сереющего востока тёмными пятнами выделялись верхушки деревьев; то, что было ниже, растворялось в сжимающихся, прячущихся обрывках темноты. Однако, Дейл рассмотрел медленно шагающего по краю дороги человека; иногда он останавливался, сливаясь со стволом дерева. Дейл не мог не увидеть его. Впрочем, видеть было необязательно - так обычный человек с закрытыми глазами скажет, где находятся его руки. Человек шёл по противоположной стороне улицы Грабов. Это был Крис Фардо.
 Он почти поравнялся с Дейлом, остановился и тоже сосредоточился на первом жилом доме, попавшемся им по пути. Двое мужчин ждали.
 Спустя минуту, следом за Крисом, показался Джей. Та же неспешная походка, словно человек прогуливается, наслаждаясь утренней тишиной. За спиной Дейла из-за угла заброшенного дома вышел Расс Фардо. Незаметная ни для кого рука, извиваясь в траве, не подстригавшейся с прошлого лета, тянулась в нескольких метрах от его ботинок. Мизинец в фут длиной изредка приподнимался, шевеля кончики травинок. Ладонь приминала траву, но эта малозаметная тропка была слишком узка'.
 Четыре пары глаз с разных точек впились в дом, где должны были находиться люди. 
 В трёх спальнях этого дома лежали женщина, подросток и двое детей младшего возраста - мальчик и девочка. Глава семейства - Дэвид Фаруст - провёл ночь отдельно от жены. Он считал в порядке вещей, взять пару бутылочек пива, пакет крекеров и засесть в субботний вечер у телевизора. И смотреть его очень долго. Фаруст испытывал неприятные ощущения, если ему приходилось напрягаться, чтобы достичь затем спальни - мужчину качало, он засыпал на ходу, глаза слипались. Фаруст, тем не менее, не изменял своей привычке. Он уходил из гостиной, если начинал проваливаться в сон. Но вчера он перебрал с пивом, не рассчитав свои возможности. 
 Сил хватило только, чтобы воспользоваться дистанционным управлением, которое он держал в правой руке, и выключить телевизор. Фаруст не смог даже встать и достичь дивана, находившегося в трёх метрах позади кресла. Он заснул сидя, пульт выпал из руки, мягко шмякнувшись о ковёр. Кресло являлось далеко не самым худшим местом для человека, если потребность во сне приобретала важнейшее значение. Сон его был крепким, как у ребёнка. 
 Ночью Фаруст несколько раз просыпался - неудобство сидячего положения сказывалась, но так и не встал. Последний раз он очнулся около получаса назад, но, несмотря на то, что хотел немного сменить позу, даже не пошевелился. Сон лежал на тело подобно громадному валуну, и мужчина снова отключился. 
 Теперь он проснулся окончательно. Мужчина открыл глаза. Ему показалось, что они разлепились с трудом - он почувствовал неприятное ощущение, когда веки освобождали глазные яблоки. Фаруст сидел напротив окна, метрах в шести. Засыпая, он откинулся назад, голова чуть скатилась к правому плечу, рот был полуоткрыт. 
 Первое, что он сделал, это заморгал глазами и попытался поднять голову. Он не понял, что произошло, пока не предпринял несколько попыток. У него ничего не получилось - голова всё также лежала, упираясь затылком в спинку кресла. Мужчина хотел подняться из кресла, но даже не смог пошевелиться. Не двигались ни руки словно приклеенные к подлокотникам, ни вытянутые ноги.
 Остатки сна испарились. Человек напрягся изо всех сил. Бесполезно. Фаруст и чувствовал себя как-то не так; тело было чужим, чувствительность исчезла полностью, как, если бы он отлежал всё сразу. Вот-вот должны появиться точечные уколы многочисленных иголок. Но всё оставалось без изменений. Руки и ноги превратились в бетонные плиты, тонкие обглоданные рычаги, которые получил Фаруст взамен, были бессильны бороться с этой тяжестью. Плиты лежали мягко, не причиняя боли или каких-нибудь неприятных ощущений, но они держали под собой всё намертво. 
 Если бы Фаруста толкнули в клетку со львом, он испытал бы ужас такой же силы, какой заполнил его неподвижное тело сейчас. Мужчине даже померещилось, что его трясёт, страх выкручивает конечности, но это была иллюзия. Дрожало то, что теперь заменяло руки и ноги, и находилось внутри их неосязаемой то'лщи. Фаруст закричал. Челюсти, как и всё остальное, тоже были неподвижны. Они исковеркали крик, превратив его в мутное завывание. На миг мужчина, чей мозг едва не раздавил всмятку жестокий страх, потерял сознание. 
 Придя в себя, Фаруст пытался кричать в течение пяти минут, зовя жену и старшего сына.
 Крис Фардо, приближавшийся к дому, резко остановился. Его слух что-то уловил.
 Дейл стал осторожно, бесшумно переходить улицу Грабов. Расс остался неподвижен. Рука, скрытая густой травой, вжалась в землю; прекратилось даже шевеление всегда неспокойного мизинца. 
 Джей направился в обход дома Фаруста, с правой стороны.
 Крис приближался к лицевой стороне дома, к тому окну, из-за которого слышались обрывочные звуки.
 Дэвид Фаруст внезапно смолк. Что-то произошло, и это вдруг подействовало на него отрезвляюще. Вслед за этим Фаруст увидел тень человеческое головы и самый верх плечей. Он увидел человека одновременно с чувством, которое не смог бы никогда объяснить. Снаружи серый свет был ещё слишком мутным, но тёмное пятно головы выплыло, словно кусок ночи, и Фаруст увидел его сквозь тюлевые занавески, недостаточно плотные, чтобы скрыть этот кошмар. Голова замерла, это пятно без человеческого лица, и мужчине захотелось выпрыгнуть из кресла, исчезнуть из комнаты, чтобы не видеть ничего, что последует дальше. Фаруст с трудом удержал хрип, рвущийся из сжатого натруженного горла - он не без оснований посчитал, что выдаст себя.
 Звук исчез, растворился, и Крис Фардо на минуту застыл, пытаясь уловить ещё что-нибудь. Он уже знал, что в доме есть человек, который не спит, но это отнюдь не означало, что он может двигаться. Крис Фардо ждал ещё минуту. 
 Фаруст вдруг понял, что испуг, принятый было за невероятный ужас, стоило осознавать свою неподвижность, оказался лишь прелюдией тех безумных ощущений, что во множестве плодились с каждой секундой. Мужчине вдруг показалось, что выплывшая из бледнеющего прямоугольника окна чёрная тень является неотъемлемой частью того, что случилось с телом.
 Он не мог двигаться. Он был парализован, а от этой застывшей тени, отпечатавшейся на занавесках, исходил осязаемый поток смертельной опасности. Ему нужно бежать. Фаруст вспомнил о жене, о старшем сыне. Где они? Разбудил ли он их своим мычанием? Если они придут вовремя, он будет спасён. Пусть позвонят в полицию, позвонят поскорее, потому что эта тень.... Но никого не было: ни шагов внутри дома, ни голоса жены или детей. 
 Внезапно тень растаяла - занавеска избавилась от грязи, словно кто-то моментально воспользовался невидимым пятновыводителем. Фаруст едва не задохнулся от нового прилива ужаса. Тот, кто подходил к окну, по-видимому, отошёл в сторону. Фаруст окончательно убедился, что возле дома кто-то бродит. И этот кто-то не звонил в дверь, не стучал в окно, он, как приведение, крался по периметру. Каковы же его намерения, если он не даёт о себе знать?
 Тень на секунду появилась на втором окне, затем также быстро исчезла. Фарусту было неудобно - голова полуоткинута назад - и глаза ныли от напряжения, но он не отводил их, продолжая смотреть на окна, как будто это могло что-то изменить.
 Крис Фардо сделал три шага назад. Лицо его ничего не выражало; он следил за окнами и вслушивался в дом. И хотя, по-прежнему, не улавливал ни звука, сомнения исчезли - человек находился в комнате за этими хрупкими стёклами. Крис присел, почти касаясь ягодицами земли. Его ноги удлинились, приподнимая тело. Он оттолкнулся и прыгнул. 
 Тень появилась снова - на этот раз была тень человека, воспарившего над землёй. Полная тень. Она исчезла вместе со звуком треснувшего стекла, разлетевшегося крупными осколками внутрь гостиной. Вместе с вырванными занавесками в комнату влетел человек. Он приземлился на ноги, инерция прыжка заставила согнуть их. 
 Крис Фардо выпрямился. Отбросил занавески, с которых мягко посыпались на пол кусочки стекла. Отряхнул голову с невозмутимым выражением лица. Посмотрел на человека в кресле. 
 И Фаруст не выдержал. Он захрипел, зовя жену, но слова коверкались из-за неподвижных челюстей. 
 Крис подошёл к нему вплотную. Фаруст захлебнулся, затем завыл, снова захлебнулся и смолк. В отличие от тела, сердце отнюдь не отличалось неподвижностью; казалось, его удары могут выбросить Фаруста из кресла. Он узнал мужчину, наклонившегося к нему. Фаруст видел Фардо лишь однажды, и тогда это был именно Крис вместе со своей женой. Открытие не облегчило ужаса, скорее наоборот.
 Их глаза встретились. Фаруст хотел зажмуриться, чтобы не видеть это лицо. Но ничего не вышло. 
 Крис Фардо выпрямился после минутного созерцания человека в кресле, как будто потерял к нему интерес. Фаруст не дышал. Крис Фардо обошёл его и неспеша направился к выходу из гостиной. Он слышал неясные звуки в других частях одноэтажного дома. Мужчина в кресле не представлял опасности, и его семья наверняка была также парализована, но в этом необходимо удостовериться. Крис вышел в коридор.
 Фаруст обомлел. Он подумал, Фардо стоит сзади и готовится что-то сделать с ним. Даже услышав мягко удалявшиеся шаги, он был уверен, что Крис сейчас вернётся. 
 В проёме окна возник человек. Это случилось так неожиданно, что Фаруст вскрикнул. Внутри дома кто-то из детей заплакал, и плач звучал жутко, прерывисто, словно ребёнок захлёбывался. Фаруст мог поклясться, что видит ещё одного члена семей Фардо. Небо заметно посветлело, но в доме было ещё темно, и Фаруст не мог подробно рассмотреть выражение лица Дейла, знал только, что черты его абсолютно неподвижны.
 Именно эта ледяная неподвижность буквально раскроила остатки износившейся защитной реакции Дэвида Фаруста. Он захныкал, по губам и подбородку потекла слюна. Он просто стоял и смотрел на беззащитного человека в кресле.
 А где-то внутри дома проснулись женщина и семилетняя девочка. Миссис Фаруст лежала на боку, положив руки под голову. Свесившиеся волосы закрыли глаза, и она ничего не видела, кроме смутного проёма окна. Она ждала, когда её коснётся муж, но слышала лишь глухие всхлипывания, по-видимому, из гостиной. Потом заплакала Мэри. Девочка лежала на спине с открытым ртом, что позволяло ей нормально дышать и подать голос. Но детский ужас не был настолько осознан, как у женщины средних лет. Миссис Фаруст сопротивлялась необъяснимому несчастью, но паралич не прошёл.
 Всхлипывания, в которых она узнала своего мужа, смолкли. Дочь уже не плакала, а скулила. В этой тишине женщина расслышала, как открылась дверь спальни. Кто-то (и это был не муж и не старший сын) остановился в дверном проёме, беззвучный, как тень.
 Женщина вся сжалась. Кто-то внимательно рассматривал её, и хотя она лежала спиной к выходу из спальни, чувствовала на себе этот внимательный взгляд, не упускавший ни одной мелочи. Открытая дверь позволяла чуть уловимому потоку воздуха касаться её волос и холодить кожу затылка. Стоявший в дверном проёме, рассматривал её не меньше минуты. 
 Наконец, она взорвалась воплем, но услышала лишь глухое мычание. Может это было ошибкой - не лучше ли претворяться спящей? Однако, женщина не могла контролировать себя, даже зная, что станет ещё хуже. 
 Кто-то подошёл к кровати. Женщина смолкла. Внезапно её правого плеча коснулись пальцы. Они лишь слегка придавили тело сквозь ткань ночной сорочки, но ей показалось, что между рёбер воткнули остро отточенный деревянный кол. Спальню вновь заполнило натужное мычание.
 Фаруст слышал плач дочери, но сейчас он вряд ли осознавал, есть у него дочь или семья. Дейл Фардо всё также смотрел на неё. Внезапно в самом низу рамы что-то зашевелилось. Фаруст заметил что-то тонкое и длинное. Смутная ассоциация зарождалась медленно, понадобилось появиться ещё двум таким предметам, прежде чем мужчина понял, что видит пальцы. ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ пальцы! Они были слишком длинными, с предплечье взрослого человека. Это напоминало жуткий противоестественный фокус. Только фокус должен был закончиться смертью зрителей. Чудовищный фокус, подводивший черту для тех, кто его видит. Дейл Фардо даже не пошевелился, и всё-таки эти пальцы принадлежали не ему. 
 Вслед за пальцами появилась ладонь. Обычные размеры; может ладонь чуть широковата, но в пределах допустимого. За ладонью показалось предплечье. Эта кошмарная (человеческая?) рука выглядела независимым существом. Она отыскала промежуток, где из рамы не торчали осколки стекла, и стала вползать внутрь комнаты, словно анаконда, у которой вместо головы выросла кисть человеческой руки с тридцатисантиметровыми пальцами. Рука вытягивалась, будто у неё не было конца, безошибочно направляясь к человеку, сидящему в кресле. Сначала пальцы, как ножки гигантского паука, ощупывали то, что лежало впереди, затем потянулись к неподвижной жертве. Фаруст зажмурился, желая потерять сознание. 
 Глаза открылись вопреки воле, лишь колена коснулся один из этих чудовищных пальцев. Фаруст перестал дышать и не моргал глазами. Может, осмотрев его, рука остановит его также, как Крис Фардо? Фаруст не осознавал, что делает, его поведение основывалось даже не на интуиции, а на каких-то более глубинных инстинктах.
 Колено накрыла ладонь. Кончики всех пяти пальцев касались различных участков тела сквозь ткань пижамы. Ладонь поползла вверх по бедру, пальцы всё так же ощупывали парализованного, словно выискивали нужные им места. 
 Внезапно мужчина почувствовал, как один из пальцев упёрся в живот в дюйме от пупка сильнее других. Ладонь очень медленно ползла по телу, но палец не хотел прощаться с понравившейся точкой. Мужчина почувствовал в этом месте что-то горячее. Горел небольшой участок тела с полдюйма в диаметре. Ладонь оторвалась от Фаруста и зависла прямо перед его лицом. Один палец (это был мизинец) сгибался под неестественным углом, как резиновый, исчезая из-под обзора неподвижных глаз человека. На заднем плане Дейл Фардо с тупой сосредоточенностью наблюдал за происходящим, не утруждая себя ненужными движениями. Большой палец этой руки (он был чуть толще остальных) потянулся к лицу Фаруста. Мужчина хотел закрыть глаза, но так и не смог.
 Когда средний палец потянулся к его лбу, Фаруст заметил, как изменился кончик под самой шляпкой обычного человеческого ногтя. Вместо кожи возникла открытая рана; Фаруст видел кровоточащее мясо, блестевшее в полумраке гостиной какой-то слизью. Рана открывалась наподобие миниатюрного рта, уже набитого, но жаждущего новой порции.
 В животе вспыхнула искра острой боли. В другой ситуации боль такой силы заставила бы его вскрикнуть, несмотря на сжатые зубы. Но сейчас она очень быстро ушла. Её сменило жжение, сильное, но ослабевающее с каждой секундой. Палец погрузился в живот на пять сантиметров, превращаясь в нечто совсем иное на том отрезке, который никто не мог видеть.
 Большой палец, мелькнувший слизистой раной, похожей на порез, скрылся из виду, и Фаруст почувствовал его прикосновение за мочкой левого уха. Укус боли на миг вернул человека в реальность, Фаруст даже громко застонал; затем тупое жжение накрыло мозг туманом, как неосязаемой плёнкой. Мужчина всё равно стонал - нервные рецепторы продолжали изредка отзываться, как при недостаточной дозе обезболивающего.
 Средний палец застыл в каком-то монотонном ожидании, почти касаясь ногтем остекленевшего левого глаза. Два оставшихся пальца осторожно вошли в тело жертвы, и лишь тогда он проткнул с хирургической точностью глазное яблоко. Фаруст смутно ощутил новый источник боли.
 Прошло больше часа, прежде чем Фардо покинули этот дом.
 ГЛАВА 5 

МЕЖДУ НОЧЬЮ И ДНЁМ

1


 Тельма Денилсон так и не заснула этой ночью. Болезненные воспоминания перемежались с обрывочными образами сегодняшней вечеринки. Тоска заполнила все уголки сознания; это чувство, словно вирус, размножающийся в слабом теле, взбудоражило девушку так, что ни о каком сне она не помышляла. Давно она смирилась с тем, что Дон Хислоп никогда не захочет быть с ней. Год назад она ещё задавалась вопросом, почему парень игнорирует хорошую порядочную девушку, которая может стать преданной подругой? Спустя время её наивность не исчезла, но Тельма приняла то, чего не могла изменить. 
 А сегодня старые швы вдруг раскрылись, вернув памяти нестерпимую боль. Хислоп, как и все остальные, покидает Сандерленд. Он едет учиться в Бостон. Тельма больше не увидит его. Ну, быть может, лет через десять. Совершенно случайно, приехав домой на недолгую побывку.
 Денилсон внезапно открыла для себя истину. Ей не было плохо. Так лишь казалось. Плохо ей будет теперь, когда она не сможет видеть Дона Хислопа. В самом деле, что нужно для счастья? Быть рядом с ним! Конечно, она хотела быть рядом чаще и не только в будние дни, но все-таки видела его постоянно. Да, ей хотелось общения, но одно присутствие Дона - очень немало. Когда он уедет, то исчезнет в каком-то другом мире, куда путь Тельме заказан. Она не была несчастна.
 Тельма хотела напиться. Но девушке, не воспринимающей алкоголь, это сложно сделать. Она улыбалась всем через силу, но мысли витали в том несуществующем измерении, где были лишь Дон и Тельма. Её время истекало. Странно, но весь вечер она практически не смотрела на Дона; она могла удивиться, если бы задумалась, но вопреки всему, не видеть его лица, значило ослаблять собственную боль. Потом компания стала редеть, и девушку охватил противоестественный страх, как будто её, сильно заболевшую, оставляют в тёмном лесу в одиночестве. Истерика готова была уже сорвать маску беззаботного веселья с её лица, когда подоспели Джо Ирл и Норм Хартсон.

 Сквозь слёзы она что-то объясняла им, сама плохо улавливая смысл сказанного, они же искренне хотели её успокоить. Потом пришла Николь Рекки - к тому моменту Тельма приняла более-менее естественный вид - и ребята покинули спальню.
 Появилась хихикающая Джесси Краузе, не раздеваясь, легла на одну кровать рядом с Николь и сразу же заснула.
 Тельма Денилсон не спала. Поэтому она услышала первый крик Глэдис. Он звучал глухо, по-видимому, Варада находилась не в спальне Полы - напротив через коридор, а в летней комнате или даже на балконе Её крик оторвал Тельму от ностальгии, похожей на поющую зубную боль. Второй крик заставил девушку подняться с кровати и по-настоящему прислушаться. Ей показалось, что он был заглушен. Тельма была уверена, что ошиблась, но машинально оделась, оставаясь в сидячем положении.
 Затем подошла к самой двери. В доме что-то происходило. Тельма уже слышала приглушённый мужской голос, что-то требовавший от Варады, и никак не могла понять, кому он принадлежит. Нет, кроме Глэдис, было два мужских голоса. И они ссорились. Недолго думая, Денилсон вышла в коридор. Здесь слышимость стала лучше, Тельма разбирала даже отдельные слова, но в чём причина набухавшей, как гнойная рана, ссоры понять не могла.
 Она почему-то испугалась, хотя ещё десять минут назад всё плохое заключалось в том, что она очень нескоро увидит Дона Хислопа. Она не ожидала ничего подобного на этой вечеринке - улыбающиеся лица одноклассников казались нормой. Собственное подавленное состояние ослабило, вымотало её, разболтав петли защитных рефлексов; девушка выглядела абсолютно беспомощной перед усиливающейся руганью ребят.
 Первое, что пришло в голову - поставить в известность хозяйку дома. Самое верное решение. Тельма без стука открыла дверь спальни Питтис. Глаза, привыкшие к темноте, безошибочно определили, что в комнате лишь одна девушка. Последние сомнения, что кричавшая являлась Варадой, исчезли.
 -Пола, - Тельма потрясла Питтис за плечо. - Проснись, Пола. Что-то случилось. Они ругаются.
 Питтис очнулась тотчас же. Ей не пришлось много на себя одевать - она накинула халат.
 В этот момент Варада опять вскрикнула, и наступила полнейшая тишина. Обе девушки застыли.
 -В чём дело, Тельма? - шёпотом спросила Питтис.
 Она прерывисто дышала и со сна не поняла, почему её так резко подняли. Последний вопль Глэдис был пронизан испугом, но в этой звенящей тишине казался нереальным.
 -Я слышала, как они ссорятся, - ответила Денилсон.- И кроют друг друга такими словами... - она уловила те же приглушенные, пропитанные тревогой голоса. - Вот, опять. Слышишь?
 Питтис колебалась, вслушиваясь, словно хотела понять абсолютно всё, не сходя с этого места. Они уже узнавали голоса Микки Дориго и Джо Ирла. Когда, обе девушки, наконец, подошли к двери, из летней комнаты кто-то выскочил с криком: ''Назад!'' и промчался по коридору к лестнице. Пола Питтис застыла, поражённая этим, держа пальцы на ручке двери. Они слышали суетливые шаги внизу, пока человек не выбежал из дома.
 Прежде чем достигнуть летней комнаты, они знали, что исчез свет, и что Микки Дориго кого-то убил.2


 -Надо что-то делать, Джо, - Глэдис Варада напоминала сумасшедшую. Она дёргалась, заламывая руки, подвывала.
 Пока Питтис узнавала подробности драмы, разыгравшейся в её доме, Глэдис подтвердила опасения хозяйки, что телефонной связи нет. Варада набрала номер больницы округа, там даже подняли трубку, но голос как будто растаял. Повисла тишина. Глэдис заскулила и бросила трубку.
 Пола с Джо неумело пытались наложить повязку затихшему Вику, чтобы остановить кровотечение. Норм Хартсон вместе с Тельмой Денилсон поспешили к ближайшим соседям Питтис. Ни у кого не возникло колебаний по поводу того, как будут выглядеть двое подростков, ночью стучащих в чужой дом с требованием воспользоваться телефоном. Об этом никто и не подумал.
 -Объяснишь им, Норм, - прокричал Джо Ирл. - Нет, сначала позвоните, срочно нужна ''скорая'' - он может умереть, а потом объяснишь. Давайте!
 -И позвоните в полицию, - крикнула Пола Питтис.
 -Да, но сначала в ''скорую'', - вставил Ирл.
 -Джо, - обратилась к нему Тельма. - может быть ты пойдёшь? Ты лучше объяснишь, что случилось.
 -Нет, - запротестовал Хартсон. - Я не могу... - он показал на Вика. - Меня от крови... мутит. - Он справедливо полагал, что придётся заниматься Оливером вместо Ирла, если тот отправится вместе с Тельмой. - Я лучше пробегусь.
 Ирл не спорил. Его руки уже запачкались кровью одноклассника, и он лишь сейчас, с чувствительным опозданием, осознал несправедливость произошедшего. Всем классом они устроили вечеринку, всё прошло замечательно, и уже после этого один из них ВСАДИЛ НОЖ другому! Если бы не специфический запах крови, проникавший внутрь, вызывая неприятную реакцию, Джо ещё долго бы не верил, что это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРОИЗОШЛО. Ему никогда не нравился Дориго, но даже в самых извращённых предположениях Джо не увидел бы подобного.
 Норм и Тельма выбежали из летней комнаты.
 -Лезвие прошло у самого сердца, - пробормотала Пола Питтис, затем зло добавила. - Он сбежит, Джо. Сбежит.
 -Нет, его поймают. Куда он денется?
 -Я знаю, у него есть какой-то дружок в Нью-Йорке. Наверное, приторговывает наркотиками, и Микки планирует заняться чем-нибудь похожим. Ты же знаешь, Джо, как он всегда кривился при слове ''Сандерленд''. Считает каждого деревенщиной и думает, что сам живёт здесь по ошибке.
 -Чёрт с ним, Пола, - Ирлу вдруг захотелось перевести разговор на другую тему.
 Случившееся омерзительной пятернёй отпечаталось в душе. Это шло в сравнение с предательством близкого человека. Ирл смотрел на Вика, молясь про себя, чтобы парень смог выкарабкаться.
 Ни у кого из них не возникло мысли о тех одноклассниках, что отсутствовали, продолжая спать в кроватях, и не знали о трагедии. Даже Тельма Денилсон, спешившая на пару с Хартсоном, не подумала о Доне Хислопе. Дикость случившегося обрезала все мысли, не имевшие прямого отношения к делу. Когда они уже приблизились к дому Фреда Морроса, на миг представила, что Дон может и не увидеть раненого Вика - его, наверное, заберут раньше. Так даже лучше. Потом она переключилась на другое. 
 -Я не нахожу его пульса, - дрожащим голосом сообщила Питтис.
 Ирлу тоже казалось, что Вик практически не дышит.
 -Пола, - прошептал он. - Ты ведь не доктор. Я у себя пульс не всегда нащупываю.
 -Надо разбудить остальных, - затараторила Варада. - Надо же что-то делать... Пока его довезут до больницы... 
 -Остальных? - переспросил Ирл.
 Ему лишь сейчас пришло в голову, что в доме, кроме них, есть другие. Кроме Тельмы и Норма, побежавших к соседнему дому, расположенному в полумиле от Кленовой улицы. Удивление, довольно слабое, чтобы показаться существенным, заставило задаться необязательным вопросом: ''Почему их не разбудил такой шум?''
 -Без толку, - ответила Питтис, - что они сделают? Вику нужна операция. - Она нагнулась к самому лицу раненого.
 -Как они могут спать? - Варада направилась к выходу. - Неужели так понапивались? 
 Ирл хотел ей сказать, чтобы она не будила остальных, но промолчал. Какого чёрта? Какой сейчас может быть сон? Их друг умирает... 
 -Послушай, Джо, - Питтис смотрела на него очень внимательно, как только что на Вика. Темень за окном постепенно слабела, и парень уже видел её лицо без помощи зажигалки, которую без перерыва использовал с того момента, как впустую щёлкал выключателем. - Тебе не кажется... действительно, куда они подевались? Можно было мёртвого разбудить.
 В её голосе был испуг, который не имел отношения к Вику Оливеру. Джо вдруг напрягся, слушая неясные реплики Глэдис. Чего он ждал?
 Затем замолчала и Глэдис; беспокойство Ирла усилилось, хотя причину он не знал.
 На несколько минут они забыли Оливера. 
 В летнюю комнату вошла Глэдис. И остановилась у двери. Она молчала, глядя на них. Ирл крутанул колёсико зажигалки. Да, она смотрит именно на них, глаза широкие и поблёскивают в свете маленького пламени, дрожащего, как перепуганный зверёк.
 -Ты их разбудила? - с усилием задала вопрос Пола. 
 -Я... не знаю... Я тормошила их, но... - говорила она сбивчиво. - Я не могу их поднять. Они лежат, и никто... не встаёт.
 Джо вдруг пронзила сумасшедшая мысль, тотчас же развалившаяся сама собой. Неужели Дориго убил кого-то спящим? Но тут Варада сорвалась:
 -Они не двигаются! Дон мычит, как будто не может рта открыть, Джесси и Николь плачут! Они не могут встать, они не спят, но лежат, и я ничего не могу!
 Она кричала. Пола вскочила и бросилась к ней, прижала к себе. Попыталась успокоить, но Варада вырвалась и взвизгнула: 
 -Этот ублюдок Дориго что-то сделал с ними!
 У Полы Питтис закружилась голова, она почувствовала родившуюся из ничего тошноту. В её доме! Весь этот кошмар происходит в ЕЁ доме! 
 Джо Ирл стоял не меньше минуты, смотрел, как Питтис успокаивает подругу, пламя зажигалки дрожало в такт руке. Он быстро вышел из летней комнаты. Позади всхлипывала Варада.
 Глэдис ничего не сказала об Ланкасте. Она зашла в спальню Джесси и Николь, затем - справа от летней комнаты - туда, где устраивались Хислоп, а чуть раньше Норм и сам Джо. Ирл сразу повернул влево.
 Энди Ланкаст лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Руки раскинуты, как у замершего пловца. Вообще-то мешали крики Глэдис, но Джо моментально заметил отсутствие ровного дыхания спящего человека. Никаких других звуков.
 -Энди! - позвал Джо довольно громко.
 Ничего. Ирл заставил себя коснуться одноклассника рукой, проделав это с чувством, словно дотрагивается до посиневшего утопленника. 
 -Энди, проснись! Подъём! Слышишь?
 Джо потряс его, похлопал по спине. На ощупь теплое тело, но что-то было не совсем естественным.
 Ирл вырвал из-под него подушку, но было поздно. Энди Ланкаст не дышал. Во сне он принял неудачное положение и должен был повернуться, почувствовав нехватку кислорода, но произошедшее с его телом, не позволило это сделать. Ланкаст был мёртв.
 Джо попятился от него, но упёрся спиной в дверь. Выскочил в коридор. Пола Питтис что-то говорила в летней комнате, но он не понял о чём. Джо метнулся в спальню напротив. В какой-то момент ему показалось, что он сейчас упадёт на спину и задёргается, колотя руками и ногами по полу, а после станет раздирать ногтями собственное лицо.
 Дон Хислоп издавал какие-то звуки. Он был жив, но и с его телом что-то случилось. Он не встал до сих пор, потому что не мог двигаться. Он заснул, лёжа на спине с руками, сложенными на паху, голову повернул вправо, и ухо, щека, висок были скрыты подушкой. Джо разделся до трусов, прежде чем лечь, одеяло стянул до самого пояса.
 Джо чиркнул зажигалкой. Прежде чем появилось худосочное пламя, ему пришлось повторить движение раз пять. В полумраке блеснули глаза Дона. Нечеловеческий испуг переполнял их. Парень проснулся. Слышал крики в доме, но встать не мог. Джо присел рядом с тахтой, чтобы Дон видел его, не косив глаза.
 -Что с тобой, Дон? - спросил Ирл. Уму хотелось заорать во всё горло. Это не было ни сном, ни абсурдом, но и реальностью не должно было быть.
 Дона распирал ужас, он спешил, поэтому слова сливались в мутный поток; глаза будто хотели выскочить из неподвижного тела.
 -Не спеши, Дон, не спеши, я не понимаю, - Джо неимоверным усилием заставил себя внятно говорить. Его охватила жуть, когда он смотрел в эти тёмные глаза, вращавшиеся с неестественной скоростью. - Я с тобой, и Глэдис, и Пола. Мы все здесь. Мы никуда не ушли. Мы тебе поможем, не волнуйся. Поверь, обязательно поможем. 
 -Я хочу... встать... - Хислоп говорил искажённо, его голос с трудом узнавался, но появление Ирла и его обещания подействовали, он кое-как контролировал себя. 
 -Не могу... Что со мной? Где все? 
 Джо вспомнил о Джесси и Николь. Вдруг им нужна помощь? Дон имел возможность дышать - он не мог задохнуться. А вот девушки... 
 -Дон, я сейчас. Только найду Краузе и... 
 Хислоп заверещал, словно Джо достал нож и помахал у него перед носом. Его нельзя оставлять. Этот вопль требовал Ирла остаться.
 -Дон, я не ухожу. Нет. Я с тобой. Всё в порядке, Дон... 
 Ирлу пришлось едва ли не упереться носом в его лицо, Хислоп скулил, негромко, но жалобно - нехватка воздуха не позволяла особенно расходиться.
 Долго так тянуть нельзя. Ирл встал, открыл дверь, несмотря на усилившиеся звуки со стороны Хислопа, и крикнул: 
 -Пола, иди сюда! 
 Когда она появилась, напуганная, бормоча что-то насчёт Вика, что его нельзя оставлять, он схватил её за руку и втащил в спальню, чувствуя неосознанное сопротивление девушки. 
 -Я понимаю... - он прерывался, когда вдыхал; казалось, неудобное положение Хислопа, не позволявшее полноценно наполнять лёгкие воздухом, передавалось ему - Джо как будто что-то душило, а хрипы парализованного одноклассника дополняли реальность ощущения. - Вик... ему плохо.... Но тут... Пола, побудь с Доном, он не может двигаться. Я не знаю, что с ним, но нужно проверить девушек. Он боится, что его оставят одного... 
 -Но почему? - пробормотала Питтис; из неё исходило желание убраться подальше из этой комнаты, и, по-видимому, из дома. - Как это случилось? 
 -Побудь с ним, - вместо ответа крикнул Ирл, выскакивая в коридор.
 Джесси молчала. Николь лежала на правом боку, повернувшись лицом к стене. Джесси - спиной к подруге. Из летней комнаты доносился плач Варады. Лишь Джо переступил порог спальни, кто-то из девушек подал голос - глухое мычание, которое получается у человека с закрытым ртом, пытающегося говорить. Другая молчала. Джо приблизился, щёлкнув зажигалкой.
 На него смотрели мутные глаза Джесси Краузе. Первые доли мгновения, почти убедившие, что девушка мертва, сменились облегчением. Звуки шли от Николь Рекки, а Джесси молчала. Её глаза повернулись из стороны в сторону, напоминая куклу, и Джо догадался, что девушка до сих пор пьяна, и хотя проснулась, вряд ли понимает, что произошло. А Николь замычала ещё громче. 
 Джо отодвинул столик, стоявший вплотную к спинке кровати, чтобы приблизиться к Николь, увидеть её лицо. Джо вдруг испытал острый приступ стыда, более сильный, чем страх. Ему показалось, что его кто-то схватил за шиворот, вырывая из пучины тёмной воды, подставив пронизывающим лучам солнца. Здесь была Николь! ЕГО девушка! Вырванный из сна ругнёй Дориго и Оливера, буквально поражённый тем, что кто-то из одноклассников тяжело ранил ножом другого, он столкнулся с новым трупом, а после с парализованным во сне людьми. И всё-таки болезненный укол стыда выглядел более чем справедливым. Потому что он ЗАБЫЛ! Не так, как забывают о людях - он знал, что Николь здесь, что она спит, и, тем не менее, забыл. Что она является его подругой! Выбежав из летней комнаты, он должен был сначала бежать к своей девушке, и, хотя естественно было беспокоиться обо всех, находившихся в доме, Джо Ирл уже корил себя, как если бы из-за его промедления с Николь случилось то, что он теперь наблюдал.
 -Николь, девочка... - он понял, что вот-вот расплачется. - Прости меня, моя милая.
 Она заплакала. Плач как-то странно звучал, заключённый в темницу тела; он бился, как ребёнок, не имея шансов пробить выход. Боясь обжечь девушку зажигалкой, отводя дрожащую руку, Джо перегнулся через спинку кровати, прижался щекой к её лицу. Ему показалось, что он почувствовал тёплую капельку. Если это и была слеза, то оказалась она в полном одиночестве.
 Он говорил какие-то ласковые слова, пытался насколько возможно успокоить девушку, но мысли были о другом. Не умрёт ли она? И что с ней случилось? 
 Неожиданно память выхватила отдельные обрывки прошлого. Они встречались почти восемь месяцев, до сих пор не спали вместе, и Джо даже не заикался об этом. Первые несколько месяцев он вообще воспринимал её, как друга. Совместные прогулки доставляли удовольствие, общение было приятным, но Джо ещё долго не хотел признать, что для дружбы - это многовато. Он никогда в открытую не говорил, что Николь - его половина, в компании своим вниманием не выделял среди других. И теперь жалел об этом. 
 Как будто из другого мира послышался крик Глэдис: 
 -Джо! Где ты, Джо, чёрт возьми! Мне кажется Вик... он не дышит! Джо, иди сюда!
 Минуту Ирл никак не реагировал на этот вопль.
 -Не плачь, Николь. Норм и Тельма вызовут ''скорую''. Тебе помогут. Обещаю. Продержись немного. Прости меня, я сейчас вернусь. Мы все - рядом. 
 -Он не дышит, - пролепетала Варада, - как только Джо появился. - Он умер. 
 -Тише, ты пугаешь Николь, - бросил Ирл, опускаясь на колени. 
 Рубашка Оливера спереди полностью пропиталась кровью. Спазмы желудка заставили Джо отпрянуть и потушить пламя зажигалки. Нельзя быть окончательно уверенным, но больше шансов, что Вик только что скончался от двух ножевых ранений, одно из которых, наверное, задело сердце.
 -Господи! - вскрикнула Глэдис. - Да что это такое!? Вика убили! А они... они не могут встать! Они ничего не могут! Они... 
 В летнюю комнату вошла Пола Питтис. 
 -Джо, я попробовала поднять Дона... Он даже не смог пошевелить рукой!
 Ирл не выдержал и заплакал.
 -Энди умер! Он... он лежал на животе... лицом в подушку.... Он задохнулся! Энди задохнулся! 
 Обе девушки застыли, неверие застыло в их глазах, они замерли, словно нужно было время, чтобы понять смысл этих слов. 
 -Это сделал Дориго! - выкрикнула Глэдис. - Этот подонок сначала задушил Энди, потом приставал ко мне, и когда Вик.... 
 -Он не задушил Энди, - сквозь слёзы пробормотал Ирл, качая потяжелевшей, раздувшейся головой. - Энди парализован и не смог повернуть голову. Энди задохнулся во сне. 
 Но Варада не собиралась останавливаться: 
 -Этот ублюдок Дориго что-то подмешал нам! В пиво или ещё куда! Я знаю! Он сделал это специально! Выждал, пока все опьянеют и подсыпал какие-то отравы! Он водится с Нильсеном, тем, что уехал из Сандерленда лет пять назад. Нильсен торгует наркотиками, у него Дориго и взял то, чем нас хотел отравить. 
 -Но как он это сделал? - Пола переводила взгляд с подруги на мёртвого одноклассника, и её лицо было ужасно искажено. - И зачем? Зачем он на такое пошёл? 
 -Потому что он - ублюдок! 
 Это было не самое лучшее объяснение, но Джо, мысли которого уже перемещались на Николь, теперь внимательно слушал Вараду. Девушка предлагала свой вариант случившегося, и кое-что в её словах не было лишено смысла.
 -Парализовало Дона, Энди, Николь и Джесси. С остальными всё в порядке. Мы с вами двигаемся. Меня, правда, мутит, но это я просто перебрала пива. Он как-то успел каждому из них, - Глэдис показала рукой внутрь дома. - Что-то подсыпать. Откуда мы могли это знать? За ним ведь никто специально не следил. Он и ко мне приставал, как будто знал, что никто не помешает.
 Пола Питтис слушала подругу, чувствуя, как появляются некоторые сомнения, но Глэдис говорила слишком быстро, будто не желала, чтобы её перебивали. 
 -Дориго совсем сошёл с ума! - продолжала Варада. Он заранее задумал это. Я не знаю зачем, но он это сделал.... 
 -Постой, Глэдис, вклинился в её обвинительный монолог Ирл. - Обожди. Но мы ведь все пили пиво. И банки брали из одного ведра. Мы постоянно находились вместе. 
 -Да, все пили. Кроме Дориго. Он весь вечер ходил с одной банкой. Я заметила, не знаю, как вы - он допил её перед тем, как мы стали ложиться спать. Ага, он не пьёт? Ну, конечно, конечно, он всегда считал себя великим футболистом, но, по-моему, в такой день можно и расслабиться. 
 -Тогда почему с нами ничего не случилось? - спросила Питтис. Хоть ей и не приятен Дориго, но она просто не могла поверить, что он сознательно отравил всех ребят, пришедших в её дом. 
 Варада колебалась не больше двух секунд: 
 Он использовал какой-нибудь порошок, и всё это проделал в спешке.... Некоторым из нас он... подсыпал слишком мало. Или мы просто пили меньше всех. 
 -Не скажешь, что Вик пил мало.
 -Да. Но всем и невозможно подсыпать. Кто-то должен был проскочить. 
 Все трое замолчали. Пола вдруг ужаснулась, - они стоят и обсуждают, каким образом Дориго устроил Варфоломеевскую ночь, а рядом находятся два трупа и трое неподвижных беспомощных людей. От одной мысли можно сойти с ума, но нет, она даже не впала в истерику, хотя с Глэдис что-то похожее творилось четверть часа назад. Им нужно время, и всё происходит слишком быстро, чтобы остановиться и осмыслить? Наверное, так. Значит, самое плохое - впереди. 
 -Не может быть, - тихо пробормотал Джо, но обе девушки отлично его расслышали. - Я всё равно не верю. 
 Варада неожиданно схватила Ирла за рубашку на груди и... зарыдала. Пола стояла, чувствуя как безумие передаётся, словно зараза. Ей показалось, что она слышала грудные вопли Дона Хислопа. Не к месту возник вопрос: что будет с Тельмой, когда она узнает всё? 
 -Джо, он сбежит, - закричала Варада в лицо Ирлу. - Этот ублюдок сбежит прямо ночью! У него нет машины, но он возьмёт любую и уедет на все четыре стороны. Куда угодно, не обязательно в Нью-Йорк, и его не найдут. Если ты не остановишь его, Джо, он сбежит. Убийца сбежит. Ты понимаешь? Ещё есть время. Пошли прямо сейчас - я пойду вместе с тобой. Я могу понадобиться. Я выцарапаю ему глаза. Он зарезал Вика! Из-за него задохнулся Энди! Он.... 
 Ирл крепко прижал девушку, брызгавшую ему в лицо слюной и не замечавшую этого. 
 -Тише, Глэдис. Тише. Они всё слышат. И Дон, и Николь. Не пугай их.... 
 -Он должен ответить, - устало прошептала Варада в грудь Ирлу. - Если не поторопимся.... Дориго всегда заботился о своей шкуре, хитрая бестия. Он не станет дожидаться, пока ему застегнут наручники. 
 И Джо принял решение. Несмотря на протесты Питтис. Сейчас придут Тельма и Норм. Они помогут. Главное - не отходить от парализованных одноклассников. 
 -Я не смогу. Не оставляйте меня одну! - вскричала Пола. 
 -Мы должны, - возразил Ирл. - Вас будет трое, а пока побудь с Николь, прошу тебя, Пола. 
 Несмотря на спешку, Ирл не упустил одну важную деталь. 
 -Пола, я знаю, у твоего отца должно быть ружьё. Где оно? 
 -В спальне родителей. 
 -Пошли. Я возьму его. 
 3



 Они стучали уже в третий дом, удаляясь от места вечеринки. В двух предыдущих им никто не открыл. Они не слышали внутри ни шагов, ни голосов. Правда, Тельме почудился в доме Фреда Морроса детский плач, но она подумала, что ошиблась. 
 По Кленовой улице дома стоят обособленно, некоторые через расстояние в четверть мили. Видимость с каждой минутой улучшалась, но было ещё темно. Дверной звонок не работал, и Норму пришлось стучать в парадную дверь кулаком. 
 -Мистер Моррос! Это я, Норман Хартсон. У нас несчастье - ранен Вик Оливер. А телефон в доме Полы Питтис неисправен. Нужна ''скорая'', очень срочно. 
 Хартсон говорил громко, рассчитывая, что его слова позволят сохранить драгоценные минуты, столь необходимые сейчас его другу - Моррос откроет сразу, а не будет осторожничать, пытаясь сначала рассмотреть ночных визитёров. 
 Ответом ему была ночная тишина. 
 -Никого нет, - пробормотала Тельма Денилсон. Сегодня нам не везёт полностью. Телефон сломался вовремя, и тут глухо. 
 -Неужели вообще никого? 
 Тельма не ответила. В этом не было ничего удивительного - сегодня воскресенье, и мало ли куда уехали люди. 
 Когда у второго дома Хартсону снова пришлось стучать, у Тельмы что-то шевельнулось. Что-то неприятное. Этот дом тоже молчал. Звонок - ерунда. Просто по всей улице отключили электричество. 
 Им пришлось идти к следующему дому. Ещё двести метров. Тельма запыхалась и попросила перейти на шаг. Норм был только рад её просьбе - он задыхался ещё сильнее. 
 -А если и тут никого не будет? - вдруг спросили Тельма, когда они достигли третьего дома. 
 -Брось, - неуверенно возразил Хартсон. - Всей улицей на уик-энд не уезжают. 
 Однако пять минут спустя это стало реальностью. Следующий дом через четверть мили, его отсюда и не видно. Они посмотрели друг на друга. 
 -Что за чёрт? - пробормотал Хартсон. - Я не понимаю, как такое возможно? Нам боятся открывать? 
 Тельма дотронулась до его плеча. 
 -Норм. Я слышала.... Мне показалось, что я слышала у Морросов детский плач. Я подумала, что ошиблась. Но теперь.... Теперь я не уверена. 
 Норм ничего не сказал. Он смотрел на неё и прерывисто дышал, не в силах восстановить дыхание. 
 -Я не знаю, что случилось, - продолжила мысль Денилсон. - Но это очень странно. Я тоже не верю, что три семьи уехали. И говорю тебе, у соседей Полы кто-то плакал. 
 -У Морросов разве есть маленькие дети? 
 -Конечно. Мальчик лет пяти-шести. Старшая дочь давно уехала из Сандерленда. И ещё есть девочка лет десяти. Может, она и плакала. 
 -У Вика течёт кровь, - как бы напоминая, произнёс Хартсон. 
 -Надо возвратиться, Норм, - твёрдо сказала Тельма, удивляясь своей решительности. Она что-то чувствовала - интуиция нашёптывала какие-то слова, но слишком уж неразборчиво, чтобы можно было понять. В голове крутились мысли о Доне. Но не печаль, не ностальгия, что-то другое. Возможно, просто беспокойство о нём. И оно усиливалось. Она должна его увидеть. - Мне кажется, что у Морросов не всё в порядке. 
 -Но, если ребёнок плакал, кто-то должен был его успокоить. Неужто оставили одного на ночь? 
 -Не знаю, Норм. Давай вернёмся и постучим ещё раз. Если мне всё-таки показалось, мы просто разобьём окно, чтобы добраться до телефона. После короткой паузы она добавила. - У нас нет другого выхода - Вик истечёт кровью. Фред Моррос ничего нам не предъявит, когда узнает в чём причина. 
 Не дожидаясь ответа Хартсона, Тельма повернула назад. На этот раз в дверь стучала она. Её беспокойство усилилось. Ей мерещился плач, но слишком тихий, чтобы утверждать, что он реален. 
 -Ну что? - она сошла с крыльца к замершему Норму.   Вдруг Фред просто не хочет открывать? - сделал последнюю попытку Хартсон; очень ему не хотелось вторгаться в чужой дом таким способом. 
 -С какой стати? - веско спросила Тельма. 
 -Например, у него депрессия или ужасно болит голова? 
 -Не дури, Норм. Ты ведь всё сказал, когда мы стучались в первый раз. Нужно спасать Вика! Господи, он ведь умрёт! 
 Норм Хартсон колебался. Тельме стало невмоготу. 
 -Если ты боишься, я сама это сделаю, - заявила она довольно резко. 
 Эти слова заставили Хартсона действовать. 
 -Обожди. На всякий случай я проверю заднюю дверь, - он тяжело вздохнул. - Мало ли что. 
 Вот невезение, подумала Тельма, когда, идя вокруг дома вслед за Нормом, увидела, как он спокойно открыл стеклянную дверь, ведущую в кухню. Они намотали целую милю, а ведь могли сразу поступить именно так. 
 -Открыто, - удивлённо пробормотал Хартсон, повернувшись к Денилсон. - Значит, кто-то в доме? 
 Да, хотела сказать Тельма, но вместо этого прошептала: 
 -Ищи телефон.
 В доме было гораздо темнее. Хартсон выудил из кармана рубашки зажигалку. Телефон обнаружился на стене в кухне. Норм брал трубку, когда Тельма услышала детский прерывистый плач. Пока Норм набирал номер, девушка нашла двух детей. Мальчик был скрючен в неимоверной позе, девочка свернулась калачиком, оба - совершенно неподвижны. Мальчик плакал, и плач звучал неестественно, девочка спала. Тельма хотела успокоить мальчика, но передумала. Она могла напугать его ещё сильнее. 
 Её позвал Хартсон и стал что-то объяснять. Телефон и у Морросов вышел из строя. Тельма почти не слышала его. Неприятное чувство усилилось, стало слишком реальным. Вместе с Нормом она обыскала другие комнаты. И не ошиблась: ещё двое, лежащих на кровати людей, супруги Моррос. Женщина протяжно завывала - от ужаса она ничего не соображала. Тельма попыталась помочь ей подняться, но из этого ничего не вышло. Женщина заскулила ещё громче. Норма вывела ошалевшего от увиденного Норма на кухню. 
 -Что с ним такое? - прошептал Хартсон, его лицо выделялось белым расплывчатым пятном. 
 -Не знаю, - у Тельмы внутри всё сжалось. - Они просто лежат и не могут встать, но они... живы, - она с трудом заставила говорить себя более внятно. - Послушай, Норм, надо рассказать всё ребятам. Там... в тех домах... нам тоже никто не открыл. 
 Хартсон попятился. Он открыл рот, как бы желая возразить, но Денилсон опередила его. 
 -Я вернусь к нашим, а ты побудь с детьми.... 
 -Я не останусь здесь один, Тельма, - тут же отрезал Хартсон, едва сдерживая крик. 
 -Ладно, - времени спорить не было. - Надо всё им рассказать по быстрее. 
 Они побежали, несмотря на одышку. Перед глазами у Тельмы стояло скрюченное тело мальчика. 
 4


 Четверо мальчиков Фардо, простояв без единого движения почти сутки, покинули двухэтажный дом, лишь только мужчины Фардо двинулись следом за вытягивающейся рукой Младенца. 
 Томми и Тони вошли в заросли кустарника в западной части пустыря и принялись ломать ветки, набирая их в охапку. Бледные лица казались изящными масками, мальчики работали очень быстро, не останавливаясь ни на секунду. Они не разу не оглянулись по сторонам. 
 Ронни и Тимми углубились в лес между пустырём и Грин-роуд. Их руки обрывали громадные лопухи у самых корней, складывая в аккуратные стопки. Через некоторое время Ронни удалился, унося одну из этих спрессованных кучек. Он зашёл в двухэтажный дом и поднялся в спальню к Младенцу. 
 Здесь уже были раскинуты ветви жимолости, укрывавшие пол живым ковром. Ронни положил принесённое на кровать и стал укрывать Младенца, беря по одному лопуху. Вскоре Младенец перестал шевелиться. Он затих под широкими листьями, смутно угадывались лишь его очертания. Ронни возвратился к Тимми, где его ждали ещё три спрессованных кучки лопухов. Он взял одну и продолжил начатое. 
 Работа продолжалась почти до полудня. Четверо подростков без устали таскали в дом ветви кустарников и даже мелкие деревца, разбавляя это травой. Они не допускали пауз. Когда комната, где находился Младенец, оказалась забитой настолько, что в неё стало трудно войти, они перешли к другим частям дома, работая подобно налаженным механизмам. 
 Рука, тянувшаяся из окна, искривилась так, что после оконной рамы под прямым углом вжалась в стену, снова преломляясь у самой земли. Отрезок руки, видневшийся на тыльной стороне дома, постепенно темнел, изменяя цвет на бледно-зелёный, как бы растворяясь в стене. 
 Теперь никто, подошедший вплотную к дому, не смог бы заметить нечто, отдалённо похожее на человеческую руку.ГЛАВА 6 

СПЯЩИЙ ГОРОД

1


 Кирпичное одноэтажное здание, расположенное в полном одиночестве в конце Летней улицы, где она сливается с Грин-роуд, являет собой южный форпост города. Здание состоит из кафе ''Элмайра'' и автозаправочной станции, обращённой фасадом на шоссе. Позади бензоколонки пристроен обширный гараж, где находится ремонтная мастерская.
 Хью Тарбелл, тридцати семи лет, работавший в основном в ночные смены, чувствовал, что вот-вот заснёт даже стоя. Ночью он ощущал себя бодро; как и раньше, он всегда высыпался днём и не закрывал глаза ни на минуту, пока его не сменяли. Бензоколонка --единственное, что было открыто в Сандерленде круглосуточно. Хотя городишко хирел, каждую ночь здесь останавливались минимум три-четыре автомобиля. 
 На этот раз после полуночи Хью обслуживал две машины, последнюю, в которой он сменил свечи, около  двух часов. 
 Спустя час с небольшим пропал свет. Тарбелл решил, что тоже самое произошло во всём городе. Несмотря на темноту, Хью бодрствовал. И вот теперь, около семи часов, ему стало невмоготу. Он не хотел, чтобы кто-нибудь обнаружил его спящим, поэтому боролся до конца, вышел на свежий воздух, но и это не помогло. Его буквально клонило к земле. 
 Тарбелла должен был сменить его двоюродный брат Рональд Крейн. Это произойдёт примерно через час, и Хью понял, что не выдержит. Он решил звонить Рональду и попросить приехать его пораньше. Крейн не откажет; если он уже встал, то, быть может приедет сразу. 
 Когда Тарбелл убедился, что телефон не работает, он чертыхнулся и махнул на всё рукой; он ни разу не помнил, чтобы засыпал на ходу, такое впечатление, будто не спал несколько суток подряд. Хью растянулся на составленных в ряд стульях, подложив под голову небольшую замусоленную подушечку. 
 Когда его разбудил стук в окно, ему показалось, что прошло не более пяти минут. 
 -Тут что, все поумирали, - пробубнел снаружи недовольный мужской голос. 
 -Эй! Прижавшись к стеклу лицом, кто пытался рассмотреть нутро заправочной станции сквозь жалюзи. 
 Тарбелл неловко поднялся, ещё придавленный осколками сна, шатаясь, достиг двери и вышел из здания. Человек, прильнувший к окну, выпрямился, и по лицу его пробежал лёгкий испуг, судя по всему от неожиданности. Затем выражение сменилось на растерянную улыбку. 
 -О.... Хоть кого-то мы встретили в этом сонном городишке. 
 Перед Тарбеллом стоял рыжеволосый долговязый парень не старше двадцати двух лет. 
 -У вас тут, наверное, принято отсыпаться в воскресенье, - заискивающе улыбаясь, прогудел он. - Ни одной души вокруг. 
 За его спиной из-за угла закусочной бесшумно вышел ещё один. Тарбел почувствовал лёгкий укол беспокойства. Второй был постарше, голова была повязана чёрным платком, длинные темно-каштановые волосы стянуты на затылке в пучок. Он не улыбался, смотрел, щуря глаза, и они Тарбеллу не понравились. Хью понимал, что они не местные, но в таком случае перед заправкой должна была стоять машина. 
 -Сэм, что... - проговорил второй, но запнулся, увидев, что рыжеволосый не один. 
 -Шон, - улыбающийся Сэм шагнул в сторону, разворачиваясь к своему приятелю. - Нам повезло - бензоколонка открыта. Ты оказался прав. 
 Парень в чёрном платке сразу приблизился к Тарбеллу, поздоровался. 
 -С нашей машиной что-то случилось, - произнёс он. - Заглохла посереди дороги и все. Как будто бензин кончился, даже не дёрнулась. Вы нам не поможете? Я так и не понял в чём дело? 
 Хью слегка расслабился. Вместе с ними он вышел к дороге. Вдалеке, почти у самого перекрёстка Летней и Тополиной улиц к обочине приткнулся белый автомобиль. Рядом с ним стояла девушка. С такого расстояния Тарбелл не мог её рассмотреть, отметив лишь, что она в джинсах и блузке. 
 Присутствие девушки ещё больше успокоило Тарбелла, он даже спросил себя, какого дьявола так напрягся. Он, конечно, отлично помнил прошлогодний рассказ старого приятеля, жившего в таком же крохотном городке в Индиане о банде сопляков, возомнивших себя крутыми рокерами. Они завернули по дороге утолить жажду пивом, но продолжение оказалось гораздо менее спокойным. Однако эти ребята в самом деле не выглядели опасными. 
 Рыжеволосый попытался пригладить торчавшие в беспорядке волосы и пояснил, будто оправдываясь: 
 -Машина - класс. Она хоть и не новая, но отлично бегает.... Вы должны нам помочь. 
 Втроём они двинулись по Летней улице. 
 -Откуда вы? - Хью посмотрел на рыжего Сэма, но ответил его приятель: 
 -Из Айовы, - и после паузы добавил. - Давенпорт. 
 Тарбеллу показалось, что парень заколебался, прежде чем сказал название города. 
 -Путешествуете? 
 -Так, - рыжий смешно скривился, пожимая плечами, опять пригладил непослушные волосы. Захотели отдохнуть недельку на берегу океана где-нибудь в Мэне. Вот и шпарим по прямой. 
 Продолжил за него Шон: 
 -Не рассчитали немного, стемнело, а остановиться негде. Гостиницы дорогие, думали меняться и ехать всю ночь. Да тяжеловато, глаза липнут, и дорога плывёт. За ночь вымотались, а тут указатель на Сандерленд. Я рассчитывал, что здесь будет какой-нибудь дешёвый мотель. 
 -Я предложил, - с едва заметным самолюбованием вставил Сэм, - Коре неплохо. Повалилась на заднем сидении и сны смотрит. А я подумал и говорю Шону, давай остановимся в первом попавшемся месте, снимем номер, растянемся на кроватке, как нормальные люди, и будем дрыхнуть сколько влезет. 
 Тарбелл непроизвольно задался вопросом, почему они не позаботились о ночлеге заранее. Автострады национального значения изобилуют местами, где можно остановиться в любой момент. Скорее всего два парня и девушка, не имевшие представления о Сандерленде, но свернувшие к нему из-за отсутствия выбора, двигались по второстепенным дорогам. 
 Они приближались, и Тарбелл видел, что это ''додж''. 
 Шон объяснил, что как только они въехали в город, всюду погас свет. Проплутав по Центральной улице и обнаружив всё закрытым, они решили выехать за пределы города и ночевать в машине. После очередного перекрёстка ''додж'' внезапно заглох. 
 Не зная, где находятся, они стали ждать утра, тем более, что и Сэм, и Шон из-за потребности во сне уже плохо соображали. 
 Тарбелл решил, что в Сандерленд они попали с девятого шоссе, а к центру поднялись по Весенней улице, в противном случае, они бы не проехали мимо автозаправочной станции, и Хью увидел бы их ещё ночью. 
 Девушка была не старше семнадцати. Глаза выглядели заспанными, длинные светлые волосы кое-как причёсаны. Она устала ответила на приветствие Тарбелла, достала сигарету и закурила, отвернувшись. Было видно, что её не очень-то радовала идея застрять в такой дыре. 
 Тарбелл поднял крышку капота, проверил свечи и карбюратор, слушая лепет рыжеволосого Сэма, утверждавшего, что ''додж был в полном порядке, когда они уезжали из дома. 
 В течение четверти часа Хью выискивал неисправности, убеждаясь, что все системы автомобиля должны функционировать. Сэм смолк, следя за лицом Тарбелла. 
 -Не знаю.... - неуверенно пробормотал Хью. 
 Рыжеволосый предупредительно подал ему тряпку, Хью вытер руки и перевёл взгляд с Сэма на Шона и обратно. Девушка повернулась, бросив крохотный окурок на асфальт, который почему-то держала уже минут десять, и вопросительно посмотрела на Тарбелла. 
 -Ничего не могу сказать, - Хью развёл руками. - По-моему, вашему ''доджу'' нужен специалист уровнем повыше. Обычно чем-то подобным занимается мой двоюродный брат... 
 -Ему можно позвонить прямо сейчас? - быстро спросил Шон. 
 -Телефон на бензоколонке не работает... - Тарбелл резко замолчал, поднеся руку к лицу. 
 Без десяти девять! Рональд должен был сменить его час назад! Кроме этого Тарбелл вдруг осознал, что закрыта Элмайра''. Элвин Черток даже в выходные открывал кафе не позже восьми часов. 
 Если бы ни удивление, Хью сказал бы, что чувствует нечто более серьёзное, чем просто беспокойство. 
 -Чёрт возьми, - вырвалось у Тарбелла. - Рональд должен быть уже здесь. Его работа начинается в восемь. 
 -В чём же дело? - спросил Шон. 
 -Не знаю. Может с ребёнком что-то... или с женой. Он, наверное, мне звонил, но у нас нет связи. 
 -Вообще-то у нас мало времени, мы спешим, - пояснил Шон. - Как вы думаете, можно позвонить вашему брату из этих домов? Мы согласны заплатить чуть больше, если он сразу же займётся нашей машиной. 
 -Это... ни к чему, - промямлил Тарбелл и повернулся к одному из двух домов, что они миновали, идя от ''Элмайры''. - Подождите меня, я сейчас. Сказать по правде, Рональд нужен мне не меньше вашего. 
 Он быстро направился к дому Элроя Вебера. Свернув на подъездную дорожку, он оглянулся. Все трое внимательно следили за ним. Звонок не работал - электричества до сих пор не было. Тарбелл постучал. Внутри не раздалось ни одного звука. Тарбелл поскрёб подбородок, постучал ещё раз. 
 Он пожал плечами. Бросив взгляд на ребят у ''доджа'', Хью наискосок пересёк дорогу, приблизился к дому соседей Вебера и воспользовался дверным молотком. 
 Никто не открыл ему. Хью немного потоптался на крыльце, затем неуверенно пошёл к дороге. У почтового ящика он остановился. По внешним признакам трудно было судить, надолго ли уехали обе семьи, но то, что дома пустовали, было очевидным. 
 Внезапно Тарбелл вспомнил, что в обоих домах вчера поздно вечером горел свет. Несмотря на наличие сортира в здании, Хью изредка, лишь только темнело, справлял малую нужду на противоположной стороне Грин-роуд. Возвращаясь к ''Элмайре'', он видел всего два ближайших дома и непроизвольно обращал на них внимание; смотреть, в принципе, больше было не на что. Дома каким-то образом отпечатывались в памяти. Хью был уверен, что не ошибается. Обе семьи, Элрой и Ребекка Вебер, у которых четверо детей, Том и Джанет Милеус с двумя взрослыми сыновьями, были вчера дома. 
 Хью вспомнил, что целый час он проспал и поэтому вполне мог не услышать проехавший мимо автомобиль. 
 К нему приближался Шон. 
 -Сплошное невезение, - сказал ему Тарбелл. - По-видимому, и те, и другие, уехали рано утром. Позвонить не удастся, - он взглянул на часы: ровно девять. - Наверное, мне придётся самому съездить к Рональду, я уже начинаю беспокоиться. Он никогда не опаздывал. 
 -Вы не против, если я проеду с вами? Я хотел бы лично поговорить с вашим братом. Или сразу позвонить на ближайшую станцию техобслуживания. 
 -Хорошо. Сейчас я возьму машину. 
 Тарбелл вернулся на бензоколонку, взял ключи от ''плимута'', запер дверь. Как и Рональд, Элвин Черток до сих пор не объявился. Надо обернуться поскорее. 
 Старенький автомобиль чихнул, будто пробуждаясь ото сна, завёлся, и Хью вырулил с небольшой стоянки перед гаражом на Летнюю улицу. 
 Неожиданно ''плимут'' задёргался, напоминая раненое животное, пытавшееся продолжить бег. Автомобиль заглох на мгновение, завёлся, но через пять метров заглох снова. Прокатившись по инерции ещё немного, машина Хью остановилась. 
 Тарбелл некоторое время сидел и смотрел на парня в чёрном платке, неподвижно стоявшего посереди дороги. 
 2


 Винс Пагли вздрогнул. Уже рассвело. 
 Он сидел в кресле-качалке на веранде своего дома. Сквозь прозрачные тюлевые занавески он видел улицу и дом через дорогу. Старик ждал Джона Себина. 
 Шериф обещал заехать к нему сразу после посещения семей Фардо. Это было несложно - дом Пагли находился по пути. 
 Винс, не спавший всю предыдущую ночь, после визита к Себину, продолжал бодрствовать и днём. Ожидание жгло его, смутная тревога не позволяла ни разу прилечь на кровать. Часов в пять вечера он устроился на веранде, уверенный в приезде полицейских с минуты на минуту. Время шло, но Летняя улица оставалась пустынной. Он лишь увидел своих соседей Маклюров, приехавших домой. Незаметно Пагли заснул. 
 Уже взошла луна, когда он проснулся. Было около одиннадцати часов. Он почувствовал себя отдохнувшим, однако, это оказалось перечёркнуто тем, что он так и не увидел шерифа. У него мелькнула мысль узнать у Веры, не приезжал ли шериф, но он тут же отбросил её. Скорее всего жена спит, к тому же она обязательно разбудила бы его в случае необходимости. 
 Несколько минут он боролся с желанием позвонить шерифу домой. И передумал. Он не хотел попасть в неудобную ситуацию - там могли уже спать. Проще было бы объяснить всё тем, что Себин забыл заехать к нему. Либо ему стало не до старика. Хотя Пагли с трудом принимал подобные объяснения, ему пришлось взять себя в руки. Винс успокоил себя тем, что завтра всё узнает. 
 Он не спал всю ночь. Как приведение, он бесшумно расхаживал по дому. Пагли понял, что весь день неосознанно подавлял страх. Не беспокойство, а именно страх. Пока слух ловил приближающийся ''форд'' шерифа, страх подобно неповоротливому хомячку сидел в клетке; когда же наступила ночь, и Сандерленд затих, хомячок как-то протиснул своё жирное дряблое тельце сквозь прутья, на глазах превращаясь в крупную зубастую крысу, считающую человеческую кровь деликатесом. Старик предчувствовал нечто, как стал с некоторых пор знать о приближении ненастья, когда старые кости выкручивало из суставов. 
 Перед рассветом прямо-таки жестокая потребность во сне внезапно усадила его в кресло-качалку и накрыла сознание. 
 Теперь он понял, что солнце давно встало. Пагли стал разминать затёкшее тело. При свете дня ночные терзания казались не такими цепкими. Он даже успокоился в некоторой степени. Чтобы окончательно взбодриться, он вышел на свежий воздух и остановился у крыльца. 
 Было очень тихо. Взгляд его скользнул по окнам дома соседей. Маклюры ещё не вставали. 
 Что-то заставило повернуть голову вправо. 
 По Летней улице к нему приближались трое. Пагли сразу узнал Хью Тарбелла. За ним шли двое парней, которых Винс не знал. Пагли обратил внимание на то, что они всё время оглядывались по сторонам. Пока они его не видели. Старик несколько удивился, почему Хью идёт пешком да ещё в сопровождении двух явно нездешних парней. 
 Первым его заметил плотный коренастый парень в чёрном платке. Он быстро что-то сказал, Тарбелл оживился, вытягивая шею, и когда он увидел Пагли, его лицо как-то изменилось. Сокращая расстояние, он поспешил к старику, а двое парней сбавили шаг, затем остановились. 
 -Здравствуй, Хью. У тебя что-то случилось? 
 -Господи, хоть вы дома, - вырвалось у Тарбелла, когда он протягивал старику руку. 
 -А в чём дело? 
 Сбивчиво, но быстро Тарбелл объяснил. Сегодня плохой день, сказал он. У парней, приехавших из другого штата, сломалась машина, затем ''плимут'' самого Хью заглох после того, как выехал со стоянки. Хью так и не нашёл неисправность ни в одной из машин. Рональд Крейн отсутствовал, хотя должен быть на бензоколонке с восьми часов. 
 -Мы зашли в четыре дома, - продолжал Тарбелл. - Но ни в одном из них никого нет. Нам даже неоткуда позвонить Рональду, и мы идём к нему пешком. 
 Внутри у Пагли что-то шевельнулось. Почти незаметно. 
 -Ты заходил к Гамильтонам? - спросил он Тарбелла. 
 -Да, к ним и к Кассо. Никого. У Кассо закрыты ставни, как будто они ещё спят. Но дом пуст - я долго стучал. 
 -Странно, - пробормотал Пагли. 
 Он знал, что Гамильтоны сейчас в городе. Они - настоящие домоседы, их всегда можно застать дома, особенно в воскресное утро. Насчет других Пагли ничего не мог сказать. 
 -Можно, я позвоню от вас брату? 
 -Конечно, Хью. Пройди. 
 По лицу Тарбелла Пагли догадался о неисправности своего телефона. Хью ничего не сказал, лишь нахмурился и аккуратно положил трубку. 
 -Я думаю, - пробормотал Пагли. - Во всём городе прервалась телефонная связь. 
 -Да, наверное. Ну, что ж, спасибо, мистер Пагли. 
 -Не за что, Хью.
 -Пойдём прямо к Рональду. Тут немного осталось. 
 Пагли провёл его и закрыл дверь. Минуту смотрел им вслед. Оставшись один, он понял, что прежнее состояние начинает возвращаться. Позвонить Себину нельзя, значит нужно съездить к нему. 
 Внезапно Пагли замерю. Он вспомнил о жене. До него дошло, что Вера никогда не встаёт так ПОЗДНО! 
 -Вера, - крикнул он. - Неужели ты ещё спишь?
 Он прислушался, но ответа сверху не было. Его вдруг пробрала дрожь. Пытаясь что-то объяснить себе, он стал подниматься по лестнице. Вошёл в спальню. 
 Вера лежала к нему спиной. Винс обошёл кровать и увидел её мутные глаза. Она скосила их, пытаясь рассмотреть мужа. Он удивился, почему она не повернёт голову для удобства, а затем ноги ослабели настолько, что пришлось сесть прямо на пол. Винс услышал грудное мычание. Вера что-то говорила ему, но слова превращались в сплошные жуткие звуки, словно у неё не было языка. Женщина вообще не двигалась. 
 -Вера... - промямлил Пагли, и сам испугался собственного голоса. 
 Слабая догадка мелькнула в сознании. Пагли подумал, что внезапный паралич невозможен, Вера была практически здорова. Несколько долгих минут он не мог заставить себя подойти и прикоснуться к жене, как будто это могло лишить её последнего шанса. 
 После непродолжительных суетливых попыток растереть тело жены, Пагли выбежал на улицу, замерев в немом крике. Тарбелл и двое парней, оказавшихся в Сандерленде проездом, уже скрылись из виду. Несмотря на бешеную панику в голове всплыли слова Тарбелла о четырёх домах, где никого нет в утро выходного дня. 
 В этот момент Пагли расслышал детский плач в доме своих соседей. 
 3


 -Ну и дерьмовый городишко, - прошептал Сэм Спрингфилд так, чтобы не слышал Тарбелл, идущий метров на пять вперед. - Никого нигде нет, и всё закрыто кроме одно-единственной бензоколонки. Я очень рад. То же самое, если бы мы сломались в пустыне. 
 Сэм уже жалел, что напросился идти с Шоном, хотя тот советовал остаться с Корой. Сэму не хотелось сидеть без дела, к тому же неясно, сколько времени это займёт - он не любил ждать, Сэм не без оснований предположил, что в этой деревне с девушкой ничего не случится. Кора легла вздремнуть на заднем сидении, предварительно закрыв изнутри все дверцы. 
 Одолев пригорок, где Летняя улица пересекалась с Грабовой, Тарбелл остановился, повернувшись к ним. 
 -Через пять минут будем у Рональда, - пообещал о. - Вон до этого перекрёстка и направо, - после паузы он добавил. - Он завезёт вас обратно и приведёт ''додж'' в полный порядок, я уверен. К этому времени обязательно откроют ''Элмайру'', и вы сможете перекусить чего-нибудь горяченького, выпить кофе. 
 -Было бы неплохо, - проговорил Сэм. 
 -Особенно кофе, - вставил Шон, оглядываясь вокруг с таким видом, словно ни секунды не верил, что попробует напиток в ближайшее время. 
 Тарбелл уже двигался вперёд. 
 До пересечения с Дубовой по обеим сторонам дороги тянулись тополя, скрывающие своими кронами столбы линии электропередачи. Слева находился белый одноэтажный дом. Справа, чуть ближе к Дубовой, светло-коричневый идентичной постройки. Тарбелл прошёл мимо, даже не рассмотрев дома. Брат и его семья уже близко. Ему было не по себе, но увидев старика Пагли, он немного успокоился. Что поделаешь, в Сандерленде жизнь никогда не била ключом. 
 Хью свернул направо, Шон и Сэм за ним. Слева разместились два дома, третий чуть дальше, справа - три дома, которые упираются задними дворами в своих соседей на Грабовой. За ними в восточном направлении тянется густой кустарник вплоть до пяти домов, принадлежащим семьям Фардо. 
 Дом Рональда Крейна - второй по левой стороне. За ним пару хозяйственных построек, участок, засеянный тыквами, после которого метров тридцать тянулся подлесок в рост человека, переходящий в непрерывную полосу леса шириной почти в полторы мили. Если от дома Крейна двинуться строго на север, можно выйти к последним домам в конце Кленовой улицы. 
 Напротив дома Тарбелл остановился. Шон и Сэм подошли к нему вплотную. Хью хотел сказать им, что вот они и пришли, но... промолчал. В глаза бросилось несколько деталей, заставивших его занервничать. 
 Дом Крейна представлял собой двухэтажный куб из красного кирпича. Плоская крыша, ровные стены, никаких балконов, веранд, лишь козырёк крыльца нарушал плоский вид. На фронтальной стене четыре больших окна - два вверху, два на первом этаже. Будто четыре чудовищных глаза с носом из чёрной двери. Окна были занавешены! В половине десятого утра! Единственные родственники Хью в Сандерленде никогда не встают так поздно, особенно, если Рональду к восьми на работу. Хуже всего было то, что за домом Хью заметил ''рено'' Рональда. Значит, они не уехали. Тогда почему дом кажется покинутым, и никаких признаков присутствия людей? 
 У Рональда трое детей. Два мальчика и девочка. Самый младший на каникулах любит начинать утро с качель. Но те выглядели абсолютно одинокими меж двух яблонь справа от дома. Хью почему-то показалось, что к ним сегодня не прикасались. Он чувствовал, что не ошибался, хотя это и было невозможно. 
 Парни остались стоять у обочины дороги. Хью шёл по дорожке к дому и ощущал их взгляды у себя на спине. С двух небольших клумб по бокам его обоняние уловило чуть сладковатый запах позднего лета. Всё, как обычно, но у него уже заныло в желудке. 
 Вот и дверь. Он нажал кнопку - звонок не работал. Он медлил почти минуту, затем постучал кулаком. Никого. Он проверил дверь, убедившись, что она заперта. 
 Он не стал оборачиваться. Вместо этого Хью начал обходить дом с левой стороны. Он хотел лично убедиться, что дом пуст. 
 Тарбелл осмотрел машину позади дома, заглянул в окно, но ничего не рассмотрел. Рука толкнула от себя заднюю дверь и... та открылась. Тарбелла передёрнуло. Он понял, что предпочёл бы найти дом закрытым с обеих сторон. Машина на месте, дверь не заперта. Значит, все - дома? 
 Он вошёл внутрь. 
 4


 Они наблюдали за Тарбеллом, пока его не скрыл угол дома. 
 -Чёрт возьми, - пробормотал Спрингфилд, - Неужели и здесь никого нет? - после непродолжительной паузы он добавил. - По-моему, мы проторчим в этой дыре больше, чем думали. 
 Шон Лоу повернулся к дому Крейна спиной и окинул беглым взглядом три дома на противоположной стороне. Он посмотрел влево. Дорога заканчивалась метрах в двухстах, там стоял последний дом, третий с их стороны. 
 Шон почувствовал, как болезненно шевельнулось сердце. Он тоже жил в конце улицы, дом его родителей очень похоже отстоял от своих соседей. Вряд ли он когда-нибудь снова увидит его. 
 Вместе с Сэмом они ограбили магазин Кима, торгующий видеоаппаратурой. Они рассчитывали избежать случайностей, выбрав смену нового продавца, недавно приехавшего в город. Шон раздобыл револьвер и патроны к нему, Сэм сшил импровизированные маски. Им не повезло. В тот момент находился хозяин, попытавшийся сопротивляться, и его пришлось ранить. Сумма, которую они унесли с собой, оказалась несерьёзной для такого риска. Шон предположил, что человек, отлично знавший их визуально, не будет сбит с толку какими-то повязками, и очень скоро полиция возьмёт след. 
 В тот же вечер они в спешке бежали. Вместе с ними уехала и Кора Дельвекио. Шон не знал радоваться этому или нет. Отношения с родителями выталкивали её из дома уже давно. Бегство её парня явилось окончательным предлогом. Они обманули Тарбелла. Слишком мало средств, чтобы загорать на Восточном побережье. Они просто ехали подальше от Айовы. Впереди - неизвестность. Шон жалел. Обо всём. Верни кто-нибудь время назад, он бы ни за что не полез в магазин Кима. Но было поздно. Он не знал, сколько ему грозит по законам штата, но даже два-три года сейчас казались вечностью. Он не будет сидеть. В любом случае. Лучше пулю в лоб. 
 Лоу потрогал рукоять, убеждаясь, что оружие на месте. Несмотря на теплую погоду, он был в ветровке, и никто не мог видеть револьвер, засунутый сзади за ремень. 
 Неожиданно он уловил боковым зрением какое-то движение. Он повернул голову и задержал взгляд на кустах между домами напротив. На секунду ему показалось, что внутри кустарника кто-то есть. Сэм отвлёк его. 
 -Что будем делать, Шон? 
 -Не знаю, - ответил Лоу. - Сейчас вернётся Хью, с ним и обсудим. 
 Шон опять всмотрелся в кусты. Верхние ветви зашевелились сильнее, чем те, что дразнил лёгкий ветер. 
 -Сэм, посмотри. Куст, что ближе к дороге. 
 -Ты никого не видишь? У тебя зрение получше. 
 Спрингфилд хотел что-то сказать, но осёкся. Оба отчётливо видели вздрагивающие ветви, словно кто-то медленно пробирался сквозь кустарник. Минуту ребята молчали; Сэм двинулся вдоль обочины, тем самым приближаясь к кустам, незаметно для себя вышел на дорогу. Шон остался на месте. 
 Спрингфилд вдруг резко остановился. Изменив позицию, он смог видеть яблоню, росшую между живой изгородью, разделявшей два участка и боковой стеной дома. Дерево находилось ближе к дальнему углу, а за его стволом стоял человек. Боком. Как будто неумело прятался. Такая яблоня почти не скрывала его. 
 -Эй! - вырвалось у Спрингфилда; больше он не нашёл что сказать. 
 Человек за деревом никак не отреагировал на окрик Сэма, зато ветви кустарника перестали вздрагивать. Спрингфилд попятился. Теперь у него появилась уверенность, что за кустом ещё один человек. 
 Шон Лоу заметил реакцию друга. На его немой вопрос Сэм быстро сказал: 
 -Там мужик какой-то, - его рука в очередной раз безуспешно пригладила торчащие во все стороны волосы. Стоит за деревом и не шевелится. 
 Они посмотрели друг другу в глаза. 
 -Нам ещё чужих проблем не хватало, - тихо произнёс Шон. - Надо сказать об этом Хью. Давай за ним. 
 Спрингфилд поспешил вокруг дома Крейна, Лоу отходил спиной, глядя на злополучный куст. Шон начал нервничать, чувствуя неладное. Дома напротив были по-прежнему безмолвны и выглядели так, точно их хозяева до сих пор не проснулись. Если там происходит что-то нехорошее, им с Сэмом в скором времени предстоит встреча с полицией. Этого нужно избежать. 
 Сэм заскочил на заднее крыльцо, дверь была приоткрыта, и парень вошёл в кухню. В эту секунду Тарбелл выронил трубку, она шмякнулась об пол, повиснув на растянувшемся проводе, одним концом скребя по плинтусу. Спрингфилд замер, рассматривая бледное, лоснящееся от пота лицо Хью. У него мелькнула мысль, что Тарбелл увидел кое-что похуже, чем двое людей, прятавшихся на противоположной стороне улицы. 
 -О, Боже, - Хью кое-как поднял трубку и повесил на аппарат, прикреплённый к стене. - Ведь телефон же не работает. 
 В дверном проёме возник Лоу. 
 -Хью, там двое... они прячутся. Странно очень. Вы знаете, кто живёт напротив? 
 Шон заметил, наконец, выражение лица Тарбелла. Тот вряд ли понял, о чём его спросили. 
 -Хью, вы меня слышите? Что случилось? 
 -Они... лежат...Господи, я подумал сначала, что их убили. Но они живы. Только... встать не могут. 
 Сэм подумал о полиции и почувствовал, как дрожат ноги. 
 -А ваш брат? - быстро спросил Лоу. - Что с ним? 
 -Мне кажется... он без сознания. Я не знаю, что случилось здесь. 
 -Хью, у дома напротив кто-то прячется, понимаете? Вдруг это как-то связано? 
 Взгляд Тарбелла стал осмысленнее. Не говоря ни слова, он прошёл через весь дом к парадному входу, ребята последовали за ним. Хью выглянул из узкого окошка прихожей. 
 Прятавшийся в кустах неловко раздвигал ветви, как если бы не мог выбраться. Он смутно напоминал человека с нарушенной координацией движения. Стоило ему покинуть своё укрытие, он замер, будто к чему-то прислушиваясь. 
 Брови Тарбелла поползли вверх. 
 -Вы знаете его? - Шон смотрел поверх плеча Хью. 
 -Нет. То есть... он... - Тарбелл ни разу не видел Фардо, но ему описывали этих людей, и его охватила уверенность, что невысокий темноволосый мужчина с бледным лицом - один из них. - Он живёт в другом месте. Чего ему там надо? 
 -За домом ещё один, - вставил Спрингфилд. 
 -Хью... - Лоу колебался. - Нам нужно... ехать, мы спешим. И я... я не хотел бы иметь дело с полицией. Что нам делать? 
 Тарбелл недоумённо посмотрел на него. 
 -С семьёй моего брата произошло несчастье, и мне.... 
 -Смотрите! - воскликнул Сэм. 
 Из-за угла дома вышел человек, стал быстро пересекать газон по диагонали. 
 -Этот прятался за деревом? - спросил Шон. 
 -Наверное, он. 
 -Это - Фардо! - сказал Тарбелл. - Странные семейки, о которых у нас только и говорят.... 
 В этот момент окно слева от парадной двери взорвалось, и оттуда выпрыгнул Дейл Фардо. Он медленно выпрямился в полный рост, с его одежды сыпались осколки стекла. 
 -Он что, чокнутый?! - вскрикнул Спрингфилд. - Как он это сделал? 
 Стоявший возле кустарника Джей взял чуть в сторону, пересекая Дубовую улицу. 
 -Там ведь живёт молодая вдова с дочерью, - с дрожью в голосе сообщил Тарбелл, он удивлённо смотрел на невозмутимого Дейла, направлявшегося к дороге, пытаясь понять, как человек сумел так выпрыгнуть из окна. - Что они тут делают? 
 -Вряд ли что-то хорошее, - Лоу выхватил револьвер, чувствуя, как колотятся руки. 
 Тарбелл посмотрел на него, затем развернулся и бросился к чулану. 
 -У Рональда есть ружьё.
 -Он идёт прямо к нам! - выдохнул Спрингфилд. 
 Дейл Фардо достиг обочины, Крис, пересекавший газон, уже ступил на проезжую часть, двигаясь метрах в десяти левее; Джея они уже не видели - он выпал из поля зрения. 
 Тарбелл на бегу засовывая два больших зелёных патрона в двустволку, открыл парадную дверь и выскочил на крыльцо. Сбегая по ступенькам, он окончательно зарядил ружьё и вскинул к груди. 
 -Что за чёрт? - пробормотал Шон. 
 На мгновение он опешил - в происходящем было  нечто странное. Эти люди, наверняка, первые заметили Шона и Сэма, стоящих у почтового ящика Крейна. У них было время незаметно исчезнуть, в крайнем случае, они могли притаиться и не выдать себя, если не закончили свои тёмные дела, которые привели их к этому ому. Возможно, они решили избавиться от случайных свидетелей, но ни у кого из троих Шон Лоу не заметил ничего похожего на оружие. 
 Тарбелл, выбежавший из дома с двуствольным ружьём, не произвёл на мужчин никакого впечатления. Шон поразился этому. Он уже различал самого ближнего. Тот не остановился, ни один мускул лица не дрогнул. Он продолжал сближаться, глядя на Тарбелла; руки висели вдоль тела, словно это добавляло удобства при ходьбе. 
 -Что вы делали в доме Пагли? - крикнул Тарбелл. 
 Ни один из мужчин не сказал ни слова; они лишь ускорили шаг. 
 -Эй, парни, я кому говорю?! 
 Тарбелл попятился, приклад упёрся в плечо. 
 -Хью, стреляй! - заорал Спрингфилд. 
 Его глаза увидели присевшего на корточки Криса. Спустя секунду он оторвался от земли в нереальном прыжке. Сэм заметил, как его ноги на мгновение удлинились. Тарбелл выстрелил в Дейла - тот был уже всего в пяти метрах. Его лицо испугало Хью; спустить курок его заставил скорее страх, а не осознанное решение. 
 Пуля попало Дейлу в плечо. Он лишь слегка дёрнулся, когда кусочек металла пронзил плоть. 
 Крис Фардо пролетел метров двадцать, правая рука чуть отставлена в сторону, пальцы быстро удлиняются. Сэм Спрингфилд заскулил от ужаса. От слабости он оступился и упал, ударившись головой о дверной косяк. Несмотря на падение и жгучую боль в ушибленном ухе, он всё видел. 
 Крис опустился на Тарбелла подобно стервятнику. В последнее мгновение Хью дёрнулся назад, краем глаза заметив жуткую тень. Крис опрокинул его на землю, ружьё отлетело в сторону. Тарбелл отчаянно закричал. Пальцы Криса стали длиннее уже в два раза. Тарбелл бешено отмахивался, пытался отползти. Крис поставил левую ступню ему на голень. Молниеносно ударил рукой, держа пальцы растопыренными. Средний, безымянный и мизинец вошли Тарбеллу в верхнюю часть бедра, очень близко от паха. Хью дико вскрикнул, но продолжал отбиваться здоровой правой ногой. 
 Сэм поднялся. Непроизвольно потянул дверь на себя, и она закрылась. Он судорожно щелкнул замком. 
 -Шон! Утробный растерянный голос. 
 Лоу, прикованный взглядом к отбивавшемуся Тарбеллу, вдруг заметил, что Дейл миновал своего напарника и очень быстро двигается к крыльцу. Ранение не остановило его ни на секунду. 
 Шон ударил рукояткой в стекло. Небольшой кусок вылетел, и в образовавшееся отверстие парень направил револьвер. Вновь его поразил Дейл, видевший, что в него целятся, но даже не пытавшийся пригнуться, уйти в сторону или хотя бы перейти на бег. Лоу на секунду растерялся. Чуть дальше боролся Тарбелл. В кого стрелять? 
 Хью уже не мог отползти. Наступив на ногу, Крис будто пригвоздил его. Находясь в полу приседе, человек с монотонным неживым лицом наносил удары растопыренной пятернёй. Сначала в живот. Затем в солнечное сплетение. Тарбелл уже хрипел, в глазах - безумие. Он лишь дёргался, весь пронизанный прутьями боли. Нога, которой он нанёс несколько ударов, вспарывала землю. Крис ударил его в лицо, два пальца проткнули глаза, войдя в голову, средний пробил переносицу, вызвав поток крови. Тарбелла накрыла агония. 
 Шон Лоу выстрелил в Дейла. Почти уверенный, что промахнётся даже с такого расстояния, он уже дважды спустил курок. Дейл приближался к парадному входу, совершая широкие шаги, руки, по-прежнему, прижаты к телу. Шон увидел подвижный ручеёк крови из шеи - результаты первого выстрела. Две другие пули попали в грудь. Пять метров до ступенек! 
 Лоу выстрелил ещё три раза. Одна пуля - в грудь, две - в живот. Дейл двигался. С шестью пулями в теле! Шон застыл, держа руку вытянутой с опустевшим револьвером, дыхание прекратилось. 
 Парадную дверь сотряс удар - Дейл вонзился в неё подобно акуле в утлую лодчонку. Она буквально прогнулась под ним. 
 -А! Взвыл Спрингфилд. - Шон, перезаряжай! В карманах ещё десять патронов. 
 -Перезаряжай! - Сэм орал, будто его резали живьём. 
 Ещё удар. В деревянной двери появились три отверстия, из которых торчали длинные человеческие пальцы. Два из них под неестественным углом - сломаны. После этого человек по ту сторону двери должен был закричать не хуже Спрингфилда, но он не проронил ни слова. Лишь с предательски тихим шуршащим звуком исчезли пальцы. 
 -Шон! - от Сэма несло сумасшествием. 
 Лоу уронил два патрона; движения рваные, будто его бьёт током. Наконец, последний патрон в барабане. 
 Человеческая рука выбила остатки стекла. Окошко узкое, и Дейл Фардо вонзился в него боком, выставляя плечо. Где-то на заднем плане Крис добивает Тарбелла. 
 Шон встретился с Дейлом глазами. Рубашка на груди вся пропитана кровью, из шеи не прекращается тонкий ручеёк. Металлический запах крови ворвался в ноздри, как вихрь. 
 -Шон, бежим! - заорал Спрингфилд. 
 Почему он не упал до сих пор?
 Лоу ждал, когда Дейл Фардо захрипит и рухнет, лишь только жизнь окончательно вытечет из него. Он не может так резко двигаться, он не должен вообще двигаться! 
 Происходившее опровергало все доводы разума. Ещё немного, и Дейл ввалится в прихожую. 
 Шон, чувствуя, как ослабела рука, с трудом поднял револьвер. 
 -Сука! - крик вырвался сам по себе. 
 Указательный палец бешено заработал. Вспышками выстрелов Дейлу опалило волосы. Шон ни разу не промахнулся - впрочем, с нескольких футов это невозможно. Шесть кусочков металла превратили лицо Фардо в кровавое месиво. Шон видел, как одним из выстрелов ему выбило передние зубы. Как щёку вырвало вместе с осколком нижней челюсти. 
 Опустошив револьвер, Шон Лоу замер, не в силах оторвать расширенные глаза от жуткого зрелища. Дейл, приостановленный напором пуль, по-прежнему протискивался в окошко. Паукообразная рука с мерзкими бледными пальцами невероятной длины рассекала горячий воздух прихожей, пытаясь схватить Шона или выбить револьвер. 
 Возможно, Лоу продолжал бы стоять, пока Дейл, у которого не было носа, губ и одного глаза не дотянулся бы до него. Сэм Спрингфилд схватил Шона за локоть и потащил за собой через дом к задней двери. Сзади неловко ввалился Дейл Фардо, нестройным хором звякнули осколки стекла. 
 -Заряди, Шон, - вскрикнул Спрингфилд, - заряди быстрее, ну, пожалуйста! 
 Он вцепился в Шона намертво. В любом другом случае крепкого сложения парень вскрикнул бы от боли - худые костлявые пальцы Сэма вонзились в предплечье, как тупые ножи. 
 Теперь Шон ничего не чувствовал, кроме ужаса. 
 Спрингфилд отпустил Лоу, оказавшись на заднем дворе. Он бросился к ''рено'' Крейна. Оглянулся. Из-за угла появился Джей Фардо. Именно этот человек прятался в кустах. Он обходил дом справа, пока двое других атаковали его с фронтальной стороны. Спрингфилд оцепенел, затем начал дёргать дверцу ''рено''. Автомобиль оказался заперт. 
 Лоу вставил в барабан два последних патрона и тут заметил Джея. Несколько драгоценных секунд он потерял, глядя на человека очень похожего на Дейла. Руки не были плотно прижаты к телу, но он почти не помогал ими при ходьбе. 
 -Шон, бежим! - Спрингфилд крикнул из последних сил, ужас мешал произносить слова. - Беги! Он убьёт тебя. 
 Шон вскинул руку. Джей внезапно присел и прыгнул. Шон упал лицом вперёд, так и не выстрелив. Пальцы Джея рассекли воздух в нескольких сантиметрах от чёрного платка, обтягивающего голову. Фардо приземлился на обе ноги, даже не покачнувшись. Он перевернулся на спину, попытался вскочить. У него не было времени. 
 Джей снова прыгнул, и на этот раз Шон не мог увернуться. Всего несколько метров. Прежде, чем пальцы правой руки проткнули ему плечо, Лоу выстрелил, пуля задела Фардо ногу. Левой рукой Фардо выбил револьвер. Шон жутко вскрикнул. 
 Глядя, как быстро заработала рука Фардо, калеча друга, Сэм заставил себя сделать несколько шагов в его сторону. Крупные капли крови разлетались вокруг, срываясь с пальцев Джея. 
 -Шон! - Сэм плакал; страх и осознание, что он ничем не поможет, потянули его назад. 
 Лишь только Сэм увидел выскочившего из задней двери Дейла, у которого не было лица, что-то развернуло его помимо воли и бросило прочь от невыносимого зрелища. 
 ГЛАВА 7 

ПЛОХИЕ ВЕСТИ

1


 Пола Питтис, вырвавшись из мрачного тоннеля обрывочных сновидений, не сразу поняла, где находится. 
 Солнце стоит довольно высоко. Утро уже превратилось в день. 
 Девушка заметила тело на кушетке, прикрытое простынёй, и всё вспомнила. Вик Оливер умер; рана, нанесённая Микки Дориго, оказалась смертельной. 
 Рядом, скорчившись в кресле, посапывал Норм Хартсон. Он тоже заснул. Шутка ли, не спали целую ночь! Рассматривая болезненно бледное лицо Норма, Пола с минуту не могла восстановить целостность того отрезка, когда Джо Ирл и Глэдис Варада покинули её дом. 
 Оставшись наедине с тремя обездвиженными одноклассниками, Пола молила Всевышнего, чтобы Норм и Тельма поскорее возвратились. К счастью, она уже не слышала всхлипывания Николь Рекки и исковерканные фразы Дона Хислопа. Пола так и не зашла к ним, страх увидеть ещё одну смерть поставил на пути непреодолимую преграду. Девушка сидела на кухне, чутко прислушиваясь, и морщилась, если воображение вдруг рождало стоны Хислопа. 
 Увидев лица Норма и Тельмы, Пола растерялась - интуитивно она догадалась, что прошедшая ночь не ограничила свои деяния её домом. По мере того, как Норм сбивчиво объяснял почему они с Тельмой так и не добрались до телефона, Пола почувствовала, как у неё холодеет всё тело. Она опустилась на стул - ноги могли вот-вот отказать. Тельма, не добившись от неё ответа, взбежала на второй этаж. 
 Около часа Денилсон тихо плакала, прижимаясь к беспомощно лежавшему на кровати Дону Хислопу. Норм бродил, как тень, ошалело посматривая на мёртвого Вика, несколько раз проверял, не дышит ли Энди Ланкаст. Они все потеряли одноклассников, Норм же, в первую очередь, потерял двух самых близких друзей. Пола вжалась в кресло, её так колотило, что время от времени по комнате разносился лязг зубов. Исходя из того, что ей сказали о семье Морроса, Пола подумала, что Микки возможно не виноват в том, что случилось с Энди, Доном и двумя девушками. Впрочем, эта мысль не принесла облегчения, скорее наоборот. Теперь для кошмара в её доме не осталось никакого объяснения, и мысли девушки вихрем кружились в пространстве, темнеющем с каждой минутой, сталкивались друг с другом, принося почти болезненные ощущения. 
 Несмотря на близость нервного срыва, Пола почувствовала непреодолимое желание уснуть. Она уже некоторое время боролась с ним, когда появилась Тельма и сказала, что намерена уйти. 
 Пола посмотрела на Норма, и её передёрнуло - вид у него был заторможенный. Пола не хотела, чтобы одноклассница уходила. 
 -Останься, Тельма. Пожалей меня. Да и куда ты пойдёшь? - Пола считала, что разумнее ждать ничего не предпринимая - должны же приехать полицейские! 
 Хартсон молчал; наверное, он не вникал в смысл их разговора, шок цепко держал его. 
 -Я не могу... - выдавила Тельма. - Смотреть, как Дон.... Нужно срочно везти его в больницу вместе с девушками. Мы так и не позвонили никуда. 
 -Тельма, - Пола почувствовала, что сон одолевает её, и говорить, а тем более спорить, становилось всё тяжелее. - Джо и Глэдис сообщат обо всём, я уверена. 
 -Пола, мне почему-то кажется, что-то плохое произошло не только на нашей вечеринке и в доме Фреда Морроса. Даже не знаю, как сказать... - Просто чувствую. Что, если сюда не придёт ''скорая''? - несколько секунд девушки смотрели друг другу в глаза. - Так же, как у Фреда, нам не открыли в двух следующих домах. Я боюсь, что там с людьми тоже что-то случилось. Я попытаюсь пробраться в один из этих домов, вдруг где-нибудь работает телефон. Если нет, я зайду к Гарри Беку, он возьмёт машину, и мы приедем сюда. Тем более, Пола, я должна зайти к Морросам, чтобы успокоить детей - когда мы уходили, они плакали. 
 Провожая Тельму, Пола вдруг подумала, что эта девушка, которую в классе никто не воспринимал всерьёз, в критической ситуации оказалась намного хладнокровней, чем она сама, не говоря уже о Хартсоне; притом, что один из парализованных - её возлюбленный. 
 Вспоминая это после пробуждения, Пола неожиданно осознала, что прошло немало времени, однако, до сих пор к её дому не подъехала ни полицейская машина, ни ''скорая помощь''. 
 2 


 -Гарри! Гарри! 
 Пауза. 
 -Гарри, проснись! 
 Тельма Денилсон не уверена, что окно, в которое она стучит, это спальня Бека. Тельма знает дом лишь наглядно и в гостях у Гарри никогда не была. 
 Гарри Беку снится мать, зовущая его обедать, и он никак не может ей ответить - он устал, руки и ноги потяжелели. 
 -Гарри, ну проснись же, чёрт тебя дери! Неужели и ты тоже!? И с тобой ЭТО случилось? 
 Тельма оглядывается, смотрит на дорогу. Кленовая улица пустынна. Здесь всегда тихо, но сейчас стоит тишина склепа. Расставшись с Полой, она миновала пять домов. В два из них зашла. У Фреда Морроса дети уже не плакали. Поднявшись в их спальню, в первое мгновение она решила, что они мертвы. Солнечные лучи не заглядывали сюда, мир снаружи казался нереальным, их лица выглядели так, словно, испытывая боль, они потеряли сознание. Слабое, едва уловимое дыхание, убедило Тельму, что мальчики девочка живы. Их родители так же находились в чём-то похожем на кому. Не пытаясь привести их в чувство, девушка побежала дальше. 
 Два следующих дома, куда они с Нормом уже стучались, по-прежнему, безмолвствовали. Оба были заперты, и девушка настраивалась на то, чтобы разбить окно, но в последний момент её останавливал страх при мысли, что шум разбитого стекла заставит кого-нибудь очнуться; она была уверена, что соседи Фреда Морроса находятся в том же положении, как и его семья. 
 В третьем доме Денилсон обнаружила незапертой заднюю дверь. Заставила себя войти. Телефон не работал. Марк Миллер с женой неподвижно лежали у себя в спальне. Тельма не стала обходить другие комнаты, чтобы найти их троих детей - она поняла, что это бесполезно. Она двигалась вперёд, солнце поднималось всё выше, но город как будто спал. Её страх усиливался. 
 У ближайших соседей Бека перед домом стояли две машины, одно из окон на втором этаже открыто. Тельма стучала несколько минут. Она больше не хотела видеть таких же беспомощных людей, поэтому ушла ни с чес. 
 -Гарри! - девушка бессильно опустила руку. 
 Её нещадно била дрожь. Она отошла от окна на пару шагов, вытирая ладонью мокрые глаза. Невероятно осязаемый страх вытягивал из неё крик. 
 Неужели вокруг ВСЕ ЛЮДИ ПАРАЛИЗОВАНЫ?! Как такое могло случиться? 
 Она снова посмотрела в окно и... вскрикнула. 
 За стеклом возникло лицо Бека. Заспанное, жмурившееся и бывшее теперь таким родным. 
 Тельма всегда уважала этого парня, многих раздражала его слишком вызывающая индивидуальность, а ей он импонировал. Тельме он казался добрым и справедливым. 
 Бек посмотрел на неё, в глазах - недоумение. Девушка понимала, что надо что-то сказать, но вместо слов выходили одни всхлипы. Наконец, он поднял оконную раму. 
 -Тельма? 
 -О, Боже, Гарри! С тобой всё хорошо! 
 -О чём ты говоришь, Тельма? - в глазах у него появился испуг. 
 Запинаясь, она стала рассказывать. Сбивалась, часто повторяла дважды: Бек не перебивал её, так и стоял, замерев, упершись руками в подоконник. 
 Она замолчала, он закрыл свои маленькие карие глаза, разрез которых придавал лицу что-то восточное. Некоторое время они молчали. 
 Гарри попытался анализировать услышанное, но мысли путались. Внешняя сдержанность могла удивить Тельму, однако, она не знала, что внутри у него пробуждался вулкан настоящих крайностей. Присутствие девушки явно сдерживало этот процесс. 
 -На всякий случай я проверю телефон, - сказал Бек; голос получился неправдоподобно спокойным. - Обожди, Тельма, я оденусь. 
 Хоть он и пригласил зайти её в дом, она осталась на улице. Страх немного отпустил, и она пробовала вернуть хладнокровие, повторяя про себя, что Дон Хислоп нуждается в ней. 
 Гарри снял трубку и долго прижимал её к уху, словно надеялся, что линия оживёт. Десять минут назад он спал, теперь будто смотрел кошмар наяву. 
 -Мама! - он стоял под дверью спальни родителей, понимая, что его трясёт, как в лихорадке, а вместе со слезами из носа текут сопли. Ситуация легко распорола его волю, казавшуюся ранее достаточно крепкой, чтобы достойно встретить любое несчастье. 
 Зайти или нет? 
 Время шло. Бек не замечал за собой, что при общей решительности, он нередко не может сделать выбор. 
 -Мама, - прошептал Гарри чуть слышно. 
 Он не допускал сомнений по поводу слов Тельмы. Будь у него время, он бы задал себе кучу вопросов, пытаясь убедиться, что случившееся невозможно. Хотя бы ради родителей. Но всё происходило слишком быстро. Гарри вдруг осознал, что мать уже давно должна была встать, отец мог ещё поваляться, она - нет. 
 -Мамочка! - он зарыдал, приглушая звуки ладонями, пятясь от двери; Тельма сказала правду. 
 А вдруг они мертвы? Гарри остановился, сделал несколько шагов к спальне, снова остановился. Лучше не убеждать себя в обратном, и оставить шанс. Лучше поспешить. 
 Бек вышел из дома, чтобы вывести из гаража ''Крайслер'' отца; к счастью ему не пришлось копаться в отцовской одежде - ключи всегда лежали на телефонной книге в гостиной. На крыльце он замер, глядя на Тельму. 
 Изо всех сил он пытался сдержать эмоции; это удавалось в первую очередь из-за того, что он не хотел, чтобы кто-то, тем более девушка, видел его хныкающим и растерянным подобно малодушному человеку. И хотя это казалось мелочью в теперешней ситуации, сильное желание сохранить достоинство, несмотря на участь родителей, помогло. 
 -Гарри... а твои папа и мама... - она замолчала не в силах закончить фразу. 
 Бек покачал головой, сжимая зубы, чтобы не заплакать. 
 -Нет. Я даже не заходил к ним. 
 -Ничего, Гарри, знай, что они живы. Это главное. 
 Тельма изменилась с того момента, как он видел её в последний раз какие-то часы назад. Сейчас девушка казалась старше на несколько лет. Сквозь естественный человеческий страх было заметно какое-то упрямство, в лице появилось что-то мужское, не огрублявшее внешность в целом. 
 Вдвоём они зашли в гараж, Бек открыл дверцу с пассажирской стороны, и Денилсон забралась в салон. Он вставил ключ зажигания, но медлил. 
 -Гарри, мы не поедем к ребятам? 
 -Мы же не сможем увезти всех, тут нужна ни одна машина ''скорой помощи''. Поедем в центр, должна же быть какая-то связь, даже, если телефоны не работают по всему городу, - он сделал короткую паузу и посмотрел на девушку. - К тому же нам лучше... ничего не предпринимать, это может быть какой-нибудь инфекцией. Тельма ты прикасалась к кому-нибудь... из тех людей? 
 -Нет, - сказала она не совсем уверенно. 
 -Лучше не рисковать. Пусть их сначала осмотрят специалисты. 
 Тельма вспомнила Дона Хислопа, и от страха у неё сжалось сердце, но она ни на секунду не пожалела, что прижималась к нему. 
 Бек повернул ключ, слегка нажав акселератор. ''Крайслер'' чихнул и завёлся. Они обогнули дом, приблизились к проезжей части. Как только задние колёса коснулись асфальта, автомобиль внезапно заглох, прокатившись несколько метров по инерции. 
 -Вот, чёрт! - воскликнул Бек, снова крутанул ключ зажигания, но безрезультатно; двигатель молчал. 
 Они выбрались из машины. Гарри поднял крышку капота. 
 -Вчера с машиной всё было нормально, - он повозился немного и развёл руками. - Я не очень-то разбираюсь в технике. 
 -Гарри, давай возьмём другую машину. Я бы сделала это раньше, ещё до того, как пришла к тебе, но ты же знаешь, я не умею водить. 
 -У Джорджа Малькольма ключ всегда остаётся в его ''датсуне''. Нам не придётся заходить к нему. 
 Дом Малькольма, расположенный напротив, стоял к дороге боком, развернувшись фасадом к Летней улице. Автомобиль находился позади дома. 
 -Гарри, может постучаться к ним? 
 -Нет. Видишь на этих окнах закрыты ставни? Миссис Мальком открывает их, как только просыпается, - он покачал головой. - Они не вставали. 
 Ключ действительно торчал в замке зажигания. Дверца со стороны водителя не заперта. 
 -Старина Джордж, - пробормотал Бек. Всегда говорил, что у него не укладывается в голове, зачем кому-то угонять такую клячу, как у него. Нам повезло с ним. Без ключа я бы не завёл машину. 
 Они сели в ''датсун''. Не раздумывая, Гарри завёл его. Машина тихо заработала, не проявляя никаких признаков того, что случилось, как только Гарри отпустил сцепление, вдавливая педаль газа. ''Датсун'' заглох, они даже не выехали со двора. 
 Девушка и парень переглянулись, обоим стало не по себе. 
 -Я вчера уходил к Поле и видел, как подъехал Джордж, мы ещё поздоровались. Он улыбался, всё было в порядке. Я хочу сказать, он всегда следит за своей машиной. Она должна ехать. 
 -Что делать, Гарри? - с дрожью в голосе спросила Тельма. 
 -Неужели такое совпадение? - пробормотал Бек. - Сразу обе машины? Надо бы ещё попробовать ещё одну. 
 -Ты думаешь? - он не отвечал, и она заметила. - Гарри, время идёт. 
 -Пошли пешком, - тихо предложил он. - Пока я залезу в дом к Смиту или Аране и найду ключи... мы быстрее будем в центре. 
 -Ты считаешь со всеми твоими соседями... случилось то же самое? 
 -Не знаю, Тельма. Некоторые могли куда-нибудь уехать на уик-энд, - очень тихо он добавил. - Мне страшно, Тельма. Пошли. Всё равно в этих домах нет телефонной связи. 
 Они вышли на дорогу, и Бек остановился. Денилсон ничего не сказала, только вопросительно посмотрела на него. 
 -Тельма, - он отводил глаза. - Ты говорила, Джо и Глэдис пошли вслед Дориго на рассвете. Тебе не кажется странным, что по Кленовой улице к дому Полы не проехала до сих пор ни одна машина? 
 Она не ответила, чувствуя гусиную кожу, покрывшую спину. 
 -Не нравится мне это, - пробормотал Бек. - У них было достаточно времени, чтобы рассказать, чем закончилась вечеринка. 
 -Я думаю, - сказала Тельма. - Шериф уже занимается Дориго. Если только он не успел сбежать. 
 -Знаешь, Тельма, на всякий случай я возьму у отца ружьё. 
 Денилсон знала, что Гарри отличался предусмотрительностью, но её передёрнуло, когда он вышел из дома с ружьём и винтовкой ''ремингтон''. 
 -Это тебе, - он протянул ей винтовку. - К ней я нашёл только пять патронов, - она с боязнью взяла ружьё, посмотрела парню в глаза, будто спрашивала, неужели всё так плохо? - Вдруг придётся разойтись? Будешь увереннее себя чувствовать. Если доведётся встретиться с Дориго, я не уверен, что справлюсь с ним голыми руками. 
 Тельма считала, что из всего класса Дориго больше всех любил Бека. Наверное, Гарри испытывает к нему похожие чувства. До сего момента у неё никогда не возникал вопрос, кто из них физически сильнее. Дориго превосходит Бека в росте, немного шире в плечах, но не такой плотный, весят они примерно одинаково. 
 Они шли очень быстро, их гнал страх. Летняя улица, чуть отклоняясь в юго-восточном направлении, поползла к вершине холма, где в неё упиралась Центральная. 
 Дома по обеим сторонам были безмолвны, парень и девушка, по-прежнему, не видели ни одного человека. Немного не доходя до вершины, у одного из домов по левой стороне они заметили чёрный ''шевроле''. 
 Бек замедлил шаг, придержал девушку за локоть. 
 -Тельма, давай постучимся сюда, - если он не ошибался, здесь жили Берги; дом с просторной террасой на крыше выглядел не таким мёртвым, как остальные. - Центр уже близко, но я хочу найти ключ от ''шевроле'' и... 
 Он резко замолчал. Они переглянулись. 
 До них донёсся звук ружейного выстрела. 
 3


 -Ты слышал, Гарри? 
 Его глаза красноречиво ответили ей. Бек задержал дыхание. 
 -Где-то там, - она показала рукой в сторону Дубовой улицы. - Ведь это был выстрел, Гарри? 
 Послышались тихие хлопки. 
 -Вот! Там опять.... 
 -Тише! - он вскинул руку, призывая девушку к молчанию. 
 Изо всех сил он напряг слух. Выстрелы лишь угадывались; первый, явно ружейный, прозвучал более отчётливо. Всё стихло, плавно погружаясь в тишину. 
 -Стреляли минимум пять раз, может и больше. Давай туда! - крикнул Бек. 
 Они взбежали на вершину холма, не сговариваясь, повернули головы вправо - в двухстах метрах начинались магазины на Центральной улице. Южнее виднелась средняя школа, футбольное поле, скрытое высокими тополями, ещё дальше - улица Вязов. Всюду абсолютная пустота. 
 Тельма приостановилась, и Гарри легонько подтолкнул её.
 -К Дубовой! 
 С холма бежать было легче, но минут через пять с ружьями в руках им пришлось перейти на шаг. 
 -Гарри, кто это? - задыхаясь, спросила Тельма. - Дориго? 
 -Всё может быть. 
 По левую сторону они миновали два молчаливых дома с закрытыми ставнями, дальше шёл кустарник до самой Дубовой, за ним - тёмно-зелёная стена леса. С каждым шагом они приближались к перекрёстку, скоро он будет просматриваться. 
 Тельма Денилсон заметила человека первой. 
 Долговязый парень с ярко-рыжими волосами, торчащими во все стороны, бежал к Летней улице, ломаясь сквозь кустарник. Он спотыкался, менял направление, несколько раз падал, но тут же поднимался. Он убегал от кого-то сломя голову - в этом не было сомнений. 
 Они видели его впервые - парень не из Сандерленда. Гарри сошёл с дороги, двигаясь бежавшему наперерез, остановился за деревом. Бек соблюдал осторожность, приготовив ружьё, хотя незнакомец, не разбиравший дороги, почему-то не казался ему убийцей, скрывавшимся с места преступления. У него не было в руках оружия, за ним никто не гнался. 
 Когда рыжеволосый почти достиг дерева, Бек вышел ему навстречу. 
 -Эй! - крикнул Гарри. - Что там случилось? 
 Парень, ошеломлённый внезапным появлением Бека, дёрнулся, и резкое изменение движения повело его в сторону, он выставил руки вперёд, растянувшись на земле. Гарри приблизился к нему. 
 -Кто стрелял? 
 Парень попытался вскочить, снова упал, стал отползать, отталкиваясь пятками ботинок от земли, пока не упёрся в ствол молоденького ясеня. В глазах плескалось безумие, он снова попытался вскочить, но прижался к дереву спиной, когда Бек навёл на него ружьё. 
 -Успокойся! - гаркнул Гарри. - Расскажи в чём дело! 
 -Они убили Шона! - вскричал незнакомец. - Убили Тарбелла! Их невозможно застрелить! 
 Он завывал и говорил неясные обрывки фраз. Вмешавшись, Тельма немного успокоила его. 
 -Показывай где, - произнёс Бек. - Пошли. 
 -Нет! - взвизгнул рыжеволосый. - Не ходите туда! Они убьют нас! 
 -Кто ''они''? - догадалась, наконец, спросить Тельма. 
 -Тарбелл назвал их Фардо! 
 Денилсон и Бек переглянулись. Множество смутных образов и обрывочных фраз промелькнуло у них. Рассуждать времени не было, как и выяснять, откуда появился в городе этот парень. 
 -Можешь ты рассказать что случилось? - Бек оглянулся и внимательно рассмотрел кустарник; никого.  Только быстро. 
 Парень в двух словах объяснил, как они оказались у дома Крейна и описал стычку, приведшую к гибели двух людей. 
 -Что за бред ты несёшь? - пробормотал Бек, чувствуя холодок, загулявший по вспотевшей спине. - Если твой друг стрелял в них... почему.... 
 -Шон выпустил всю обойму, я видел это собственными глазами. 
 -Я не верю тебе, ты нас дурачишь! Сейчас ты пойдёшь вместе с нами.... 
 -Нет! - заорал нечеловеческим голосом Спрингфилд. - Я видел! Они запросто прыгают, как будто взлетают, и, несмотря на кровь из ран, быстро двигаются! Пули не причиняют им вреда! 
 -Постой, Гарри, - Тельма тронула его за плечо. 
 Бек чувствовал, что вот-вот перестанет контролировать себя и набросится на этого парня с безумными глазами ребёнка, увидевшего в своей спальне приведение; самое страшное, что Гарри сквозь эти самые глаза видел всю его сущность - Спрингфилд, напуганный до истерики, не врал. Жуть ситуации настолько оголила их, что Бек со стопроцентной уверенностью мог сказать, лжёт человек или нет. Он отвернулся, сжимая зубы, и застонал, словно от боли. 
 -Гарри, - осторожно сказала Тельма. - После того, что мы знаем, я уже ничему не удивляюсь. 
 На минуту воцарилось молчание. 
 -Надо что-то делать, - наконец, выдавил из себя Бек. 
 -Но что, Гарри? - спросила Тельма. 
 -Идти туда. 
 -Я бы не хотела погибнуть просто так. Если пули, действительно не берут их, то что мы можем поделать? 
 -Да кто они такие эти Фардо? - воскликнул Бек. 
 Его вопрос остался без ответа. Спрингфилд затравленно смотрел на него, хотя где-то глубоко внутри появилось облегчение, что он встретил людей, он бы не хотел сейчас остаться в одиночестве; то, что его с Шоном где-то ждёт Кора, он совсем забыл. 
 Внезапно Бека осенило. 
 -Ты сказал, Хью был испуган, когда вы нашли его в доме Крейна? 
 -Он что-то сказал о семье брата, что они все без сознания. 
 -Господи! - вскрикнула Тельма, она посмотрела Беку в глаза, и всё стало ясно без слов; девушка зарыдала. Гарри почувствовал слабость в ногах, ему пришлось сесть на землю. 
 -О, дьявол! - процедил он, чувствуя, как из глаз брызнули слёзы. - Неужели это по всему городу? Не может быть, нет! 
 -Гарри, эти Фардо... - пробормотала Тельма сквозь слёзы. - Да ведь они могут спокойно убить тех людей! 
 -Да, - хрипло подтвердил он. - Поэтому мы должны их остановить! Прямо сейчас надо идти. Там, наверное, по всей Дубовой люди парализованы. Сэм, ты говоришь их было трое? 
 -Троих я видел, - уточнил Спрингфилд, затем негромко, просящим тоном произнёс. -Может не надо? Мы ничего им не сделаем. 
 -У нас нет выбора. Что, если в городе кроме нас никого? Где-то ещё Джо и Глэдис.... 
 -Нет, - возразил Спрингфилд. - Был один старик, когда мы шли сюда от бензоколонки. Хью ещё заходил к нему в дом, думал, сможет позвонить брату. 
 -Пагли, что ли? - Тельма посмотрела на Бека. 
 -Тарбелл, кажется, называл его так, - поддакнул Сэм. 
 Бек сжал голову руками, откровенно признавшись себе, что не знает, как поступить. Присутствие в городе других людей, избежавших общей участи, немного приободрило (наверное, их больше, чем они с Тельмой думали), но в данный момент они ничем не могли помочь. 
 Решение пришло, когда Бек поднял голову к небу и, непроизвольно опуская её, упёрся взглядом в огромный высокий дуб на границе леса и кустарника. Дерево-великан росло напротив участка Мортона Освея, соседа Рональда Крейна. Гарри подумал, что с дуба будут неплохо просматриваться дома т дворы на Дубовой улице и даже на Грабовой. 
 -Пойдёмте, - быстро сказал Бек. - Я кое-что придумал. 
 Он стал пробираться сквозь кустарник к опушке леса, Тельма и Сэм двинулись за ним. Он объяснил им, что они смогут увидеть, чем занимаются Фардо, не рискуя напороться на них. После этого они решат, как быть дальше. 
 Вблизи дерево показалось ещё более громадным. 
 -Гарри, ты не залезешь на него, - Тельма скептически изучала ствол, который они не обхватят даже втроём. - Да здесь лестница нужна. 
 Бек тоскливо задрал голову вверх, разглядывая место на высоте двенадцати-тринадцати метров, где дерево расходилось на три части - три огромные ветви тянулись к небу на запад, восток и юг; вскарабкаться на это разветвление было нереально. 
 -Можно попробовать вот тут, - вдруг предложил Сэм, показывая на тополь, чья верхушка сплеталась с мелкими ветвями, росшими на одной из трёх основных ветвей, представлявшей собой западную часть дерева. 
 Несколько секунд Бек недоумённо смотрел на него, затем протянул: 
 Ты права. 
 Чтобы взобраться сначала на тополь, Гарри тоже пришлось попотеть. Он мог обхватить ствол и постепенно подтягиваться выше лишь в четырёх метрах от земли. Тельма и Сэм взялись за руки крест-накрест. 
 -Выдержишь? - спросил Гарри девушку, она кивнула. 
 -Давай, Гарри, время идёт. 
 Рывком они подбросили его, он ухватился за ствол, стал сползать под собственной тяжестью, и долговязый Сэм, вытянувшись во весь рост, поддерживаемый, в свою очередь Тельмой, зафиксировал ладонями сто'пы ног Бека и, напрягшись, поднял их ещё на несколько дюймов выше Гарри, наконец, обхватил ствол и начал подтягиваться, ободрав до крови левую щёку, которой прижимался к дереву. 
 Оказавшись у самой верхушки, Бек позволил себе короткую передышку, изучая ветки дуба, пронзавшие крону тополя. Выбрав одну, которая могла выдержать его вес, он перелез на другое дерево. С дуба открывался хороший обзор. Центральная часть города пряталась за вершиной холма. Постепенно Гарри спустился к тому самому разветвлению. Ладони горели огнём, Гарри не мог обхватить ветвь и ощущение, что он сорвётся, заскользив по стволу, заставляло находиться каждую секунду в максимальном напряжении. 
 Отыскав опору ногам, Бек упёр потное лицо, посмотрел вниз. 
 -Гарри, ну как ты? - спросила Тельма, они с Сэмом смотрели на него снизу вверх. 
 -Нормально, - невероятно, но он улыбнулся; кроме возможности быть убитым Фардо, можно просто упасть с дерева и свернуть шею. - Вы лучше не расслабляйтесь, по сторонам смотрите. 
 Ему повезло - южная ветвь в отличие от западной была скорее горизонтальной; в противном случае, он бы не одолел первые четыре метра. Несмотря на это, до ближайшего разветвления ему пришлось туго. Гарри содрал в кровь подушечки большинства пальцев, прежде чем получил возможность отдышаться и протереть глаза, которые щипало от пота. 
 Через пять минут Гарри уже не видел Тельму и Сэма, зато в просветах между ветвями обзор постепенно улучшался. Достигнув конца ветви, он выбрал позицию, где листва не заслоняла дома Освея и Крейна, попытался найти взглядом Фардо. Дубовая улица была пустынна. 
 Он понимал, что с такого расстояния нельзя с уверенностью сказать, что никакого Фардо нет; существовало множество мест, где они могли быть незаметны для него. Бек решил подождать, не отрываясь от наблюдения ни на секунду. 
 Спустя десять минут снизу его окликнула Тельма, девушке пришлось кричать, чтобы он её услышал. 
 -Я никого не вижу, - прокричал Гарри в ответ. - Подождите немного. 
 Прошло ещё пять минут. Гарри силился рассмотреть, разбито ли окно на первом этаже в доме Памелы Говард, откуда выпрыгнул один из Фардо, но с уверенностью сказать не мог. 
 Что им надо, спрашивал себя парень. Он никогда не любил досужие разговоры, которые вела мать, промывая чьи-нибудь косточки, но сейчас он пожалел, что ничего не слушал из того, что она с отцом или подругой говорила про Фардо. В данный момент что-то из услышанного ранее могло оказаться ценным. Фардо пользуются тем, что случилось с людьми, но что именно они делают? Столкнувшись с ненужными свидетелями, они тут же убрали их. Сэму повезло. Мозг Бека по-прежнему противился тому, что Фардо невозможно пристрелить. 
 Ещё минута. Гарри колебался. Фардо могли уйти, но могли и устроить засаду, если кто-то, привлечённый стрельбой, пожелал бы узнать, в чём дело. Не зная из планов, Гарри оставалось лишь гадать об их действиях. 
 Его снова позвала Тельма. 
 Дейл Фардо с лицом, не имевшим даже следов жутких ранений, вышел из укрытия возле сарая, оказавшись на открытом участке. Бек, привлечённый криком девушки, опустил голову и не заметил его. Когда он опять смотрел вдаль, Дейла уже скрыла яблоня. 
 Медленно Фардо двинулся вдоль боковой стены дома Крейна. Когда он сворачивал за угол, Бек заметил его. Парень как будто получил удар в живот, на мгновение появилась иллюзия, что он вот-вот сорвётся вниз. Гарри крепче уцепился за ветвь, пытаясь восстановить дыхание. 
 Джей Фардо, находившийся с другой стороны дома и не видимый для Бека, вышел к дороге и неторопливо пересёк её. Гарри смотрел, как он скрылся позади дома Памелы Говард. Лишь он исчез, в поле зрения снова возник Дейл. Остановившись возле тополя, росшего у дороги у парадного крыльца Крейна, он замер, развернувшись лицом к перекрёстку Летней и Дубовой улиц. Спустя минуту картина оставалась прежней. 
 Они явно не спешат уходить оттуда, подумал Гарри. Он суетливо спускался вниз, ежесекундно рискуя сорваться с дерева. Надо идти к Пагли и всё рассказать ему. Старик может знать о Фардо побольше, и вместе они решат, что предпринять. 
 Гарри Бек не мог видеть Криса Фардо, стоявшего у парадной двери дома Крейна. Крис наблюдал, как дом покидает рука, протянувшаяся сюда с заднего двора Памелы Говард. Рука сокращалась, постоянно меняя цвет, как только определенная её часть с лужайки перемещалась на асфальт, затем на гравий и снова на траву. 
 Ничего этого Гарри не заметил бы, даже останься он на дереве. 4


 Чуть позже, когда вернулась способность рассуждать, Винс Пагли почувствовал стыд. 
 Узнав, что Тед и Мелани Маклюр, как и Вера, неподвижно лежат у себя в кровати, Винс подумал, что мир сошёл с оси. Несмотря на одиннадцатилетнего Стива, плакавшего навзрыд на пороге спальни родителей, Пагли бросился назад, к жене. Осколки мыслей разрывали мозг, лишь одна чудом сохраняла собственную целостность в этом диком невообразимом вихре. Пагли был уверен, что Вера вот-вот умрёт. 
 Жена выглядела ужасно, она цеплялась взглядом за прибежавшего Винса, словно руками, скрюченными от боли. Тем не менее, она была жива, И Пагли, наконец, убедил себя, что она парализована, но смерть ей не грозит. Глаза женщины, переполненные страхом, заставили старика вытянуть из своих резервов нечто отдалённо похожее на хладнокровие. Он вдруг подумал о мальчике и вспомнил, что его родители в отличие от Веры лежали с закрытыми глазами. 
 -Милая, я сейчас, - пробормотал старик. - Тебя отвезут в больницу, всё будет хорошо. Побудь одна, я сейчас вернусь. 
 С трудом он вышел из комнаты, выскочил из дома, пересёк улицу. Стив по-прежнему захлёбывался, не рискуя подойти к родителям вплотную, Пагли прижал к себе мальчика, Стив вцепился в него, словно котёнок, вытащенный из воды. Старик вывел его и, вернувшись, осмотрел мужчину и женщину. Стив снова пришёл в спальню. 
 -Они живы, малыш, сейчас они без сознания. Твои родители живы, - он снова вывел ребёнка из спальни. - Не ходи туда, Стив. Надо позвонить в больницу, я сбегаю к вашим соседям, а ты побудь здесь. 
 Плач ребёнка стал тише, но не потому, что Стив успокоился, просто израсходовал слишком много сил. Пагли рискнул оставить его одного. 
 Старик пересёк сад Маклюров и вышел к заднему двору дома Оливеров, выходившего фасадом на улицу Грабов. Одолел изгородь, подбежал к задней двери и бешено застучал. Ему никто не открыл. У Пагли шевельнулось нехорошее предчувствие. Старик постучал в заднее окно, рискуя высадить стекло. 
 Ружейный выстрел, чудовищно громкий в сонной тишине маленького городка, шокирован Пагли. Старик замер, будто прирос ногами к земле. Он смотрел перед собой немигающими глазами весь во власти оцепенения, ему показалось, что он слышит крики. Он продолжал стоять даже, когда прекратились револьверные выстрелы. Тишина, залатавшая свои раны, словно водная гладь после брошенного в неё инородного тела, показалась столь же противоестественной, как и внезапная пальба. Кое-как Пагли заставил себя двигаться. Он выглянул из-за дома Оливеров, но никого не заметил - стреляли на Дубовой улице. Он колебался. Не найдя ни одного объяснения этим выстрелам, он решил, что вместе со ''скорой'' нужно вызывать полицию. Старик приблизился к соседнему участку Джорджа Гу'ро, перемахнул изгородь. Когда на его стук никто не открыл, Пагли растерянно оглянулся - несколько секунд назад какая-то деталь обнадёжила его после неудачи у Оливеров. Из-за угла дома виднелся белый ''Понтиак'' Джорджа, оставленный на гравийной дорожке вплотную к боковой стене. Пагли минуту смотрел на него, чувствуя, как паника с новой силой разгорается внутри. Он предположил, что Оливеры некстати уехали, но теперь объяснение могло быть совершенно иным. Джордж Гуро до'ма. Пагли снова постучал. Тишина. Появилась предательская слабость, желание сесть на крыльцо и выплакаться, но Пагли вспомнил о Вере. Она по-прежнему одна. Каково ей сейчас? 
 Ударом ноги он выбил стекло в одной из вертикальных полосок в задней двери, просунул руку, открыл замок. Дальнейшее напоминало затянувшийся кошмар. Телефон неисправен, супруги Гуро парализованы и без сознания. Пагли опустился на пол и некоторое время боролся с туманом в голове, не догадываясь, что сам близок к тому, чтобы потерять сознание. 
 Прошло минут двадцать, прежде чем Пагли покинул дом, двигаясь так, словно, не вставая, пролежал в кровати несколько дней. Он вышел к улице Грабов. Вокруг никого. Он подумал, не перейти ли на другую сторону и постучаться в один из домов, но отказался от этой мысли. Телефонная связь в городе нарушена. Кроме того, у Веры, которую он оставил одну на столько времени, может не выдержать сердце. Пагли побежал назад. 
 Стив уже не плакал, он сидел на крыльце, время от времени теребя красноватые опухшие глаза, Винс заметил, как дрожит его тело. Пагли легонько похлопал его по плечу, поцеловал в макушку, успокоил, сказав пару ничего не значащих фраз, и метнулся к своему дому. Вера лежала с закрытыми глазами, он негромко позвал её, она никак не отреагировала. Пагли убедился, что она дышит, и тихо вышел из спальни. Может и к лучшему; он понадеялся, что она заснула. 
 Пагли так и не спросил, слышал ли мальчик выстрелы. 
 -Стив, зайди в дом и закройся на всякий случай, - старик говорил быстро, чтобы избежать вопросов ребёнка. - Побудь с родителями один. Понимаешь, телефоны нигде не работают. Я съезжу в центр, в муниципалитете есть такая связь, которая никогда не портится, шериф запросит помощь, - он приготовился добавить, что парализованы и другие люди, но вовремя спохватился. 
 Пагли подтолкнул мальчика к двери и направился за своей ''маздой''. Он выехал не Летнюю улицу, поравнявшись с домом Оливеров, машина внезапно заглохла. Старик хотел выругаться, но осёкся. Неожиданно он вспомнил Хью Тарбелла с двумя приезжими парнями, идущими пешком от самой бензоколонки. Пагли замотал головой, словно отгоняя наваждение, не имевшее ничего общего с реальностью. Времени размышлять не было, и он быстрым шагом возвратился к дому Маклюров. Стив вышел на крыльцо, глядя на старика испуганными глазами. 
 -Моя старушка ''мазда'', Стив, выкинула фокус в неподходящий момент. Надо взять машину у твоих родителей, - Пагли прошёл через кухню в гараж. Он знал, что супруги Маклюр оставляют ключи в замках зажигания. Из двух машин Винс выбрал ''БМВ'' Теда. 
 Перед тем, как завести машину, Пагли похолодел, пытаясь унять дрожь в руках. Внезапно он осознал, что с его ''маздой'' всё должно быть в порядке, тем не менее, она заглохла. Винс крутанул ключ, двигатель легко заработал. Старик осторожно выехал из гаража. То, чего он интуитивно опасался, случилось, как только ''БМВ'' достиг дороги. 
 Минуту Пагли сидел в салоне, оглушённый ударами своего сердца, лоб и щеки горели. Стив вышел из дома и смотрел на него, но Пагли не решался повернуть к нему лицо. Наконец, он вылез из автомобиля. 
 -Стив, дела обстоят хуже, чем я думал. Мне придётся идти пешком. Ты остаешься один и будешь охранять не только родителей, но и мою жену. 
 -От кого? От тех, кто стрелял только что? - просто спросил Стив. 
 -Да, - выдохнул Пагли, поражаясь логике ребёнка. - Мы перенесем твоих папу и маму в мой дом - ко мне сложнее проникнуть. 
 Пагли вспомнил, что Тарбелл с парнями шли к дому Крейна, примерно оттуда и доносилась пальба. Что же там всё-таки случилось? 
 Это была жутковатая процедура. Пагли отыскал в подвале заплесневелые носилки. Он шёл впереди. 
 -Малыш, - сказал старик. - Не смотри на папу и маму. Лучше сосредоточься, чтобы не уронить носилки. 
 Когда они закончили, Стив был уже готов разреветься. Пагли постарался отвлечь его. Он вытащил из подвала ружьё, пролежавшее без дела несколько лет, и стал приводить его в порядок. Несмотря на спешку, это заняло время. 
 -Если увидишь кого-то чужих, забаррикадируй дверь и стреляй, хоть в воздух, пали без перерыва. Но, я думаю, сюда никто не сунется. Я обернусь, как можно быстрее. 
 Пагли все чаще мысленно возвращался к стрельбе. С другой стороны, покоя не давал поиск объяснения произошедшего с женой, Маклюрами, Гуро и, по-видимому, Оливерами. Вера по-прежнему находилась в чём-то очень похожем на кому. Винс отгонял тихий назойливый шёпот, будто проникавший извне, убеждавший, что дома на другой стороне улицы Грабов также были подозрительно безмолвны, из них так никто и не вышел после начала пальбы. Ни один человек. В какой-то момент у Пагли появился вопрос, заставивший его вздрогнуть; старик даже удивился, почему это не пришло ему в голову, как только ослаб шок из-за случившегося с женой. Чем сейчас занимаются Фардо? 
 Приготовив ружьё, Пагли вручил его мальчику и потребовал следить за дорогой, не отлучаясь даже в туалет. Пагли быстро пошел вверх по Летней улице. У ''мазды'' он остановился, колеблясь, двигаться ли ему в центр городка или незаметно подобраться к Дубовой улице. С голыми руками он чувствовал себя всё более неуютно и пожалел, что Маклюры не держали в доме огнестрельного оружия. Неожиданно его кто-то окликнул. Пагли повернул голову влево и увидел пробиравшихся вдоль дороги местных парня и девушку. С ними был рыжеволосый незнакомец, виденный ранее с Хью Тарбеллом. 
 5


 -Давайте перейдём на веранду, - произнес Пагли, бросив взгляд на Кору Дельвекио, затихшую в объятиях Тельмы и Сэма. 
 Старик стоял в гостиной у бокового окна, между двух вишневых деревьев виднелся небольшой отрезок Летней улицы перед самой возвышенностью, где с ней пересекалась улица Грабов. Там, за этим перекрёстком располагались дома, возле которых затаились Фардо. 
 -На веранде лучше обзор, - пояснил Винс. - Виден дом моих соседей. Если Фардо придут сюда, мы обязательно заметим их, - про себя он добавил, что там они смогут поговорить; нудно спешить, приняв какое-то решение. - Тельма, побудь с ней ещё немного. 
 Винс взглянул на часы. На Кору ушло более пятнадцати минут. Ей так никто открыто не сказал, что Шона Лоу убили. Спрингфилд, побежавший за ней, лишь только они все вместе подошли к дому старика, упорно хранил молчание. Девушка догадалась, что произошло несчастье, и, оказавшись в чужом доме среди незнакомых людей, прямо спросила о своём парне. Она увидела их лица, никто не дал вразумительного ответа, Сэм отвернулся. И у неё началась истерика. Кора попыталась выбежать из дома, Сэм вместе с Тельмой и Гарри остановили её, она звала Шона, вырывалась, и они силой уложили её на диван в гостиной. Пагли протянул ей снотворное, но она выбила из рук таблетки и продолжала причитать. Внезапно она смолкла. Резко, почти за несколько секунд, словно силы разом иссякли. Она обмякла, как полностью выдохшийся человек. 
 Пагли перевёл дыхание, быстро прошёл в соседнюю комнату, убедился, что Стив сидит здесь. Несмотря на крики девушки, мальчик выглядел терпимо, хотя дрожь не прошла. Подтянув колени к груди и уперев в них подбородок, он смотрел перед собой. Пагли показалось, что он внимательно прислушивается к происходящему в гостиной. Пагли проверил жену и Маклюров, они по-прежнему не пришли в сознание. Страх с новой силой захлестнул его, уверенность, что с каждой секундой из них вытекает жизнь, крепла. 
 Вместе с Гарри и Сэмом, Винс прошёл на веранду. Бек уже рассказал ему о случившемся и о том, что было известно со слов Сэма. Гарри успел подкрепиться парой бутербродов с сыром, остальные от еды отказались. 
 -Как же быть с Фардо? - спросил Бек, обращаясь к старику. 
 Спрингфилд быстро вставил: 
 -Стрелять в них бесполезно. Я видел, как мой друг потратил все патроны, стреляя в одного из них, - он посмотрел Пагли в глаза и осторожно спросил. - Ведь вы мне не верите? 
 Винс предполагал, что Сэм не вернётся, отправившись за Корой, но ошибся. Спрингфилд, конечно, пока не пришёл в себя после чудовищной смерти друга и вряд ли желал остаться в одиночестве в чужом городе без автомобиля, однако, с его стороны это был поступок. Пагли понимал, что сейчас очень важно, чтобы их было как можно больше. 
 -Парень, - сказал Винс. - Я не только верю тебе, в отличие от других, я нисколько не удивлён. Твои слова лишь подтвердили то, от чего я отмахивался в последнее время. По-моему, Фардо очень необычные люди, если они.... Вообще люди. 
 Бек и Спрингфилд с расширенными полными тревоги глазами слушали старика, рассказывавшего, что он видел, и что терзало его. Спустя несколько минут он закончил, и Бек тут же спросил: 
 -Шериф с Питером поехали к ним ещё вчера? 
 -Будь у меня больше мозгов, я бы вечером позвонил Коубам домой, узнав, что Питера нет, сообщил бы в полицию штата. Пока была связь. А она была. То, что случилось в Сандерленде, началось ночью. Мне хочется ошибиться, но шерифа с его заместителем, быть может, не в живых. Теперь о Фардо знаем только мы, горстка людей, которые лишены мобильности и возможности сообщить о своём положении. 
 -Вы так говорите, мистер Пагли, - заметил Бек. - Что кажется, будто Фардо догадывались, ЧТО произойдёт в городе. 
 -Гарри, я знал, что Фардо проявят себя. Думайте, что хотите, но я не удивлюсь, если в будущем окажется, что в случившемся в Сандерленде виноваты Фардо. 
 -Что? - Бек открыл рот, слова старика шокировали его. - Но... как? Мистер Пагли, это невозможно. 
 -Наверное, ты прав, - Пагли пожал плечами. - Мне просто повезло, что я дважды оказывался свидетелем их скрытой сущности. Но если предположить, что я не видел ВСЁ?
 Многое осталось внутри этих домов, и кто знает, какие способности имеются у Фардо в запасе? 
 -Нет, - Бек опустил голову, глядя в пол. - Не могу представить. Сначала я думал, что в городе неизвестная эпидемия, которую могли занести. Но при чём тут техника? Это вообще необъяснимо. 
 -Однажды я слышал, - произнёс Пагли. - Что люди связаны со всем техническим гораздо теснее, чем принято считать. Мы слишком примитивно делим окружающий мир на живое и неживое. Теперешнее физическое состояние такого количества людей не могло не сказаться на окружающих предметах, особенно тех, без которых немыслима их жизнь. 
 Бек поднял голову и немигающими глазами смотрел на ''БМВ'' Теда Маклюра, стоявший на противоположной стороне дороги. Пагли сделал паузу, дав парням возможность осмыслить услышанное, и позвал Тельму. 
 -Кора немного успокоилась, - сказала девушка, зайдя на веранду. - Лежит с закрытыми глазами. 
 Пагли нахмурился и обратился ко всем троим: 
 -Кто-то из нас сейчас отправится за помощью. Мы не можем уйти все - у Фардо остается уйма времени. Нужно почти пять часов, чтобы по Грин-роуд добраться пешком до двадцать пятой автострады, добавьте пару часов на остальное, и полиция штата появится здесь лишь к вечеру. Через лес ближе, но продираться сквозь заросли - не то же самое, что идти по асфальтированной дороге. Девятое шоссе отпадает - в воскресенье там пустынно, на автостраде движение не прекращается даже ночью. Надо послать кого-то из девушек. 
 -Я остаюсь, - быстро сказала Денилсон, она не колебалась. - Здесь моя семья. Пусть лучше идёт Кора. 
 Пагли не стал возражать. Гарри почувствовал, что девушку уже не переубедишь. Кроме родителей, был ещё Дон Хислоп. 
 Спрингфилд засопел, украдкой поглядывая на старика. 
 -Что же делать нам? - спросил он. - Мы ведь бессильны против Фардо. 
 -Подождите, - Тельма подняла руку. - Мы забыли о ферме Дэна Грэмтауна. 
 -Слишком близко к городу, - пробормотал Пагли. - Всего три мили.... 
 -Вдруг на ферме всё хорошо? 
 -Надо попробовать, - согласился Винс, подумав о мальчике. - Мы отправим туда Стива. 
 -Да, - поддержал Бек. - Дом Питтис почти по пути, Стив предупредит Норма и Полу. Пусть для надёжности мальчик идёт к ферме с Полой, а Норма пришлёт к нам. 
 -Решено, - сказал Пагли. - Мне не хотелось бы посылать Стива, но у нас нет другого выхода. Нас и так слишком мало, - он позволил себе короткую паузу, встречаясь взглядом с каждым по очереди. - Да, нам придётся избегать открытого столкновения с Фардо. Вот что я предлагаю.... 
 Спустя десять минут старик взял в руки ружьё. 
 -Осталось лишь объяснить Коре, почему она должна прямо сейчас идти к двадцать пятой автостраде. 
 6


 В двухэтажном доме, заполняемом мальчиками Фардо, ветвями кустарников и небольших деревьев, в приятной искусственной тьме тело Младенца, получившего необходимую сладкую духоту, исторгало обильные выделения. Под их воздействием мертвые растения постепенно, по мере удаления от маленького тельца, изменялись, превращаясь в сплошную клейкую массу. 
 В результате изменений с его телом, Младенец стал воспринимать мир несколько иначе. Парализованное человеческое гнездо он видел как темноватое пятно, равномерно вздымавшееся в такт общему дыханию многочисленных особей. Иногда пятно, похожее на лужу вязкой жидкости, вздрагивало: некоторые особи избежали общей участи и по-прежнему двигались. Их было очень мало, считанные единицы, в противном случае пятно дрожало бы беспрерывно. Именно эти особи представляли сейчас наибольшую опасность для Младенца. 
 Тёмная дышащая жидкость человеческого гнезда за его пределами резко переходила в светлое кольцо. Свободная от человеческих особей полоса постепенно тускнела, чтобы через пять-шесть миль стать чёрной, как безлунная ночь. Младенец мог охватить своим внутренним взором лишь небольшой участок пространства а непосредственной близости от гнезда, к которому прикрепился. 
 Когда Кора Дельвекио, идущая по Грин-роуд в восточном направлении, миновала то место, где узкая тропа уходила к пустырю с домами Фардо, спустя десять минут Младенец, до этого неподвижно лежавший под тем, что совсем недавно было лопухами, травой, ветвями багульника и жасмина, зашевелился, его безглазое личико скривилось. Он заметил тёмно-бордовую точку, вздрагивавшую и удалявшуюся от человеческого гнезда. Точка, отчётливо выделявшаяся на бежевом фоне, равномерно расширялась и сжималась, как миниатюрное сердце. 
 Младенец задёргал ножками. 
 Томми Фардо выпрямился и разжал руки. Собранные в охапку ветки клёна и бука упали на землю. Ронни Фардо, обламывавший молоденький граб в пяти метрах, даже не обернулся, когда Томми, бросивший работу, двинулся прочь быстрым широким шагом. Тимми Фардо в этот момент нёс стопку веток к двухэтажному дому. Тони плотно заваливал ветками нижнюю часть лестницы, ведущей на второй этаж. 
 Кора шла медленнее, чем бы ей хотелось. Ей мешал рюкзак с бутербродами и водой, собранный стариком, и страх одиночества, сковавший её сразу после кафе ''Элмайра''. Мысли постоянно возвращались к Шону Лоу, и девушка, борясь с приступом дурноты, время от времени поднимала лицо к ярко-голубому небу, словно находилась в глубокой яме. 
 Томми Фардо, перемещавшийся вдоль шоссе, медленно отклонялся вправо. В определённый момент он свернул к дороге под прямым углом, остановившись на несколько секунд за кустом, росшим очень близко  к проезжей части. 
 Кора Дельвекио снова подняла голову, пытаясь сдержать слёзы, как раз, когда Томми Фардо вышел из-за куста.
 Через пару шагов девушка посмотрела перед собой. Томми  неподвижно стоял, ожидая её.
 Кора вскинула правую руку. 
 -Эй! - крик родился сам собой, кратковременная радость успела обжечь лёгкие: только что она была ужасно одинокой. 
 Томми никак не отреагировал, что его заметили, он наблюдал, как лицо Коры медленно изменялось. Сначала исчез блеск в глазах, ослабла улыбка, затем улыбка пропала вовсе и появилось удивление, сменившееся настороженностью. 
 Мальчик лет тринадцати в одежде настолько тесной, что она должна была причинять ему боль, явно поджидал ей, рядом не было машины или мотоцикла. Кора, едва не побежавшая ему навстречу, замедлила шаг. 
 -Вы из этого городка? - она задала вопрос только из-за потребности что-то сказать, незаметно для самой себя, неуверенно переставляя ноги, она стала обходить странного подростка. - Не знаете, я правильно иду, - промямлила девушка. - Мне к автостраде. 
 Томми Фардо не ответил, лишь слегка повернул голову - ещё немного и она поравняется с ним. 
 -Так вы не подскажете? - на последнем слове голос вдруг пропал, и она уже сипела. 
 Томми сделал к ней шаг. Это произошло так неожиданно, что девушка остановилась. Внезапно он поднял правую руку и потянулся к ней с явным намерением её схватить, он подался корпусом вперёд, словно ленился сделать лишний шаг. Кора вскрикнула и отшатнулась, увидела его пальцы, и крик оборвался. Прямо на глазах они вздувались, принимая одновременно плоскую форму, как будто превращались в перепончатые лапы. Кора видела голубые ве'нки и сосуды, как если бы кожа стала прозрачной. 
 Девушка закричала во весь голос и рванулась вперёд. Спастись можно, если бежать. Рюкзак показался неимоверно тяжёлым, но сбрасывать его не было времени. 
 Томми Фардо, упустивший жертву в последнее мгновение, не побежал за ней, он лишь развернул кисть руки ладонью к себе и направил растопыренные пальцы в сторону убегающей девушки, словно жеманным жестом предлагал кому-то следовать за ней. Взбухшие пальцы стали плоскими, как раскатанное тесто. 
 Кора Дельвекио пробежала всего пятнадцать метров. Несмотря на ужас, она оглянулась, потому что не слышала шагов за спиной. Подросток не гнался за ней. Увидев происходящее сзади, она споткнулась из-за слабости в ногах. 
 Указательный палец правой руки Томми Фардо стал похож на миниатюрного воздушного змея, прозрачная кожа его раздувавшейся подушечки треснула в трёх местах сразу. Рот Томми превратился в животный оскал, из трещин брызнула кровь вперемешку с желтоватой жижей. 
 Кора Дельвекио гортанно завыла. Рюкзак смягчил падение, но теперь он мешал ей подняться. Девушка попыталась отползти, но поняла, что надо встать и бежать снова. Однако увиденное лишило воли. 
 Кровь подростка зависала в воздухе, на асфальте рядом с ним не упало ни одной капли. Незаметно для человеческого глаза кровь становилась газообразной. Кора смотрела, как указательный палец исчез, лопнули два других вздувшихся пальца, обдав пространство струями крови, ни одна из которых не попала на мальчика. Его растопыренные пальцы исчезали, словно он сунул руку в невидимую мясорубку. Когда ладонь исчезла, пришла очередь запястья. Желтоватое газообразное вещество, растягиваясь от исчезающей руки мальчика, стелилось по асфальту полосой несколько метров, уплотняясь в передней части, и двигалось к девушке. 
 Кора кое-как поднялась на ноги, каким-то чудом сбросив ненавистный пиджак, и секунду смотрела на нечто похожее на оживший туман, затем повернулась и побежала. Споткнулась, едва удержав равновесие. Что-то заставило оглянуться. Желтоватое вещество отставало всего на три метра. Она задохнулась от ужаса, остановилась, развернувшись к нему лицом, завизжала, отмахиваясь руками. Она уже ничего не могла изменить. Туман настиг её. Кора почувствовала на ногах и животе чужеродное липкое вещество. Томми Фардо, у которого не было руки чуть повыше локтя, направился к обезумевшей девушке. Кора заметила его и снова побежала. 
 Через несколько метров у неё отказали ноги, девушка упала, выставив руки вперёд. Ноги она больше не чувствовала, но продолжала ползти по асфальту. Спустя три-четыре секунды она перестала чувствовать тело в области таза и живота, затем отказала правая рука. Кора заплакала и продолжала ползти с помощью одной руки. 
 Томми Фардо подошёл к ней. Девушка выигрывала какие-то дюймы, но упорно сдирала кожу с ладони левой руки, борясь за жизнь. Томми остановился и посмотрел на неё сверху вниз. Дал проползти ещё четверть метра. 
 Замет нагнулся, уцелевшей рукой обхватил жертву за щиколотку одной из парализованных ног и поволок за собой к лесу, словно надоевшую куклу. 

 ГЛАВА 8 

РАЗРОЗНЕННЫЕ СИЛЫ

1


 Микки Дориго бежал почти всю дорогу. Надёжнее было сразу покинуть город, угнав первую попавшуюся машину, но ему нужно было побывать дома. Скрыться с голыми руками и карманами - неразумно. Микки надеялся, что одноклассники в сутолоке, возникшей после его побега, потеряют какое-то время, прежде чем позвонят в полицию, это даст ему возможность опередить непрошеных гостей. 
 Дориго остановился лишь однажды - когда выскочил из леса к Летней улице мимо одного из дворов. Увидев жёлтый ''олдсмобиль'' он заколебался. Не воспользоваться ли машиной? Микки отказался от этой мысли, решив, что выиграет считанные минуты, но при этом повесит на себя ещё одно преступление. 
 Недалеко от своего дома он перешёл на шаг. Подсознательно Микки готовился увидеть свет в окнах - одноклассники могли позвонить не только в полицию, но и его соседям либо матери. Дом тонул в темноте, и парень смело переступил порог. 
 Он суетливо собирал самое необходимое в спортивную сумку и прислушивался. Он не очень осторожничал и ожидал появления матери - она всегда чутко спала. Отчим уехал на несколько дней, а она не создаст ему проблем. Он даже размышлял, не проверить ил место в буфете, где мать иногда оставляет деньги на чёрный день. 
 Дориго собрался и, понимая, что больше сюда не возвратится, вдруг ощутил потребность увидеть мать. Практически ни к кому Микки не испытывал симпатий, но в адрес женщины, родившей его, он бы не сказал ничего плохого. Она не лезла ему в душу, в меру заботилась при том, что достаточно натерпелась от старшего сына, пока тот не уехал из Сандерленда. Микки по-своему любил её и даже не ставил в вину чужого мужчину в жоме. Осознание того, что он, быть может, не увидит её никогда, растопило на миг что-то внутри. 
 Дориго стоял под дверью её спальни. То, что она так и не проснулась, удивило его. Он приложил ухо к двери и неожиданно услышал жуткие хрипы, словно женщина задыхалась. Он тут же вошёл в комнату. 
 -Ма? - хотя утро зарождалось, в доме мрак был ещё слишком плотным. - Ты не спишь? 
 Она хотела что-то сказать, но воздух с неприятным присвистом выходил из горла. Микки подавил желание подойти к ней - у него не было времени. Вызвать ''скорую'' и тут же уехать! О себе он думал в первую очередь, ему уже мерещилось завывание полицейской сирены. Ничего не изменилось даже при мысли, что у матери, наверное, случился какой-то приступ, и она может умереть. Дориго метнулся к телефону. Убедившись в его неисправности, он понял, что не миновать разговора с соседями. Микки выбежал на улицу и постучал в дом Мосса. Чертыхнулся, прождав целую минуту напрасно. Пересёк улицу и постучал в дом напротив. 
 Спустя пять минут он с недоумением рассматривал тёмную улицу, чувствуя зарождавшийся страх. Он вернулся к дому Мосса, обошёл его, заметив поднятое окно, направился туда, но обо что-то споткнулся, с трудом удержав крик. Возле ног лежала облезлая собака соседей, Микки ненавидел её - трусливая и гадкая на вид, она выла, как массивный пёс-убийца. Она была мертва, и её смерть почему-то не доставила Микки удовольствия. Он нервно сплюнул и полез в окно. 
 Очень скоро Микки вышел через заднюю дверь, он двигался неуверенно, у виска' пульсировала жилка. Микки снова оглядел улицу и поспешил вывести из гаража ''бьюик'' матери. Будучи человеком практичным, Дориго никогда не терзался ненужными мыслями и уж тем более не пытался понять и объяснить вещи алогичные. 
 Когда через пятьдесят метров ''бьюик'' заглох, Микки быстро проник в ''форд''-пикап Мосса. Завёл его без ключей, выехал на дорогу, но проехал чуть дальше ''бьюика'' 
 Несмотря на необычное состояние, основу которого составлял страх, Микки обнаружил в происходящем несколько плюсов. Теперь его вряд ли будут преследовать в первую очередь, хотя в ближайшее время Сандерленд будет кишеть полицейскими. Он взял сумку и поспешил прочь. Бывшие одноклассники растворились в каком-то ином мире; единственный, кто несколько раз всплывал в памяти, был Вик Оливер. Микки надеялся, что Оливер жив, в противном случае его поиски окажутся более настойчивыми и масштабными. 
 Дориго достиг улицы Вязов, свернул к зданию, где находились частный детский сад и ''Кондитерские изделия''. Перед фасадом стояли два автомобиля и микроавтобус ''Фольксваген''. Дориго осмотрелся, недоверчиво обошёл машины и выбрал ''шевроле'' неприметного серого цвета. В отличие от микроавтобуса здесь были ключи. Микки завёл автомобиль, никаких признаков того, что он неисправен. Микки удержался, чтобы рвануть вперёд, вместо этого он проехал под невысокой аркой на задний двор здания. Сделал один небольшой круг вдоль высокой живой изгороди. Шевроле'' заглох при первых же проблесках ликования. Микки нахмурился. Тем не менее ощущение, что всё в его руках не ослабло. Он даже не пытался думать о людях, но знал себе цену в том, что касалось техники. Ничто не помешает ему уехать на автомобиле, который продержится до Нью-Йорка. Теперь у него было время. 
 В течение трёх часов Дориго скрупулезно перебирал двигатель и проверял работоспособность всех систем автомашины, педантично и со спокойствием, потешившим самолюбие любого, кто знает, что на него уже идёт охота. В какой-то момент он начал бороться со сном. Делать это становилось всё сложнее, ему даже пришлось несколько раз прикусить губу до крови. Когда он разогнул спину, вытирая руки тряпкой и повторяя про себя, что всё в порядке, сон навалился так нагло, что перестала помогать даже боль. Дориго понял, что уснёт за рулём. Он с трудом забрался в салон, оправдываясь, что полчаса ему хватит. 
 2


 Рональд Рили, шестидесятитрёхлетний мужчина, проснулся около двух часов ночи. Зубная боль, мучившая его с полудня субботы, позволила задремать на каких-то полтора часа. Таблетки, которыми снабдила его жена, оказались малоэффективными. Рили уже жаждал удаления зуба, хотя слишком долго избегал этого раньше. Ему предстояло терпеть ещё один день - до запланированной поездки в Ду-Бойс. 
 Четверть часа он пытался вернуть потерянный сон, ворочаясь в кровати. Убедившись, что это бесполезно, встал, глянул на жену, оделся и вышел из спальни. Или знал, что не заснёт до утра; где-то через час после восхода солнца его наконец-то сморит так, что даже мёртвый зуб станет бессилен. 
 Невозможность сосредоточиться мешала чем-то заниматься, Рили вышел на задний двор. Ночь была абсолютно беззвучной. Ходить в темноте, напрягая зрение, он долго не смог. Несмотря на зубную боль, он хотел спать, чувствуя усталость во всем теле. 
 Он вернулся в дом, присев на кухне за стол, выпил немного бренди, положил голову на сложенные перед собой руки. Через минуту не выдержал, встал, вышел во двор. 
 В течение следующего часа он чередовал хождение вокруг дома с попытками заснуть, сидя за столом в неудобной позе. Когда исчез свет, он в который раз направился во двор, ноги затекли, и ему пришлось массировать их и разминать, избавляясь от ощущения почти такого же неприятного, как и зубная боль. Двигаясь вдоль боковой стены дома, Рили внезапно понял, что не слышит трели цикад; тишина была неестественной. Он остановился в тщетной надежде, что застал редчайшую минуту полного затишья - гробовое молчание ночного животного мира продолжалось. Рили попытался вспомнить, когда перестал замечать тягучую трель цикад, и с удивлением обнаружил, что ничего не слышал ещё до полуночи. 
 Несколько сбитый с толку, он возвратился в дом, распахнул окно в кухне и некоторое время сидел, прислушиваясь. Невероятно, но зубная боль значительно ослабла, после чего прекратилась вовсе. Облегчение было слишком велико, чтобы спрашивать себя о чем-то ещё. Рили плеснул в стакан ещё бренди. Выпил. Опустил голову на руки, сложенные на столе. 
 Проснулся Рили от того, что во дворе у его соседа, Томаса Ирла, скулила овчарка. Мужчина с недоверием посмотрел в окно - солнце уже давно встало. Он перевёл взгляд на часы на стене. Те показывали без четверти четыре. Остановились. В недоумении Рили вышел из дома. 
 Стояла та же пронзительная тишина. За исключением овчарки по кличке Роберт. 
 Пёс у соседей был умнягой. Джо и его сестра Алиса называли его Бобби или просто Бо. Ему было года четыре, и Рили ни разу не помнил, чтобы тот подавал голос без дела. Роберт не лаял на проходящих мимо дома людей или из-за каких-то незначительных шорохов, что так часто заводят бестолковых шавок. А сейчас Роберт жалобно и тонко скулил. Мужчине стало не по себе. 
 Рили двинулся прямо по газону, обогнул живую изгородь и оказался перед домом соседей. На подъездной дорожке стоял ''Понтиак'' Томаса с распахнутыми дверцами. Парадная дверь дома тоже открыта. Возле ступенек крыльца сидел Роберт. Пёс заметил Рили, поднял морду кверху и снова заскулил, ещё громче. У Рональда мороз пошёл по коже. Он стоял, не решаясь подойти, пока не обратил внимания, что на заднем сидении автомобиля кто-то лежит. Почувствовав слабость в ногах, Рили приблизился к ''Понтиаку'', заглянул в салон. Там лежала девушка. Думая, что она мертва, Рили, тем не менее, постучал по стеклу распахнутой дверцы. 
 Глэдис Варада резко встала, недоумённо поглядывая на Рили, глаза опухшие, левая щека примята после сна. Они несколько секунд смотрели друг на друга, как бы вопрошая, кто здесь что делает. Затем, будто спохватившись, девушка вылезла из машины и побежала к дому. 
 -Джо! 
 Лишь только она достигла крыльца, на крик появился Джо Ирл. Он, без сомнения, тоже плакал, но выглядел получше Варады. 
 -Бог мой, Джо, - осипшим голосом пробормотал Рональд Рили. - Что тут у вас произошло? 
 -Не только у нас, мистер Рили, - едва слышно возразил Ирл. 
 Мужчина слушал минут пять, чувствуя, как тяжелеет голова. Затем развернулся и побежал к своему дому. 
 3


 Примерно в это же время на улице Вязов, на заднем дворе одноэтажного здания, окрашенного в жизнерадостную комбинацию белого и зелёного цветов, очнулся Микки Дориго. 
 Хоть он и чувствовал себя бодрым, злость на самого себя из-за того, что он проспал несколько часов, затмила это состояние. Автомобиль легко завёлся, и Микки позволил себе улыбнуться. Он проехал по заднему двору. ''Шевроле'' был в прекрасном состоянии, бензина - достаточно. Микки сделал на всякий случай ещё два круга, улыбнулся шире. 
 Выехав с заднего двора, он взял влево, прижимаясь к зданию и рассматривая улицу в обоих направлениях, и слегка задел микроавтобус, поцарапав ''шевроле''. Микки громко засмеялся - вопреки всему собственная неловкость подарила необъяснимое веселье. 
 -До свидания, детки! - крикнул Дориго, опуская стекло со своей стороны, и направил машину на проезжую часть. 
 Ему довелось проехать чуть больше полу мили. ''Шевроле'' заглох так же внезапно, как до этого ''бьюик'' матери и ''форд''-пикап Мосса, в том месте, где рядом со средней школой Сандерленда улица Вязов делает плавный поворот, огибая старенький кинотеатр, чтобы через двести пятьдесят метров пересечь Дубовую улицу. 
 Дориго медленно вылез из салона. Отошёл на несколько шагов и посмотрел на автомобиль, как смотрел бы на очень близкого человека, совершившего предательство. Микки всего трясло от бессильной злобы. Он ударил ногой в дверцу, ''шевроле'' вздрогнул. Дориго нанёс ещё десяток ударов, но дверца лишь прогнулась, стопа уже ныла, несмотря на грубый ботинок. Дориго обернулся и заметил булыжник возле ограды, отмечавший территорию средней школы. Он сбегал за ним. Уже после второго удара лобовое стекло ухнуло в салон целиком. Микки достал булыжник и, держа в руке, с минуту наносил удары по капоту. Желание крушить было таким сильным, что Дориго пожалел, что не помял микроавтобус ''Фольксваген''. 
 Выдохнувшись, он отбросил булыжник и тяжело опустился на бордюр. Утёр потное лицо. Ситуация резко изменилась, и он грязно выругался, сетуя, что израсходовал столько времени на ''шевроле'' и сон. 
 Дориго думал, что ему делать дальше. Он не боялся многомильной ходьбы, но на своих двоих он был слишком уязвим. Микки уже не хотел тратить время и силы на какой-нибудь другой автомобиль, он просто выкинул это из головы. Он подумал о мотоцикле ,после чего мысль плавно перешла на... 
 Велосипед! 
 Микки криво усмехнулся - такое средство передвижения вызвало презрение, но это лучше, чем идти пешком. Минут пять он потратил, вспоминая, у кого есть велосипед. В Сандерленде их почти не было, и быстро обнаружить в загруженной памяти нужную семью помогла случайность. 
 В школе как-то спорили, кому достаются самые лучшие подарки, и кто-то обронил, что Фриман Гаппи подарил своему сыночку на пятнадцатилетие десятискоростной спортивный велосипед. 
 Гаппи! Почти по пути к Грин-роуд! 
 Дориго расстегнул сумку, решая, что из вещей выбросить, затем махнул рукой. Спрятал в карман джинсов бумажник с четырьмя сотнями долларов, из-за которых в основном и рискнул идти домой, золотую цепочку, полицейский кольт с полной обоймой засунул за ремень на поясе и оставил рубашку навыпуск. Сумку Микки зашвырнул в кусты и двинулся к Дубовой улице. 
 Спустя сорок пять минут к разкуроченному ''шевроле'' подошли Ирл, Варада и Рили. Глэдис на длинном поводке вела Роберта, уже взявшего след. Так же, как и Джо, Рональд Рили держал наперевес охотничье ружьё. 
 4


 Винс Пагли осторожно обошёл все комнаты дома Оливеров, пока Сэм Спрингфилд приник к окну в одной из спален на втором этаже, выходившей на улицу Грабов. Сэм рассматривал противоположную сторону и не выпускал из виду громадный дуб, казалось, желавший проткнуть небо. 
 Пагли обнаружил Грэга Оливера с женой, убедившись, что они неподвижно лежат с закрытыми глазами и едва уловимым дыханием. На втором этаже находился парализованный младший сын; Оливеры даже не знают, подумал Пагли, что их Вик уже мёртв, хотя до сих пор не ясно, чья участь окажется лучше. Пагли неистово надеялся, что случившееся в городе нарушило у людей лишь двигательные функции. 
 Старик рассчитывал, что у них с Сэмом есть в запасе минимум четверть часа, прежде чем Гарри Бек, вооружённый биноклем Теда Маклюра, займёт на дереве необходимую позицию. Хотя оружие не гарантировало безопасности, Пагли решил отыскать ружьё Грэга Оливера и картечь к нему, о которой слышал раньше. Картечь более приемлема, если придётся всё-таки столкнуться с Фардо. В любом случае у них с Сэмом было одно ружьё, а с голыми руками Пагли чувствовал себя неуютно. 
 Всё происходило слишком быстро, поэтому монотонно возившись в тёмном чулане, раз за разом чиркая спичками, у Винса появилось время задуматься о возможных причинах всеобщей беды в Сандерленде. Отталкиваясь от того, что связь и электричество пропали где-то от полуночи до рассвета, он перебирал людей, избежавших беспомощного прикрепления к собственным кроватям. Ребята с вечеринки, приезжие парни и девушка, Хью Тарбелл, дежуривший на бензоколонке, сам Пагли. Когда что-то уже забрезжило, и Винс подумал, что дело, быть может, во сне, он вспомнил Стива Маклюра. Мальчик-то спал! Как и его родители. 
 В конце концов, Пагли оставил эту затею и сосредоточился на том, как они договорились действовать. В первую очередь они должны дождаться знака от Гарри. Надо найти Фардо - в зависимости от этого они решат, как поступать в дальнейшем. Гарри Бек взял с собой ярко-красную майку Стива. Он подыщет длинную тонкую ветку и завяжет импровизированный опознавательный знак на её конце. Все ситуации невозможно предусмотреть, но об основных сигналах они договорились. Если после получасового наблюдения Гарри не обнаружит Фардо, он выставит майку и будет держать её неподвижно. Фардо по-прежнему у дома Памелы Говард - майка движется вертикально вверх-вниз, если они окажутся на улице Грабов в непосредственной близости от Винса и Сэма, например, у дома Джорджа Гуро, майка вращается по кругу в бешеном ритме. Если первыми что-то важное заметят Пагли и Спрингфилд, Сэм тут же отправится к дубу; курьером у Бека будет Тельма Денилсон. 
 Всё, что случится после, было пока очень смутным. Наиболее скользкой ситуация станет, если все вместе они так и не отыщут Фардо. Можно ли надеяться, что Фардо ушли, получив необходимое либо, упустив человека, видевшего что они делают? Пагли сомневался. Интуиция подсказывала ему, что они используют безвыходное положение людей для каких-то своих нужд. Еще раньше Винса не покидало чувство, что Фардо чего-то ждут. 
 В конечном итоге старик хотел оказаться в доме Памелы Говард или Рональда Крейна. После дома Оливеров они проникнут к Фриману Гаппи, дом так же двухэтажный, но крыша не двускатная, как у Оливеров, а плоская. Оставаясь незамеченными, оттуда можно рассмотреть задние дворы трёх домов, выходящих фасадом на Дубовую. 
 Что они делают с людьми? 
 Вопрос обдал его холодом, как внезапный порыв северного ветра; Винса передёрнуло. 
 Неожиданно он услышал осторожные шаги на лестнице, словно человек крался. Пагли дёрнулся, задев прикладом ружья о дверной косяк, после чего нелестно отозвался о себе, ругнувшись в полголоса. Он совсем забыл, что Сэм на втором этаже. Пагли принялся судорожно рассовывать заряды по карманам. 
 -Мистер Пагли? - тихо позвал Спрингфилд, приближаясь к чулану. 
 -Я здесь, Сэм. Всё в порядке - я нашёл ружьё и картечь. Давай-ка, быстро на второй этаж. 
 -Я беспокоился, - как бы оправдываясь, пояснил Сэм. - Мне показалось, вас долго нет, - он явно нервничал. 
 Они вернулись в спальню, где открывался вид на дома на противоположной стороне. В доме был тяжёлый воздух, но в чулане он, казалось, отсутствовал вообще. Пагли, весь мокрый от пота, тяжело дышал. Спрингфилд краем глаза следил за ним, удивляясь, что у старика, которому около семидесяти, силёнок не на много меньше, чем у него самого. Раньше Сэм думал, что люди в этом возрасте сидят всё время дома, кряхтят, если приходится подниматься на второй этаж, и самое большее, что преодолевается относительно легко, это путешествие к собственному почтовому ящику. 
 -Никого не видно, - пробормотал Спрингфилд. 
 -Я думаю, Гарри уже на дереве. Будем ждать сигнала, - Пагли время от времени окидывал беглым взглядом дома', но в основном сосредоточился на дубе, росшем за участком Мортона Освея. 
 Через несколько минут Сэм отклонил рукой занавеску и приблизил лицо к самому стеклу, вглядываясь в дом напротив. 
 -Не надо, Сэм, - старик потянул его за плечо. - Неизвестно, где эти ублюдки - тебя могут заметить. 
 Спрингфилд ничего не ответил, его внимание было приковано к дому Фримана Гаппи. 
 -Там кто-то есть, - неожиданно сказал парень. 
 -Где? - тихо прошептал старик, почувствовав, как резко шевельнулось сердце. 
 -Напротив. 
 -Ты уверен? - спросил Пагли спустя минуту. 
 -То окно над козырьком крыльца.... Мне кажется... занавеску прижимали к стеклу. 
 Минуту оба молчали, затаив дыхание. Затем Спрингфилд издал неясный звук, словно ощутил укол боли, и схватил Пагли за плечо, но тот всё видел. 
 Парадная дверь у Гаппи на одну треть в верхней части состояла из широкого окошка, с обратной стороны которого висела прозрачная бежевая занавеска. Её краешек кто-то приподнял, выглядывая на улицу. Всего на секунду, но Пагли и Спрингфилд заметили это движение. 
 -Фардо! - вырвалось у Пагли, он почувствовал, как вздрогнул стоявший рядом Спрингфилд. - Господи, они что, рыщут по всем домам?! 
 Пагли понял, что парень медленно попятился от окна. 
 -Сэм, - старик развернул его к себе, в глазах у Спрингфилда был страх. - Беги к ребятам. Вернётесь к моему дому, - Винс слегка встряхнул его, словно убеждаясь, что он улавливает смысл сказанного. Надо выносить людей из ближних домов. 
 -А вы? 
 -Давай, Сэм. Осторожно, к Летней - через сад Маклюров, чтобы тебя не заметили из дома Гаппи. Я буду держать их в поле зрения. 
 Спрингфилд не заставил себя уговаривать. Старик снова следил за парадной дверью, каждую секунду ожидая, что она вот-вот распахнётся. 
 Прошла долгая минута. Когда у Винса появились смутные сомнения, дверь медленно открылась и на пороге возник.... Микки Дориго. 
 Высокий темноволосый выпускник средней школы Сандерленда, стоя на крыльце, с опаской обозревал улицу Грабов. 
 -Ух, ты, дьявол! - только и смог вымолвить Пагли; это было настолько неожиданно, что он терял драгоценные секунды, неподвижно стоял, совершенно сбитый с толку. - А этот, что здесь делает? - наконец произнёс старик.  
 Какие-то часы назад Микки стал убийцей, и хотя его, наверное, нельзя было приравнивать к Фардо, Винс понял, что его нужно задержать. Пагли побежал по лестнице вниз. 
 В эту минуту Гарри Бек протянул сквозь ветви красную майку и стал вращать её по кругу, но старик уже отошёл от окна. 5


 Прежде, чем отыскать велосипед Джо Гаппи, Микки Дориго решил потратить четверть часа на поиски домашней наличности. Отчим как-то говорил, что Фриман, преуспевающий налоговый инспектор, ужасный скупердяй и не доверяет деньги банкам. Конечно, счёт у него был, но кое-что непременно находится так близко, чтобы согревать его жирную задницу. Микки предположил, что деньги для семейства Гаппи сейчас не играют никакой роли. 
 Обыск съел гораздо больше времени, чем он рассчитывал. Бумажник Фримана, обнаруженный в изящном шведском бюро в его кабинете, содержал сотенную и пятидесятидолларовую купюры. Еще двадцать три доллара Микки нашёл во внутреннем кармане спортивной куртки пятнадцатилетнего Джо, висевшей на спинке стула в его спальне. Надеясь получить что-нибудь от миссис Гаппи, он покопался в её туалетных принадлежностях и даже осмотрел банки с подозрительным содержимым в кухонных шкафчиках над плитой и раковиной. Настороженно глядя на лежащих к коме мужчину и женщину, Микки рылся в их одежде. На секунду перед глазами возник образ матери, чьё положение было идентично миссис Гаппи, но парень тут же отгонял эту мысль. Он ничем ей не поможет, но как только окажется за пределами Сандерленда, позвонит с ближайшего таксофона, сообщив в первую очередь адрес своего дома. 
 В конце концов, он подумал, что пора уходить. Микки проверил подвал, убедившись, что там велосипеда нет, как и на задней веранде. Значит, остаётся сарай. Дориго остановился у кухонного окна, рассматривая задний двор Гаппи. Лужайка перед верандой, за ней клумба, где в цветах преобладал жёлтый оттенок, дальше сарай и чуть правее гараж. Слева от сарая располагался небольшой огородик, заходивший ему в тыл и тянувшийся до сетчатого забора, отделявшего участок соседей. 
 Двор был пуст. Тем не менее Микки не спешил выходить из дома. Он что-то учуял. Природа, словно имея в таких людях потребность, щедро одарила его качествами, позволяющими оставаться на плаву как можно дольше. Он не мог понять, в чём дело, но медлил, не рискуя противоречить смутному желанию. 
 Микки частично мог видеть вторые этажи трёх домов, выходящих фасадом на Дубовую улицу - Краузе, Говард и крайний справа Эггена. Лучше других обозревался дом Памелы Говард - он стоял немного наискосок от дома Гаппи, и между ними не было построек и высоких деревьев. Плохо был виден дом Эггена. На пути к нему расположились сарай в конце заднего двора Говард и высокая ветвистая груша во дворе Уиндасса, соседа Гаппи по улице Грабов. Дом, где жили Старчеры, смотревший лицевой стороной на Летнюю улицу и примыкавший небольшим задним двориком к участкам Гаппи и Краузе, был почти не заметен - одноэтажное строение скрывали кроны плодовых деревьев. 
 Почему-то внимание Дориго больше всех привлёк дом Памелы Говард. Микки прощупал взглядом каждый клочок видимой части дома. Когда он уже решил, что не вовремя поддался эмоциям, глаза обнаружили приоткрытую заднюю дверь. Козырёк над задним крыльцом создавал тень, а кусты и деревья позволяли видеть лишь самый верх двери; если кто-то стоял там, Микки не мог его видеть. 
 Дориго чертыхнулся и тут же побежал на второй этаж. Ему опять пришлось зайти в спальню супругов Гаппи. Перед дверью он на мгновение заколебался - ему показалось, что парализованные люди очнулись. 
 Задняя дверь дома Говард действительно была открыта, но крыльцо пустовало, если только человек не присел на ступеньки. Микки до боли в глазах всматривался в узкую полоску видимой части кухни и торопливо соображал. Если дверь кто-то открыл, значит, в доме есть люди, и они ДВИГАЮТСЯ! Микки это не понравилось. Парень ждал несколько минут, и его начало смущать то, что никто не подавал признаков своего присутствия. 
 Крис Фардо осторожно выглянул из кухни Говард - его голова показалась из-за дверного косяка. 
 Дориго застыл. Крис переступил порог, выйдя из тени. Солнце делало видимость предельно ясной, буквально упираясь лучами в человека на крыльце. Секунд десять-пятнадцать Дориго вспоминал мужчину, удивляясь, почему он кажется незнакомым притом, что без сомнения является жителем Сандерленда. 
 Микки видел его в магазине Шенка! Фардо! 
 -Придурки, - зло прошептал Дориго. - Вас ещё тут не хватало. 
 На фоне всеобщих разговоров о семьях Фардо, Микки возненавидел их заочно вместе с жёнами и тормознутыми детьми, сидящими, как истуканы, и при особо пристальном внимании делающими вид, будто во что-то играют. 
 Дориго не мог подробно рассмотреть выражение лица мужчины, но оно показалось ему каким-то тупым и сонным. Прошло пять минут, а Фардо по-прежнему стоял на крыльце, словно задумался. 
 Что он делает? Микки ожидал от него чего угодно, но только не равнодушного созерцания деревьев заднего двора. В какой-то момент Дориго посетила мысль, что Фардо, воспользовавшись ситуацией в городе, решили погреть руки; Крис мог быть одним из них, вышедшим проверить обстановку, пока другие орудуют в доме. 
 Микки подумал, что его это не касается. Он спустился на первый этаж, выглянув перед этим из окна другой спальни, выходившей на улицу Грабов. Он выйдет через парадную дверь - на задней веранде Гаппи его могут заметить Фардо. Затем он обойдёт дом и проникнет в сарай, чтобы взять велосипед и, наконец, убраться из этого проклятого городишки. 
 Несколько минут Дориго для надёжности рассматривал улицу Грабов через окошко входной двери, после чего вышел на крыльцо. 6


 Джей Фардо стоял за стволом бука рядом с домом Элберта Брукнайлина, соседа Уиндасса, третий дом от перекрёстка Летней и Грабовой улиц. Крыша этого дома закрывала Джея от взгляда Гарри Бека. Справа от дома Брукнайлина был открытый участок шириной метров тридцать, после чего начинались заросли кустарника вплоть до дома Дэвида Фаруста, расположенного в четверти мили от сюда. 
 Вместе с кистью левой руки Младенца в доме Брукнайлина находился Расс Фардо. Дейл стоял на заднем дворе Уиндасса между двумя сараями, скрытый кустом черёмухи, и так же недоступный биноклю Гарри Бека. Крис остался в доме Памелы Говард. 
 Джей отлично видел подъезды к домам Гаппи и Уиндасса, поэтому он сразу же заметил Микки Дориго, вышедшего от Гаппи и с опаской оглядывающегося по сторонам. Джей некоторое время оставался неподвижен, а Дейл Фардо выбрался из зарослей черёмухи и пошёл по узкой дорожке между сараем и низким заборчиком, отделяющим лужайку от огорода Уиндасса, направляясь к участку Гаппи. Очень скоро его увидел Гарри Бек, не отрывавшийся от бинокля, и тут же подал знак. 
 Микки Дориго, спустившись с крыльца, двинулся влево к углу дома. Осторожно выглянул и, конечно, ничего не увидел - мешали кусты и деревья. 
 Пагли уже пересекал улицу Грабов, ступая на носки и стараясь подойти к Дориго как можно ближе, прежде чем тот его заметит. В противном случае Дориго может ускользнуть за угол дома, а Пагли понимал, что не выстрелит. 
 Ещё до того, как Микки медленно повернул голову, он уже знал, что сзади кто-то есть. Винс передвигался бесшумно, но Микки почувствовал его кожей спины и затылка. Дориго слегка опешил - он ожидал увидеть кого-нибудь из Фардо, почему-то не внушавших ему ни уважения, ни особой опасности, а в пятнадцати метрах оказался старик, живший, если Микки не ошибался, чуть дальше вниз по Летней улице. 
 В руках он держал ружьё, направив его в грудь Дориго, и он явно КРАЛСЯ к нему! Но даже ни это кое-что подсказало Микки; они встретились глазами, и он понял, что старик ВСЁ ЗНАЕТ! 
 Оказавшись замеченным, Пагли на секунду нерешительно остановился напротив парадного входа, но тут же решил сократить расстояние до минимума. 
 -Только не делай глупостей, парень, - тихо, но так, чтобы Дориго слышал, пробормотал Винс. Он почувствовал дрожь, настолько же сильную, как и неуместную; этот ублюдок был скользким типом, старик сразу понял это. Будь ещё ситуация иной... но где-то поблизости, наверное, были Фардо. - Прошу тебя. 
 Дейл Фардо протискивался сквозь кусты, разросшиеся с обеих сторон забора, разделявшего дворы Гаппи и Уиндокса. 
 Джей Фардо вышел из-за ствола дерева и быстро, прижав руки к бёдрам, двинулся вдоль дороги. Ни Дориго, ни Пагли не заметили этого. 
 -В чём дело? - спросил Микки первое, что пришло в голову. 
 Старик остановился в нескольких метрах. 
 -Ты знаешь сам, Дориго, - Пагли пытался говорить, как можно спокойнее, но его уже трясло. 
 -Сэр, тут люди не двигаются, - он указал на дом Гаппи. 
 Пагли отдал должное его хладнокровию. 
 -И не только тут. Давай-ка на ту сторону. Пойдёшь впереди и не делай резких движений. 
 -А как же они? - Дориго напрягся, сохраняя выражение лица прежним. - Здесь маленький ребёнок. 
 -Пошли, говорю. 
 Они смотрели друг другу в глаза. 
 -Что вам надо, чёрт возьми! - вскрикнул Дориго. - Я искал кого-нибудь, потому что моя мать тоже.... 
 -Не кричи, - рявкнул Пагли. - Поговорим в другом месте, - про себя он подумал, что нужно скорее уйти отсюда. 
 Дориго понял, что если сейчас выполнит требования старика, то очень скоро поставит на себе крест. Выхватить кольт незаметно вряд ли удастся - старик осторожен. Если же медлить... неужели он выстрелит? 
 -Кому говорю, пошли. Слышишь? - Пагли сделал два шага назад, призывая Дориго следовать за собой движением дула, но тот на секунду промедлил и... это всё решило. 
 Микки понял, что старик НЕ РИСКНЁТ СТРЕЛЯТЬ В НЕГО В УПОР! Он увидел это в его глазах. Если Дориго бросится на него, тогда может быть. Но Микки не собирался совершать подобную глупость. 
 -Я не шучу, парень, - Пагли на секунду отвёл глаза, пытаясь выправить положение. - Идём со мной, иначе.... 
 -Вы убьёте безоружного? - изображая отчаяние, спросил Дориго. 
 Ах, ты гнусный гадёныш, подумал Винс. 
 -Ты - убийцы! - старик говорил, подавляя в голосе дрожь, мешавшую правильно произносить слова. - И если ты меня вынудишь.... 
 В этот момент они услышали шаги. 
 -Господи! - вырвалось у Пагли, когда он повернул голову и увидел Джея Фардо. 
 Дориго хватило этой оплошности. Он выхватил кольт и едва сдержал торжествующий вопль; краем глаза он заметил, что Фардо безоружен. 
 -Брось ружьё, старик, - Дориго держал кольт обеими руками, вытянув их и направив ствол в Пагли. 
 Джей Фардо свернул с дороги к дому Гаппи. 
 -Фардо убьют нас! - крикнул Пагли. - Уходим! 
 -Не дергайся, - предупредил Дориго, начиная нервничать. Или я прострелю тебе ногу. 
 У Пагли отсутствовал выбор - Фардо находился слишком близко. Рискуя получить пулю от ошалевшего Дориго, старик вскинул ружьё. Громыхнуло так, что Дориго зажмурился и пошатнулся; Пагли едва удержался на ногах. Он целился Джею в колено, но выдержка подвела. Заряд вырвал кусок плоти и часть джинсов в средней части бедра. Фардо дёрнулся и приостановился, но лишь на мгновение. Затем двинулся ещё быстрее. 
 Дориго открыл рот от изумления и с трудом удержал кольт. 
 -В дом! - заорал не своим голосом Пагли, толкнув Дориго. 
 Парень споткнулся, упав к ступенькам крыльца, но тот час же вскочил на ноги. Увидев, как Джей резко остановился, Пагли догадался ЧТО он сейчас сделает. Винс осознал, что они с Дориго прижаты к дому, и Джей любого достанет прыжком, если попытаться бежать. Дом Гаппи мог помочь, вход в него так близок. 
 Фардо присел, и тут же его ноги УДЛИНИЛИСЬ! 
 Дориго распахнул дверь и ввалился в прихожую. Пагли, двигаясь боком и не отрывая от Джея взгляд, взбежал по ступенькам. 
 Фардо прыгнул. Чёрные дыры глаз исчезли - их накрыли бледные веки. Спина мгновенно расширилась, превращаясь в подобие недоразвитых крыльев, а пальцы рук вытягивались вперёд, утончаясь при этом и темнея от прихлынувшей крови. 
 Пагли видел, как Джей Фардо, взметнувшись по немыслимой дуге, навис над ним, сокращая расстояние, как ястреб. Пагли повезло потому, что крыльцо дома было открытым и не имело перил. 
 Преодолевая последнюю ступеньку, он зацепился за неё подошвой ботинка - не хватило какого-то дюйма. Старик пытался восстановить равновесие, и, беги он лицом вперёд, устоял бы на ногах. Вместо этого его развернуло спиной и повело мимо раскрытой двери. 
 Джей Фардо уже вытягивал руки к его лицу, чёрные дыры глаз возвратились, Пагли сорвался с крыльца, падая, задел левым локтем фундамент, но ружьё не выпустил. 
 Фардо напоролся на ребро двери, и она сотрясла дом, простонав чудом уцелевшими петлями. Правая рука Джея вонзилась в её верхнюю часть, выбив стекло; возможно, на этом месте мгновение назад должна была находиться голова Пагли. 
 Микки Дориго увидел, как из распоротого осколком стекла предплечья Фардо брызнула кровь. Струйка, как под давлением, побежала по коже, разделяясь на тонкие алые нити на пальцах, и те, шевелясь, разбрасывали крупные капли во все стороны. Несколько капель попало Микки в лицо. 
 Дориго закричал. Одновременно с этим он пятился и стрелял. Кольт ходил ходуном в его руке, и половина выстрелов оказалась неточной. Дориго орал, не переставая. 
 Одна пуля выбила щепки из дверного косяка, другая пролетела над головой Джея, который наполовину был скрыт дверью, третья вынесла остатки стекла. Джей снова присел, готовясь к прыжку на Пагли, но вынужден был перевести внимание на Дориго, четвёртый выстрел которого попал ему в бровь. Глаз Джея превратился в размазанное желе, Фардо слегка повернул корпус. 
 Прежде чем Джей Фардо прыгнул вглубь дома, Дориго успел выстрелить пятый раз, после чего на груди Джея появилось кровавое пятно с чёрной разкуроченной дырой посередине, и уйти слева от себя в коридор между комнатами. Фардо прыгнул, сотрясая полумрак прихожей. Во время прыжка он задел тяжёлую картину, висевшую справа на стене, и та упала с грохотом, не меньшим, чем от выстрела. 
 У Пагли появился шанс скрыться. Несколько минут Джею придётся потратить на Дориго. Но Пагли не ушёл. 
 Он поступил точно так же, как если бы вместо Дориго был Сэм или Гарри. В эти секунды старик не думал, что Микки смертельно ранил Вика Оливера и только что угрожал кольтом. Никакой цинизм Дориго не перевешивал самих Фардо. 
 Пагли вскочил на крыльцо, направив ружьё в прихожую; спина Джея исчезла в коридоре. Дориго скрылся в ближайшей комнате, захлопнул за собой дверь и защёлкнул замок. Единственное окно спальни выходило на веранду, идущую по всей задней стороне дома. Дориго бросился к нему. Позади дверь прогнулась под ударом Джея Фардо, замок выдержал, но было ясно, что понадобится один-два подобных удара. Дориго резко поднял раму, готовый выскочить из окна. 
 Лицо Дейла Фардо выплыло справа, оказавшись в метре от парня, во дворе возле клумбы появился Крис. Дориго попятился. Дейл был в разорванной пулями, окровавленной рубахе, но под этими дырами была неповреждённая плоть. Голова вымазана кровью и какой-то слизью, но следы выстрелов Шона Лоу отсутствовали. 
 Дориго снова закричал. Дейл приблизился вплотную к окну. Микки выстрелил ему в голову, и пуля прошла сквозь щёку навылет: лицо Дейла мгновенно приняло выражение изуродованной улыбки. Дориго продолжал бешено жать на спуск, не замечая сухие щелчки. Дейл внезапно присел и почти скрылся из виду; в следующее мгновение он уже влетел в спальню. Дориго, наконец, осознал, что кольт пуст. Крик прервался. И хотя сзади удары прекратились, уйти шансов не было. 
 Дейл проходил к нему, и прижатые к телу руки выглядели абсурдно. 
 -Ублюдок. - Заорал Дориго. - Не трогай меня! 
 Он швырнул в него кольт. Оружие глухо ударило Фардо в грудь и, отлетев, шмякнулось на кровать. Дейл резко выбросил руку вперёд. Три пальца попали Микки в солнечное сплетение. Находясь в агонии, парень пытался отбиваться, но всё закончилось очень быстро. 
 Джей Фардо ударил в дверь второй раз, проделав в ней отверстие указательным пальцем, когда Винс Пагли угостил его картечью. Заряд буквально снёс тому плечо. Джей молниеносно повернулся и присел. Пагли бросился к кухне, опередив прыжок на доли секунды. В дверном проёме он снова выстрелил, целясь в голень, но Фардо двигался, и картечь лишь оцарапала бедро, из которого лилась кровь после первого выстрела. Между кухней и гостиной взметнулась пыль развороченной штукатурки, дом уже напоминал ад. 
 Старик рванулся к задней двери, увидев, как Джей у входа в гостиную приготовился к новому прыжку. Пагли ударил ногой в дверь, та распахнулась, и перед глазами возник Крис Фардо, поднимавшийся по ступенькам веранды; казалось он ждал, когда жертва покинет дом. 
 Пагли среагировал мгновенно. Лишь только возник силуэт Криса, Пагли выстрелил; одновременно оглянулся назад и заметил присевшего Джея. Криса слегка отбросило, продырявив чуть ниже ключицы. Пагли успел уйти вглубь кухни - прыгнувший Джей Фардо, выбросив левую руку, одним из пальцев задел старику плечо и обрушился на дверной косяк: стены задрожали, разбавив гул дребезжанием кухонного окна. 
 Винс Пагли оказался в ловушке. 
 Если бы он никогда не был у Фримана Гаппи, то продолжал бы стрелять и очень быстро погиб. Картечь наносила Фардо серьёзные повреждения, но они не переставали быть машиной для убийств. 
 Вместо этого Пагли рванулся к тёмной двери в конце кухни. Страха не было; когда всё происходит так быстро, мозг мобилизуется, как и мышцы, не пуская подобно стражу чужеродные вещества. Страх остался у парадного входа, когда Пагли упал, зацепившись за ступеньку, и чудом избежал смерти. 
 За дверью четыре широкие ступеньки вели в подвал. Пагли прыгнул к самой двери, сделанной из дуба, обшитого с обеих сторон листовым металлом. К счастью, Фриман не запер её. Пагли распахнул её, схватившись за ручку, чтобы не свалиться кубарем по лестнице на земляной пол; позади взорвалась щепками тонкая дверь после прыжка Джея Фардо. Винс захлопнул подвальную дверь и запер на широкий прочный засов, на ощупь выбирая позицию и раскладывая рядом заряды. Смерть должна прийти за ним очень скоро, но он испортит Фардо, как можно больше крови. 
 -Давайте, ребятки, - зло прошептал Пагли. - Я вас жду. 
 Сверху в подвальную дверь врезался Джей Фардо. Она загудела, но ни на дюйм не прогнулась. Пагли улыбнулся в кромешной тьме подвала. 
 Ещё удар. Пауза. 
 Дом Фримана Гаппи внезапно погрузился в тишину. 
 ЧАСТЬ 2

МЛАДЕНЕЦ


 ГЛАВА 9 

ЗА ПРЕДЕЛАМИ ГНЕЗДА

1


 Не сразу, но Стив Маклюр перешёл на шаг. Бежать было не удобно - ветки безжалостно хлестали по лицу, нога, то одна, то другая, норовила попасть в ямку, и мальчик рисковал повредить голеностоп. В этом случае он станет беспомощным. 
 Ширина лесного массива между Дубовой и Кленовой улицами почти полторы мили. Стив же пересекал его не прямо, а по диагонали, и его путь к дому Полы Питтис, находившегося по Кленовой гораздо восточнее домов Гаппи и Оливера, увеличился до двух с лишним миль. 
 Старик поцеловал его на прощанье и приказал быть очень осторожным. Стиву захотелось плакать - слёзы так и просились наружу, - но на него смотрели ребята и девушка, и мальчик сдержался. 
 Возле высокого дуба он расстался с Гарри и Тельмой. Бек приставил к дереву длинную лестницу, которую они принесли с собой, а девушка неожиданно сняла с шеи серебряную цепочку с крестиком и одела её Стиву. 
 -Мне подарила это моя бабушка на шестнадцатилетие, она.... - Тельма замялась на секунду. - Это её последний подарок - очень скоро она умерла.... Я хочу, чтобы крестик послужил тебе талисманом. 
 -Не надо, - Стив неуверенно запротестовал. - Пусть останется у тебя. 
 -Нет. Тебе он сейчас нужнее, - пауза. - Мне кажется, он помогает. А теперь иди, - она подтолкнула его. 
 Стив Маклюр преодолел немного больше половины расстояния, когда вынужден был остановиться, как вкопанный. Густой смешанный лес не смог заглушить эхо от выстрела. 
 Мальчик замер, напрягая слух. Показалось ли ему или нет, что стреляли опять? 
 У них что-то случилось! 
 Стив неловко опустился на землю, ноги ослабели моментально. Ему снова захотелось дать волю слезам, но в голове возник образ родителей, лежащих на носилках без сознания. Никто им не поможет, если он скиснет здесь в лесу, ожидая неизвестно чего. 
 Стив поднялся. С трудом подавил желание бежать назад к мистеру Пагли. Старик, наверное, столкнулся с этими Фардо! Высокий рыжий парень, которого звали Сэм, говорил, на что они способны. Стива передернуло. Он ни разу не видел Фардо и их маленьких детей, и воображение услужливо нарисовало каких-то монстров, прячущихся за деревьями и лежащими в высокой траве. Он заставил себя идти вперед, хотя страх терзал его. 
 Мальчик снова попытался бежать. Солнце приближалось к своей высшей точке, и несмотря ан тень от деревьев, уже стояла полноправная жара даже в лесу. На открытых участках оно немилосердно било в затылок. 
 Вскоре, весь мокрый от пота, Стив Маклюр вышел к Кленовой улице. Он боялся зайти слишком далеко и забирал влево, поэтому оказался от дома Питтис почти в четверти мили. В пятидесяти метрах слева стоял дом Фреда Морроса. 
 Мальчик остановился позади дороги перевести дыхание, он был почти у цели. Конечно, он не мог не посмотреть на дом Морроса. 
 Тихо. Неестественно тихо. Ставни на окнах закрыты. Нигде никакого движения. Стива начала бить дрожь, спина похолодела, хотя солнце жгло тело. В доме были люди - мальчик мог поклясться в этом, - но жизнь замерла, словно её заморозили в один момент. Неизвестно на какой срок. 
 Пола Питтис первой заметила его. 
 Норм Хартсон снова задремал, постоянно вздрагивая во сне. Странное дело, несмотря на состояние, когда нереально даже думать о сне, они проспали почти всё утро. 
 Лишь однажды пола проверила Дона и девушек, убедившись, что ничего не изменилось - они были по-прежнему без сознания. Атмосфера в доме и неизвестность давили на неё всё сильнее. В очередной раз Пола вышла на балкон. 
 В двухстах метрах по Кленовой улице быстро шёл мальчик. К её дому. 
 -Норм! - она повернулась, не удержавшись от радостного крика. 
 Хартсон открыл глаза, медленно приходя в себя. 
 -Там мальчик! 
 -Мальчик? - Хартсон тяжело поднялся. 
 -Он спешит. Он идёт именно к нам, - сказала Питтис, она снова смотрела на Кленовую, не замечая вялой реакции Хартсона, пытаясь узнать человека в лицо. 
 Норм не вышел на балкон, так и оставшись стоять перед креслом. Его рассеянный взгляд скользнул по телу Вика Оливера под белой простынёй, на которой образовались два небольших темно-красных пятна. Мальчик - это не совсем то, что им нужно, подумал Норм. Это мог быть кто-то из тех, кто так же, как они с Полой, напуган отсутствием людей и не знает, что делать. 
 -Кажется, этот мальчик - друг Викиного младшего брата, - она подождала несколько секунд. - Точно, сын Маклюров. Пошли встретим его, Норм. 
 Стив не проронил ни слова, пока не напился воды. Затем, усевшись прямо на крыльце, стал рассказывать. 
 Они внимательно слушали. Их лица, итак оставлявшие желать лучшего, становились ещё мрачнее. Когда Стив упомянул о том, что Норма ждут у дуба за домом Мортона Освея, Хартсон чуть заметно отпрянул. Мальчик решил умолчать о выстреле, услышанном в лесу. 
 Он закончил, и Пола засуетилась, готовясь покинуть дом. Норм растеряно посмотрел на неё и пробормотал: 
 -Пола, но... у меня нет даже оружия. 
 -У моего отца только одно ружьё. Ты же знаешь, я отдала его Джо Ирлу, - девушка на секунду задумалась. - Возьми хотя бы топор. 2


 После дома Питтис Кленовая улица заканчивалась в зарослях орешника и молоденьких лип. Мощные дубы как бы окончательно и бесповоротно отмечали предел человеческого влияния, напоминая тяжёлую кавалерию, выстроенную позади лучников и пеших воинов. 
 Немного не доходя до них, выпускница средней школы Сандерленда и одиннадцатилетний мальчик свернули влево. Они шли молча почти всё время; сейчас они чувствовали буквально физически, как расходуется лишняя энергия, если разговариваешь при ходьбе. Останавливались лишь затем, чтобы попить - Пола предусмотрительно одела маленький рюкзачок, положив в него две фляги с водой. 
 Вскоре они вышли на лесную дорогу. Эта были двухколейная зарастающая тропа. Стало легче идти, но через полчаса они сбавили темп. Жара и напряжение сказывались, одна фляга опустела. 
 Спустя ещё некоторое время Пола остановилась в очередной раз утолить жажду и проговорила: 
 -Тут она берёт немного левее, - девушка показала рукой на тропу. - Пойдём прямо, Стив. Мы выиграем немного, но всё же. Ферма Грэмтауна не дальше, чем в миле отсюда. 
 Стиву тоже хотелось побыстрее достичь фермы, и ходьбу через густой лес можно снова потерпеть. 
 Девушка сошла с тропы, углубляясь между деревьями. 
 Где-то далеко чуть слышно треснула ветка. 
 Стив спокойно пошёл вслед за Полой Питтис. 
 Несколько раз они продирались сквозь густой кустарник вперемешку с мелкими деревьями. Когда мальчик выбирался на открытое место, он потерял бейсболку. Стив обернулся, ища её глазами. Девушка заметила, что он задержался, и тоже остановилась. В этом отрезке тишины Стив, подбирая бейсболку, услышал треснувшую ветку. 
 -Стив, ты чего? Пошли. 
 Он одел бейсболку, по-прежнему глядя назад, и пробормотал: 
 -Я иду. 
 Несколько минут он шёл, прислушиваясь, и часто оборачивался. Ничего. Лишь только он успокоился, где-то опять глухо стрельнула сухая веточка. На этот раз чуть ближе к ним. 
 Мальчик притормозил, медленно обернулся. Так как Пола стала удаляться, он поспешил за ней, желая сократить расстояние. Когда позади в очередной раз послышалось два сухих щелчка, один за другим, мальчик не выдержал: 
 -Пола! 
 Она обернулась, увидела, что Маклюр стоит, невольно замерла. 
 -Что такое, Стив? 
 -Ты ничего не слышала? - его глаза с надеждой следили за её реакцией. 
 -Нет, - ответила она не очень уверенно. - А что? 
 -Мне кажется... кажется, что где-то там... - он замолчал. 
 -В чём дело, Стив? - настойчиво, но вместе с тем испуганно, спросила Питтис. 
 -Ничего, - отрезал он и быстро добавил. - Лучше пошли. Надо спешить. 
 Она пожала плечами, он обогнал её, девушка с сомнением проводила мальчика взглядом и теперь уже шла последней. 
 Через десять шагов это произошло снова. 
 На этот раз не какой-то одинокий осторожный треск сухой веточки, не выдержавший вес чьего-то тела, позади ломались ветки кустов, словно кто-то в наглую продирался сквозь них. 
 Стив резко обернулся; Пола замерла на одном месте, встретившись с ним глазами. 
 -Ты слышала? - очень тихо спросил он. 
 -Да. 
 -Что это такое? 
 -Не знаю. Может зверь какой-нибудь. 
 Вряд ли даже его строило это объяснение, но он кивнул и почти прошептал: 
 -Тогда пошли быстрее. 
 Через минуту оба услышали неясный шум позади, который очень быстро растворился в окружающей лесной тишине. 
 Будь Стив один, он бы уже бежал - его сдерживало лишь присутствие Питтис. Время от времени позади слышался, как кто-то продирался сквозь заросли. 
 -Пола, - Стив задыхался. - Мне кажется, раньше это было не так близко. 
 -Да, - девушка сама удивилась, как легко согласилась с этим. 
 -За нами кто-то гонится, Пола! - выдавил из себя Маклюр. 
 Пола не стала возражать, хотя ей не понравилась подобная откровенность. Гораздо легче было думать, что кто-то так же как они, идёт к ферме Грэмтауна, хотя она понимала, что это не так. Тот, кто был сзади, наверняка тоже слышал их и спешил. 
 Стив споткнулся несколько раз, но темп не сбавлял; он без перерыва смахивал с лица пот, и оба рукава рубашки стали мокрыми. Последние сомнения исчезли - их преследуют! 
 -Господи! - воскликнула Питтис. - Стив, он всё ближе! 
 Они уже беспрерывно слышали, как кто-то быстро шёл за ними. Казалось, он сейчас вырастет за спиной. 
 Маклюр колебался недолго. Впереди показалась тропа, он выскочил на неё и крикнул: 
 -Бежим, Пола! 
 Она не заставила повторять дважды, хотя думала, что вот-вот задохнётся. Они побежали. 
 Дорога пошла резко вверх, к вершине холма, лес кончился, и они увидели ферму. 
 Большой трехэтажный дом, белый с ярко-зеленой отделкой, являл собой мирную картину. Сзади к дому были пристроены два сарайчика, с восточной стороны находилась теплица. 
 За домом стоял красный амбар, между ним и задним крыльцом копошились десятка два цыплят. Возле амбара на корточках сидели две младшие дочери Дэна Грэмтауна, что-то рассматривая на земле. 
 К этому моменту Стив и Пола еле передвигали ноги. Дыхание было таким громким, что они уже не слышали, бежит ли кто за ними или нет. 
 -Стив, - Пола захлёбывалась. - Я... больше... не могу. 
 Маклюр обернулся. Из леса за ними никто не выбежал. Пока. 
 -Ещё чуть-чуть, Пола, - Стив согнулся, хватая ртом воздух. 
 Девочки услышали их и подняли головы, оторвавшись от своего занятия. Какой-то промежуток времени они созерцали происходящее, не зная, как отреагировать. 
 Затем одна из них взвизгнула; обе подпрыгнули и что-то лопоча побежали в дом. Вслед за ними разбежались цыплята, попрятавшись кто куда. 
 Возле амбара Пола Питтис рухнула на землю, Маклюр повалился рядом с ней. Появись сейчас из леса те же Фардо, ни он, ни она даже не встали бы, не говоря о том, чтобы снова бежать. Стив, лёжа в траве, успевал бросать взгляды на тропу из леса, пока обильные капли пота не заставляли глаза жмуриться. 
 Через минуту-две, когда они поняли, что не умрут от разрыва сердца или нехватки воздуха, дверь с шумом распахнулась, и на задний дворик выскочил крупный коренастый мужчина выше среднего роста. Это и был Дэн Грэмтаун. В руках он держал охотничье ружьё. За ним из прихожей выглядывал его четырнадцатилетний сын Артур. Грэмтаун, по-видимому, был вырван из послеобеденного сна: лицо припухшее, волосы взлохмачены. Увидев поднимающегося мальчика и девушку с прилипшими ко лбу волосами, он поспешил к ним, его лицо немного разгладилось. 
 Он узнал Полу. Предупреждая его вопрос, девушка заговорила первой: 
 -За нами кто-то гнался в лесу, мистер Грэмтаун. 
 Он остановился возле них; с холма открывался хороший обзор, и мужчина пристально вглядывался в кромку леса. 
 -А где твой отец? Вы что, шли через лес пешком? 
 -Я сейчас... - она глотнула воздуха. - Всё объясню вам. Дело в том, что в Сандерленде... беда! 
 Маклюр стянул через голову рубашку и вытирал ею лицо. Дэн Грэмтаун слушал Полу и по-прежнему направлял ружьё в сторону леса. 
 Артур Грэмтаун стоял в трёх метрах за спиной отца. Его младшие сёстры осмелели, возвратившись во двор. Они о чём-то шептались, но приблизиться не решились. В заднем окне показалось взволнованное лицо миссис Грэмтаун. Артур в основном исподтишка рассматривал Стива Маклюра, а то, о чём говорила Питтис, почти не доходило до его сознания. Женщина вышла из дома. 
 -Что случилось, Дэн? - крикнула она. 
 -Обожди, Джуд, - он поднял руку. 
 Пола наконец рассказала самое основное. 
 -Прямо сейчас нужно ехать, - закончила она. - Мистер Грэмтаун, чем быстрее мы поедем, тем больше спасём людей. 
 -Этого не может быть, - пробормотал Грэмтаун. - Вы что-то напутали. Просто многие люди уезжают на уик-энд. 
 -Нет, - возразила Питтис; дыхание пришло в норму, но говорить ещё было тяжело. - Это правда. 
 -Ты же сама сказала, Фардо сейчас где-то в районе Дубовой улицы. Кто вас мог преследовать? 
 Стив хотел что-то сказать, но не решился. 
 -Не знаю, мистер Грэмтаун, - ответила Пола. 
 -Ладно. Кто бы это ни был, сюда он не осмелится сунуться. Пройдём в дом. Мне надо всё обдумать пару минут, а то голова кругом идёт. 
 Миссис Грэмтаун снова поинтересовалась у мужа, в чём дело, но он лишь сказал ей дать воды Поле и Стиву и найти им по чистой майке - с их одежды текли ручейки пота. 
 Минут пятнадцать Грэмтаун задавал одни и те же вопросы и особенно упорствовал по поводу бесполезных автомобилей, безо всякой причины глохнувших по всему городу. Этот факт был известен Поле лишь со слов Стива, и она возражала фермеру неуверенно. 
 Маклюр занервничал. Было уже четверть третьего дня. Не обращая внимания на пристальный взгляд молчаливого Артура, Стив дёрнул Полу за локоть и показал на часы. 
 -Мистер Грэмтаун, - воскликнула девушка. - Прошу вас, надо поспешить! 
 Они подошли к амбару. Внутри находился старый фермерский грузовичок. 
 -Поедем на нём, - сказал Грэмтаун. - Видите, - он показал вглубь амбара. - Мой ''олдсмобиль'' не пойдёт. Позавчера вечером я его выпотрошил, надо было подзарядить аккумулятор и немного другой мелочи. 
 Миссис Грэмтаун загнала обратно в дом любопытных дочерей, и через секунду их лица показались в окне. 
 Стив Маклюр вдруг миновал амбар, словно его что-то притягивало в лесу. Он остановился и немигающим взглядом уставился вдаль. Как во сне до него долетали слова фермера: 
 -Пола, поедешь со мной. Мальчишка останется здесь. 
 Питтис заколебалась на мгновение, затем махнула рукой: 
 -Хорошо. Только давайте побыстрее, мистер Грэмтаун. 
 Фермер завёл грузовик и выехал из амбара. Не глуша мотор, выпрыгнул из кабины. 
 -Думаю, на всякий случай оставить ружьё. Артур неплохо стреляет. Мы обойдемся. 
 Стив повернулся и подошёл к фермеру. Пола видела выражение глаз мальчика, поэтому замерла в ожидании. 
 -Надо уехать всем вместе, - неожиданно сказал Маклюр. - Прямо сейчас. Чтобы никто не остался. 
 Несколько секунд никто не произносил ни слова. 
 -Нет, парень, - возразил Грэмтаун, с беспокойством разглядывая решительное выражение лица мальчика. 
 -Все мы не поместимся. Да это и не нужно. 
 -Здесь нельзя оставаться! - внезапно заорал Стив с исказившимся словно от боли лицом. 
 Ошеломлённый Грэмтаун даже отступил на шаг. Грузовичок фермера продолжал выпускать клубы сизого дыма с лёгким урчанием. 
 -Стив, - начала Пола. 
 -Нельзя! - перебил повышенным тоном Маклюр. - Надо бежать отсюда как можно быстрее! 
 Грэймтаун спешил, но быстро взял себя в руки. 
 -Парень, не паникуй, - он понял, что начинает злиться. - Ты уже достаточно взрослый, чтобы понять.... 
 -Заберите хотя бы своих детей, дядя Дэн! - почти завизжал Маклюр. 
 Пола схватилась руками за голову. 
 -Ну, хватит! - рявкнул Грэмтаун. - С меня достаточно! 
 Фермер бросил ружьё старшему сыну. 
 -В дом, Артур, - Дэн покраснел, пытаясь совладать с собой; слова мальчика поколебали его спокойствие, но от этого он разозлился ещё сильнее. - Пола, лезь в кабину! 
 Девушка колебалась, глядя на обезумевшего Маклюра. 
 -Что вы делаете?! - вскричал мальчик, когда Грэмтаун полез в грузовик; Пола подумала, что Стив сейчас бросится на фермера с кулаками. 
 Джудит обняла мальчика и крепко прижала к себе. 
 -С ума сошёл, - буркнул Грэмтаун, выжимая сцепление. 
 -У него родителей парализовало, - как бы в оправдание Стива проговорила Питтис. 
 Грузовик обогнул дом, выехал на подъездную грунтовую дорогу, протянувшуюся до автострады на три с половиной мили. 
 Они удалились от белого трёхэтажного дома всего на сто метров. 
 Из-за ближайших кустов кто-то проворно шагнул прямо на середину дороги. 
 -Осторожно, дядя Дэн! - взвизгнула девушка. 
 Грэмтаун вдавил педаль тормоза, и грузовик задрожал всем своим старым телом. Потом и вовсе заглох. Фермер грязно выругался, несмотря на присутствие восемнадцатилетней девушки. 
 -Какого чёрта он лезет прямо под колёса?! 
 -Господи, боже мой, - выдавила из себя Пола, чувствуя, как тёплая струйка готовится покинуть тело. 
 Перед грузовиком стоял Тони Фардо. 
 2


 -Кто это? - хрипло спросил Дэн Грэмтаун. 
 Он чувствовал, как колотит девушку, и у него волосы зашевелились на голове. Он чувствовал её страх. 
 Пола Питтис лишь однажды видела одну из пар Фардо. Тогда это были Расс и Рэчел. Их сына звали Ронни. И всё же она безошибочно узнала, что перед ними кто-то из мальчиков Фардо, несмотря на то, что он выглядел отнюдь не пятилетним. 
 Одежда обтягивала худые мышцы подобно второй коже, кое-где разойдясь по швам. В волосах застряли листья золотарника и сосновые иголки. Светлая майка в зелёных размазанных пятнах, словно её обладатель полз по траве. Но всё это было ничто в сравнение с выражением лица, которое и фермер, и девушка успели отчётливо рассмотреть. 
 Тони Фардо стоял с широко раскрытыми глазами, и хотя солнце светило ему прямо в лицо, он даже не жмурился. Он очень внимательно посмотрел на людей в кабине грузовика, и на его пустом лице отразилось нечто похожее на самодовольное любопытство мальчишки-забияки, увидевшего соседского ребёнка с новой машинкой, которую можно будет очень скоро разобрать. 
 Грэмтаун никогда не видел Фардо; в первое мгновение он никак не связывал жуткого подростка с этими семьями. 
 В глубине души мужчина успел ругнуть себя за собственный испуг; ведь испугался он самого мальчика, а не возможности его задавить. Если бы не реакция Полы Питтис, Дэн просто вылез бы из кабины, чтобы научить его уму-разуму. Однако Пола, как будто стала проводником между Грэмтауном и происходящим. 
 -Дядя Дэн! - она схватила его руку повыше локтя, сжав так, что Грэмтаун скривился от боли. 
 -Кто это? - повторил он. 
 -Фардо! - выдохнула Питтис. 
 Тони шагнул к грузовику. Теперь он находился метрах в трёх от бампера, задирая голову ещё выше, чтобы иметь возможность любоваться двумя перепуганными людьми. 
 Девушка не задалась вопросом, на что способны дети Фардо, она действовала на уровне инстинктов. 
 -Дядя Дэн, заводите машину! - крикнула она. - Быстрее! 
 Крик привёл Грэмтауна в чувство. Он молниеносно крутанул ключ, и грузовик ожил. 
 Тони Фардо плавно поднял свою левую руку, поворачивая ладонью к себе. Растопыренные пальцы показались лезвиями ножей. Они стали плоскими и почти прозрачными. 
 Пола Питтис заорала, видя это и не в силах отвести глаза. Грэмтаун, наконец, включил заднюю передачу, резко вжал акселератор в пол кабины; грузовик в мгновение ока удалился от подростка метров на десять. Фермер выровнял руль и снова дал газу. 
 Тони Фардо как бы нехотя опустил руку, словно передумал; его пальцы продолжали ДЕФОРМИРОВАТЬСЯ! 
 Грэмтаун осознал, что может врезаться в угол дома и не вписаться в поворот у амбара, и вдавил педаль тормоза. Грузовик жутко простонал, поравнявшись с домом, и неожиданно заглох. 
 Фермер начал дёргать рычагом, но тут Тони Фардо быстро пошёл навстречу. Он двигался удивительно проворно. Лицо - неподвижная безжизненная маска, глаза блестят на солнце кусочками стекла, одна рука прижата к телу, другая отводится вверх и в сторону, как будто он хочет дотянуться до чего-то невидимого людям. 
 Быть может Дэн Грэмтаун смог бы завести грузовик снова и даже совершить то, что смутно зарождалось в мозгу: сбить Фардо, раздавить его грузовиком, если бы не то, что произошло дальше. 
 Пальцы, кожа которых казалось, растягивалась бесконечно, внезапно стали лопаться один за другим, как некие перезрелые плоды в адском саду. Кровь длинными струями брызгала в направлении грузовика, но, не достигнув земли, становилась газообразной. Она клубилась над землёй, как если бы дул сильный ветер, и было ясно, что этот газ достигнет грузовика гораздо быстрее Тони Фардо. 
 -О, нет! - захрипел Грэмтаун; зрелище крови, мгновенно преобразующейся в желтоватый газ, заставило его обмякнуть. Он безвольно глядел на ИСЧЕЗАЮЩУЮ руку. 
 -Дядя Дэн! На выход! Вылазим отсюда! - Пола буквально вытолкнула здоровяка Грэмтауна из кабины грузовика. 
 Тот выпал, неловко поднялся, стараясь держать Тони Фардо в поле зрения, Пола спрыгнула на него, едва не сбила с ног и потянула за собой. Они достигли угла дома, и Грэмтаун заорал изо всех сил: 
 -Артур! Ружьё! Неси его сюда! 
 Тони Фардо приближался. Газообразное облако достигло кабины грузовика. Он стоял, слегка развернувшись, поэтому и фермер, и девушка видели всё. Газ прошёл сквозь стекло, задержавшись лишь на мгновение; видно было как он заполнил кабину. Часть вещества прошла сквозь дверцу, исчезнув из поля зрения. 
 К Грэмтауну вернулась координация движений. Пола рванулась к задней двери. 
 В доме Стив Маклюр кричал миссис Грэмтаун, чтобы она уходила в лес с годовалым ребёнком. Одна из девочек заплакала; другая замерла и немигающими глазами смотрела на задний двор. Джудит Грэмтаун металась, как волчица, чьё логово обнаружили охотники. Маклюр унял эмоции и отчётливо прокричал: 
 -Возьмите малыша, миссис Грэмтаун! Где он? 
 Женщина, отпрянув от окна в гостиной, из которого она видела, как муж дал задний ход, побежала к лестнице, прыгая через одну ступеньку. Со второго этажа раздался плач ребёнка - она несла его вниз. 
 На задний дворик выбежал Артур Грэмтаун; он был бледен, совершенно растерян, но крик отца заставил его действовать. 
 -Давай мне! - крикнул Дэн, выхватив ружьё из рук сына. 
 Маклюр, видевший в окно, как Тони Фардо, шагавший будто с отрубленной рукой, бросился через гостиную в кухню. В глаза бросилась винтовка, прислоненная к длинному широкому столу с клеенкой в черно-красную клетку, стоявшему посередине кухни, мальчик схватил её, но заколебался. 
 Можно ли убить ребёнка Фардо в отличие от взрослых? 
 Что-то подсказало Стиву, что нет, но он всё равно не оставил винтовку. В кухню вбежала Пола. 
 -Стив! Господи, Стив! - она рухнула на пол. 
 Через кухонное окно Маклюр отлично видел, как фермер опустился на одно колено, приготовившись стрелять. 
 В кухню вбежала Джудит, ребёнок захлёбывался плачем. Она остановилась возле стола, глядя через окно на мужа округлившимися мечущимися глазами. Ребёнок на секунду затих, затем заплакал ещё громче. 
 -Бегите! - Маклюр показал ей на распахнутую дверь. - Бегите в лес! 
 В этот момент раздался оглушительный выстрел. 
 Тони Фардо показался из-за угла дома, не собираясь сбавлять темп. Грэмтаун выстрелил ему в левую часть груди. В районе сердца появилась дыра. Пуля, пройдя навылет, выбила кусок плоти в спине. Вместе с кровью он мгновенно распался на частицы, будто превратился в пепел. Вопреки здравому смыслу, газообразное вещество рванулось в сторону противоположную вылету кусочка металла. Тони Фардо с дырой в груди двигался на Грэмтауна и его сына, съежившегося позади отца, а перед ним возникло желтоватое облачко, как если бы ему стреляли в спину. 
 Джудит Грэмтаун попятилась от стола. 
 -Бегите! - в отчаянии крикнул Маклюр. - Вы можете успеть! - он подтолкнул к двери одну из дочерей Дэна, ту, что стояла, как парализованная. 
 Она вырвалась и, неожиданно ударив Стива в грудь, закричала во весь голос. Пола Питтис поднялась на ноги, глядя во двор через распахнутую дверь. 
 В эти минуты лишь одиннадцатилетний Стив Маклюр не поддался всеобщей панике. Они ещё могли выскочить во двор и по тропе достичь леса, после чего появлялся шанс. Это нужно было сделать очень быстро, пока Тони Фардо отвлекали Дэн и Артур Грэмтаун. Однако, Джудит с ребёнком на руках и её дочери совершенно обезумели, и у Стива не было никаких шансов за столь короткое время вытолкать их из дома. 
 Дэн Грэмтаун приподнял лицо над ружьем; как завороженный он смотрел на отверстие в теле Тони Фардо, тот даже не пошатнулся и продолжал ДВИГАТЬСЯ! Казалось, сквозь дыру можно будет рассмотреть стройные ряды кукурузы на собственном поле. 
 -Папа, - промямлил Артур; он весь как-то сжался, и теперь его высокий для четырнадцатилетнего мальчика рост уменьшился едва ли не на треть. 
 -Беги, - прохрипел Дэн и выстрелил снова. 
 Круглое отверстие появилось точно посередине живота Тони Фардо, чуть пониже солнечного сплетения. В диаметре нескольких дюймов от раны почернела футболка, последние швы не выдержали, и она, разваливаясь на куски, оголила бледный торс. Из-за спины вспыхнула новая порция газообразного вещества. 
 Артур Грэмтаун  остался на месте, его ноги медленно подгибались, не выдерживая вес тела; это было делом скорого времени, чтобы он опустился на землю. 
 Дэн успел подумать, не пальнуть ли Фардо в голову, но желтоватое облако, казавшееся живым скоплением каких-то микроорганизмов, почти достигло дула его ружья. Фермер разжал руки, избавившись от бесполезной вещи, тяжело развернулся и подхватил сына. 
 -В дом! - крикнул Дэн ему в самое ухо. 
 -Па.... - подросток не мог обрести твердость в ногах, хотя пальцы рук судорожно цеплялись за рубашку отца. 
 -Уходи! Я не могу.... 
 Газообразная часть Фардо настигла Грэмтауна. Ему не было больно, он лишь почувствовал мягкое обволакивающее прикосновение. Он почти швырнул Артура, а сам повалился на землю, дико крича и отмахиваясь. 
 Вещество обтекало его тело, растворялось в нем. Он перестал чувствовать ноги. Через несколько секунд он уже не кричал, замерев в скрюченной жуткой позе, словно его мгновенно усыпили. 
 Артур безвольно сел на землю, осоловевшими глазами наблюдая за отчаянной борьбой отца. Новая волна жёлтого дыма, вызванного вторым выстрелом Дэна, накрыла его. Артур не пытался бежать, он лишь зажмурил глаза, закрывая лицо руками, и его била крупная дрожь, пока нечто, словно приведение, окутало тело. 
 Тони Фардо, приблизившись к задней двери, оставил за собой двоих парализованных людей. 
 Стив Маклюр и Пола Питтис видели произошедшее на заднем дворе. Девушка стояла, держась за дверной косяк. Стив, не в силах решить, как поступить, потерял жалкие остатки того времени, что, казалось, дарила судьба. На несколько секунд его загипнотизировало то, что случилось с телом Фардо. Мальчик бессознательно совершил два-три шага по направлению к выходу, оказавшись  за спиной девушки. 
 -Пола! - он потянул девушку назад, но она упорно не отрывала руки от дверного косяка. - Пола, дай закрыть двери! 
 Она издала какой-то утробный звук и ещё сильнее схватилась за косяк. 
 Тони Фардо протянул в её сторону свою культю; хирургически чистые дыры в его теле сужались-расширялись, сужались-расширялись, сужались-расширялись, словно подросток задыхался. 
 Стив Маклюр отбросил в сторону ставшую бесполезной винтовку двадцать второго калибра, шагнул влево и влепил Поле сильную пощечину. 
 Предплечье Тони Фардо вдруг рассыпалось; плотное облако, слегка расширившись, молниеносно потянулось к дверному проему. 
 Питтис, получившая удар, разжала руки, схватившись за багровое пятно. Её губы приняли форму буквы ''о'', она уже хотела что-то крикнуть, когда Маклюр отшвырнул её и захлопнул дверь. Повернув торчавший в скважине ключ, мальчик налетел на Полу, толкая её вперед. 
 -К другому выходу! Бежим! 
 Бедром Пола задела длинный фермерский стол, он задрожал, чуть сместившись одним концом, но устойчивость сохранил. 
 Джудит Грэмтаун стояла в широком проходе между кухней и гостиной, по-прежнему прижимая ребёнка, который после второго выстрела неожиданно прекратил плач. Одна девочка медленно пятилась к чулану, другая неподвижно стояла по другую сторону стола. На огромной кухне всем хватало места, чтобы, не столкнувшись, покинуть её. 
 -Уходите из дома, он убьет нас! - вскрикнул Маклюр. 
 Мальчик увидел глаза женщины, которые выпучились так, словно их выдавливали изнутри, и быстро обернулся. Желтоватый дым проникал СКВОЗЬ ДВЕРИ! Часть его тянулась к одной из девочек, другая продолжала появляться из двери, как в самой вызывающей сюрреалистической картине Сальвадора Дали. 
 Тони Фардо с сузившимися глазами стоял на низком крылечке и даже не пытался проникнуть в дом. Человеческие особи метались в маленькой ячейке, находившейся за пределами гнезда, и поэтому были достаточно видны Младенцу. Тони видел их отчётливо, хотя это было совсем не то, как если бы он мог видеть сквозь стены. 
 Маклюр вытолкал Питтис из кухни. Вдвоем они задели Джудит Грэмтаун, и ребенок опять захлебнулся плачем. Визг младенца подействовал на женщину, как удар током. Она едва не выронила его. 
 Желтый дым настиг одну из девочек; ее мать, как и Стив Маклюр, уже не видели этого. Ее сестра попыталась бежать, но поскользнулась на паркетном полу. Быстро поднялась, увидела новую порцию газа в каких-нибудь трех метрах от себя и бросилась к гостиной. 
 Джудит с ребёнком и Стив, таща Полу, покинули кухню одновременно. Слева от входа в общую комнату находилась лестница, ведущая на второй и дальше на третий этажи, узкая с высокими перилами. Женщина,  обезумевшая от страха, рванулась к ней. 
 -Куда?! - вскрикнул Маклюр. - Нет! Там ловушка! 
 Он толкнул Полу к веранде, а сам попытался ухватить Джудит Грэмтаун за платье, не дав ей тем самым взбежать по лестнице, но пальцы лишь коснулись подола. Питтис упала на ковер и поползла к веранде. 
 Женщина с ревущим младенцем проворно взбиралась на второй этаж. 
 -Что вы делаете?! Назад! - Маклюр достиг почти середины лестницы, а Джудит ступила на площадку между вторым и третьим этажами, когда семилетняя дочь Дэна Грэмтауна зацепилась левым плечом за изгиб оконечности перила и упала на нижние ступени. Девочка разбила нос и, под приступом мгновенной боли, схватив коврик, тонкой змейкой струившийся наверх, сильно потянула его на себя. 
 Стив Маклюр не держался за перила - это замедлило бы бег. Он потерял равновесие, как только тонкая шерсть ушла из-под правой ноги. Секунду-другую мальчик пытался удержаться, отчаянно рассекая руками спертый воздух под потолком первого этажа. 
 -А-а! - крик, вырвавшийся как нечто чужеродное, ничем не помог. 
 Маклюр полетел спиной вниз, дважды коснувшись пальцами гладких перил, но не успел уцепиться, чтобы хотя бы погасить скорость падения. Ступни ног, казалось, парили над ступенями, и мальчик напоролся на девочку, прижавшуюся к ним в самом конце лестницы. 
 Столкновение задержало нижнюю часть тела, а корпусу придало ускорение. Перевалившись через стонущую от боли девочку, Стив со всего размаха ударился макушкой о пол. Толстый ковер смягчил удар незначительно. Мир на секунду замер, как на яркой фотографии из поляроида, затем резкость ухудшилась, линии предметов стали расплываться и через мгновение погрузились в темноту. 
 Стив Маклюр потерял сознание, распластавшись у подножия лестницы. 
 4


 Пола Питтис остановилась. Страх гнал её прочь, она даже не могла встать на ноги, но мальчик как-то странно обмяк, и было ясно, что без помощи он не поднимется. 
 Тони Фардо отставил короткий обрубок, бывший некогда левой рукой, прижав его к двери. Жуткая культя рассыпа'лась, преобразовываясь в газообразное вещество уже по другую сторону двери, пока не исчезла вместе с плечом. Подросток прикрыл глаза; так было легче сосредоточиться. Губы были плотно сжаты. 
 Газ в кухне поднялся к потолку, без помех прошёл сквозь него и появился в одной из спален второго этажа. 
 Пола встала на колени. Она понимала, что не сможет с бесчувственным мальчиком опередить чудовище, притаившееся на заднем дворе, но ей было жаль Стива, казавшегося теперь родным братом. 
 За ним стояла девочка, ударившаяся о ступени. Внезапно часть желтоватого дыма появилась из стены чуть выше плинтуса под самой лестницей. Девочка пыталась ползти вверх, одной рукой держась за лицо. 
 Пола Питтис взвизгнула - она ничего не могла сделать. Страх снова швырнул её к веранде. Она рванулась туда, стала бешено дёргать дверную ручку, но дверь не поддалась. Жёлтое вещество проникло сквозь ступени и обволокло дочери Дэна ноги. Девочка перестала их чувствовать, но цепляясь одной рукой за стойки перил, очень медленно продолжала подтягиваться вверх, орошая путь кровью. 
 На бледном, почти бескровном лице Тони появилось некое подобие усмешки. Широкими шагами он стал обходить дом по периметру. 
 Пола, осознав, наконец, что дверь заперта, схватила кресло-качалку и запустила в стекло. 
 На площадке третьего этажа Джудит Грэмтаун остановилась, потому что ей уже не хватало воздуха; затяжной крик младенца иглой засел в мозгу. 
 Куда? Последний этаж состоял из двух спален и небольшой террасы, выходившей на южную и западную стороны дома. Она посмотрела вниз, откуда донёсся крик девушки. В метре за её спиной прямо из пола появился желтоватый дым, и женщина заметила его слишком поздно, когда он уже окутал её голые ноги. 
 Пола сорвала занавески, опять подняла кресло-качалку, выбив остатки стекла, и выбросила его наружу. Выбираясь следом, она поранила обе руки. Боли она не чувствовала, лишь один страх распирал всё внутри, мешая дышать. 
 Тони Фардо двигался быстро и бесшумно. Пола оказалась в узком палисаднике, огороженном низким сетчатым заборчиком и примыкавшим к фасадной стороне дома по обе стороны от парадной двери. На секунду она застыла, глядя через веранду в дом. Затем, ступая прямо по цветам, перемахнула через заборчик, едва не столкнувшись с чем-то, бывшим некогда мальчиком, носившим имя Тони Фардо. 
 Левая часть тела практически отсутствовала, как будто подростка четвертовали, и лезвие топора прошло от ключицы до подмышки. Гладкий срез, набухший кровью, блестел под солнцем. В голом торсе зияли два просвета, расположившись близко друг от друга, словно кольца наручников. 
 Тони протянул к ней единственную руку, где уже набухли два пальца - мизинец и безымянный, - изменявшуюся плоть которых с трудом сдерживала тонкая прозрачная кожа. Несмотря на это, Пола не побежала, она вцепилась в Тони, забывая и раздирая ногтями его голый изуродованный торс. 
 Подросток не пытался увернуться или защититься единственной рукой. Борозды, оставляемые ногтями Полы, как будто начинали дымиться, и эти тоненькие струйки впитывались в её руки и тело. Вскоре девушка беспомощно опустилась на землю. Младенец видел, как затухает последняя бордовая точка, превращаясь в замёрзший кусочек желе. Ни одна из восьми уже больше не вздрагивала. 
 Тони Фардо отступил от палисадника. Его вздувшиеся пальцы правой руки стали уменьшаться в объёме. Через минуту они приняли обычную форму. 
 Тони обогнул дом, ухватил за ногу Дэна Грэмтауна и направился к лесу. 
 Где-то на кукурузном поле обезумевшие цыплята бежали прочь между толстых стеблей, взмахивая своими короткими бесполезными крылышками. 
 ГЛАВА 10

ОТКРЫТАЯ ВОЙНА

1


 К средней школе Сандерленда они шли долго - Роберт часто останавливался, теряя след. На задний двор детского сада они потратили более четверти часа. Рональд Рили, первым подавший идею использовать овчарку, предположил, что она сбивается в тех местах, где Дориго останавливался, уходил в сторону или возвращался. 
 После детсада Роберт притормозил снова, но Джо уже заметил ''шевроле'', приткнувшийся к обочине. 
 -Ещё одна машина, на которой он пытался уехать, - сказал Рили. - Джо, скорее всего его нет поблизости, но будь осторожен. Я уверен, этот мерзавец обзавёлся оружием. 
 Приблизившись к автомобилю, Рили пробормотал: 
 -Спорю, парень взбесился. Смотри, как он разукрасил тачку напоследок. 
 -Мне кажется, - сказал Ирл. - Дориго был здесь совсем недавно. Нам чуть-чуть не хватило. 
 В который раз Джо разозлился на себя. Они с Глэдис потеряли драгоценное время, когда неожиданно заснули. Джо не винил девушку, он был ей даже благодарен, что она пошла вместе с ним, а не осталась сидеть рядом с матерью или младшей сестрой и проливать над ними слёзы, как он решил сначала. 
 Время от времени, поглядывая на Рили, на его мощные руки, в которых ружьё выглядело не так угрожающе, Ирл так и не спросил, как тот провёл ночь. У Джо были кое-какие догадки относительно того, почему на вечеринке повезло не всем, но он боялся их подтверждения. В противном случае ему пришлось бы признать, что Микки Дориго, которого они сейчас преследовали, считая его самой большой опасностью для беспомощных людей по всему городу, благодаря своим действиям, основанным на несдержанной похоти, СПАС их в доме Полы Питтис! 
 Джо представил лицо Дориго, каждая черточка которого, казалось, дышала цинизмом, его глаза, красивые, но прозрачные и холодные, как кусочки тающего льда, и на ум внезапно пришло древнекитайское: ''В капельке добра есть зло, в капельке зла, есть добро''. 
 Джо понял, что, если дело действительно в Дориго, он не готов пока убедиться в этом. В конце концов, парень заставил себя переключиться на другое. 
 После старенького кинотеатра Роберт уверенно шёл вперед, они свернули на Дубовую, двинувшись в восточном направлении. 
 Когда перекрёсток с летней улицей уже почти просматривался метрах в двухстах, Глэдис окликнула ушедших чуть вперед Ирла и Рили. Роберт снова застрял. 
 Они стояли напротив аккуратного одноэтажного домика, отстоявшего от дороги метров на шестьдесят и прятавшегося в зелени деревьев; подъездная дорожка тянулась к нему, как змея. 
 Пёс не водил по земле носом, как в предыдущих случаях, а смотрел на хозяина жалобными глазами, словно готовился заскулить. 
 -В чем дело, Роберт? - спросил Джо. 
 -Он упирается, - сказала Глэдис. 
 Рили задумчиво посмотрел на Роберта. 
 -Может Дориго побывал там? - Ирл махнул в сторону дома. 
 -А вдруг он и сейчас там? - ахнула девушка. 
 -Вряд ли, - Рили, тем не менее, поудобней перехватил ружьё. - Собака бы повернула к дому не задумываясь. Если он и подходил туда по какой-то причине, то возвратился этой же дорогой. 
 -Роберт ведёт  себя как-то странно, - заметил Ирл. 
 -Давай-ка проверим этот Дом, Джо, - предложил Рили. 
 Варада осталась у дороги. Мужчины чуть разошлись и направились к дому. Они прошли половину подъездной дорожки, услышав позади рычание. Оба резко обернулись. 
 Глэдис удивлённо смотрела на пса, натягивая обеими руками поводок, а он скалил зубы, рычал и пятился. 
 -Что за чёрт? - пробормотал Рили, его глаза забегали, и он с ужасом понял, что никого не видит. 
 Совершенно неожиданно Роберт завыл. Точь-в-точь, как волк на луну во тьме. Джо пронзила стрела холода, а у Глэдис спина покрылась гусиной кожей. 
 Трое людей ещё стояли в недоумении, когда откуда-то с Летней улицы послышалась стрельба. 2


 Гарри Бек занимал прекрасную позицию для наблюдения на огромном дубе за домом Мортона Освея, но это преимущество уравновешивалось отсутствием его мобильности. Гарри потребовалось бы потратить минимум четверть часа, чтобы спуститься на землю. 
 Пожалуй, вопреки своим стремлениям парень остался сторонним наблюдателем дальнейших событий. 
 Заметив, наконец, одного из Фардо, вышедшего из-под прикрытия на участке Уиндасса, Гарри  показалось, что на него плеснули ведро ледяной воды, дыхание тут же спёрло, несмотря на то, что он только и ждал этого. Не мешкая, Гарри выкинул на срезанной заранее ветке красную майку. Буквально через минуту Бек прекратил вращать импровизированным шестом, снова приложил бинокль к глазам, будто надеялся, что ошибся, хотя узнал старика по его клетчатой рубашке; тот пересекал улицу Грабов, держа наготове ружьё. 
 -Что он делает?! - Бек отложил бесполезный шест; удивление было слишком сильным, парень растерялся полностью. 
 Всё происходило очень быстро. 
 Старика скрыл дом Гаппи, лишь тот миновал половину лужайки. Бек также потерял из вида Дейла, но в поле зрения появились сразу двое других мужчин Фардо. Один из них явно увидел Пагли, Гарри мог поклясться в этом. 
 Грохнул выстрел. Бек догадался, что это сделал Пагли, но Джей Фардо продолжил сближение, после чего его закрыл дом. 
 Дейл ломился сквозь кусты возле забора, разделявшего дворы Уиндасса и Гаппи. Крис прыгнул, перелетев с заднего двора Говард в самый конец участка Краузе. 
 Гарри Бек наблюдал его пируэты будто в замедленной съёмке, тем не менее, в голове не успела появиться ни одна мысль. Последний прыжок Крис совершил от сарая Гаппи к задней веранде. Как во сне Гарри видел прыгнувшего в окно спальни Дейла, которое за секунду до этого поднял Микки Дориго. Одновременно задняя дверь распахнулась, и на мгновение появился Пагли, он выстрелил в Криса, затем исчез, после чего внутри дома мелькнул Джей. 
 Выстрелы прекратились так же внезапно. 
 Гарри ошалело смотрел, как Крис Фардо неспеша преодолел ступеньки веранды и остановился в дверном проёме, из дыры в спине у него торчали обрывки мяса, вокруг которых рубашка прилипла от крови к телу. Сердце Гарри болезненно сжалось и заныло, в голове была неприятная, тошнотворная пустота. Очень медленно зарождались бессвязные мысли. 
 Плохо отдавая отчёт в том, почему в окне показался Микки, Гарри осознал, что одноклассник и старик убиты; преследуемые Джеем, они пытались покинуть дом, но Крис и Дейл закупорили выходы. 
 -Гарри! - голос был слабым-слабым, Тельма, замершая возле огромного ствола, наконец, смогла крикнуть. 
 Девушка ничего не видела, но это не облегчало её участи. 
 Она знала, по какой причине могла начаться пальба, как и то, из-за чего она так быстро закончилась. Тельма заплакала не в силах сказать что-либо ещё. 
 Бек, с каждой секундой чувствовавший, как отчаяние всё сильнее заполняет его, сжимая мозг, пытался выдавить из себя несколько слов для Тельмы, когда справа, у самого края его возможного обзора что-то мелькнуло. Гарри снова припал к биноклю. Подождал секунду-другую и закричал: 
 -Тельма! Возле дома Старчера Джо и Глэдис! Они сейчас наткнуться на Фардо! Останови их! 
 Не отрываясь, Гарри следил за ними, заметив ещё и Рональда Рили. В какой-то момент Бек понял, что Тельма НЕ УСПЕЕТ! Он слегка опустил бинокль, рассматривая Дубовую улицу, но девушку нигде не обнаружил! 
 Тогда Бек закричал: 
 -Уходите! Туда нельзя! Там Фардо! 3


 -Теперь помедленнее, Джо, - пробормотал Рональд Рили. - Это где-то близко. 
 Стрельба закончилась ещё прежде, чем они достигли перекрёстка. Они пересекли дорогу, двигаясь к живой изгороди, расположенной в десяти метрах от боковой стороны дома Старчера. 
 -Дядя Рональд, - не выдержал Ирл. - Вы думаете, это Дориго? 
 -Не знаю, - мужчина мрачно глянул на него. - Сейчас выясним. 
 -Роберт! - это была Варада. - Что на тебя нашло? 
 Овчарка упиралась; укоротив поводок, девушка буквально тащила пса за собой. 
 Рональд и Джо остановились. С собакой творилось что-то неладное, и парень засомневался, что он на неё так подействовали выстрелы. 
 -Останься здесь, Глэдис, - быстро сказал Рили. - Джо, давай на задний двор Старчера. 
 Они протиснулись сквозь кусты живой изгороди, подошли к заднему крыльцу дома. Рили придержал парня за плечо, приложил палец к губам. 
 Задний дворик был невелик; почти полностью он упирался в участок Краузе и лишь небольшой клочок за гаражом был общим с Гаппи. Это  пространство в двадцать на пятнадцать метров занимали плодовые деревья и кусты сирени вдоль заборчика. 
 Стояла тишина. 
 Рональд Рили указал пальцем на задний двор Фримана Гаппи. 
 -Туда, - прошептал он. 
 Внезапно завыл Роберт. 
 -О, чёрт! - Рили замер, встретившись взглядом с Ирлом. 
 Пёс так же неожиданно смолк. 
 -Чёртова собака, - прошептал Джо, чувствуя ошалевший бег сердца. 
 Рили ускорил шаг, двинувшись к участку Гаппи. 
 -Дядя Рональд, - негромко окликнул его Джо. - Мне кажется... где-то кричат, - он указал большим пальцем за спину. 
 -Позже, Джо, - ответил мужчина. - Стреляли где-то здесь. 
 Они достигли того места, где за тыльной стороной гаража двор Старчера граничил с территорией Гаппи. Раздвинув кусты сирени, сначала Джо, а за ним Рональд подобрались вплотную к трёхфутовому сетчатому забору. За ним начинался огород Гаппи, занимавший половину заднего двора вплоть до сарая и гаража, соединявшихся под прямым углом. 
 -Я перелезу первым, - Рили спешил. 
 Он перемахнул забор почти бесшумно, оказавшись в зарослях черёмухи, Джо подал ему ружьё, перебрался сам. Они ступили на грядки, где росли помидоры и морковь. Постройки во дворе лишь наполовину закрывали тыльную сторону дома - задняя дверь оставалась в поле зрения. Рили резко остановился. Джо выглянул у него из-за спины. 
 -Дядя Рональд,... - зашептал парень. 
 -Вижу. 
 -Кто это? 
 -Подойдём поближе, - про себя Рили отметил, что в проёме задней двери стоит явно не Микки Дориго; человек был гораздо ниже ростом и не той комплекции. 
 Через пять шагов Ирл в ужасе пробормотал: 
 -У него вся спина в крови.... 
 В эту секунду раздался крик девушки: 
 -Роберт! Вернись, идиот! 
 Пёс, до этого упиравшийся, внезапно рванулся в кусты, вырвавшись из рук Варады, следом за хозяином пересёк двор Старчера и в невообразимом прыжке одолел забор. 
 Джо обернулся на крик. Рили сдержался и не отвел взгляд от человека, стоявшего к ним спиной, который вызвал у него смутную догадку. Мужчина с жестокой раной в спине не мог не услышать крик девушки, но, несмотря на это он не обернулся, продолжая стоять совершенно неподвижно. 
 Прыгнувший Роберт сотряс кусты черёмухи, выскочив на открытое место. 
 -Роберт! - Ирл увидел, как он мчится прямо на него; позади волочился поводок, но пёс перемещался с такой скоростью, что тот не успевал за что-нибудь зацепиться. 
 Овчарка пронеслась мимо хозяина, немного отклонившись в сторону, когда Джо выбросил руку, пытаясь остановить его. 
 -Роберт! Ко мне! Сидеть! 
 Бесполезно. Пёс словно ошалел. Он рычал, из пасти вылетали капельки слюны, глаза были безумны. Он стрелой летел к задней веранде дома. Дом, казалось, выглядевший обычным, где не было видно признаков недавней стрельбы, и лишь человек с кровавой дырой, которая должна была притянуть его к земле, выделялся подобно кляксе на белом листе. Роберт по прямой линии несся прямо на него. 
 -Что он делает? - Джо в отчаянии хлопнул себя по голове, не в силах сдвинуться с места. 
 Рональд Рили побежал вперед. Роберт распорол своим телом клумбу - за ним образовалась тропка из падших цветов. Человек в дверном проеме по-прежнему стоял, как истукан. 
 За мгновение до того, как Роберт прыгнул ему на спину, Рили остановился - он не мог вмешаться, а мужчина зашевелился, будто пришёл в себя после продолжительной задумчивости, и повернул голову. 
 Рили узнал Криса Фардо. 
 Здоровенная овчарка после такого прыжка должна была сбить человека, тем более невысокого и худощавого, как Крис; пятилетний Роберт, несмотря на массивность, был очень резким, почти реактивным. Передние лапы едва не достали затылка Криса, глухое рычание на доли секунды превратилось в тонкий писк, и челюсти пса сомкнулись на шее у мужчины. Фардо успел податься вправо, и тяжестью пса его придавило к дверному косяку. Роберт повис на нём, продолжая вгрызаться в тело и бешено скуля при этом. 
 Крис Фардо несколько секунд отбивался вяло, словно это была такая игра, а на нём был толстенный тулуп, который зубы овчарки не могли прокусить. 
 Рональд Рили, растерявшись, раздираемый противоречиями, снова побежал вперед, миновал сарай и почти достиг цветочной клумбы. 
 -Роберт, нельзя! - заорал Джо Ирл, руки ослабели настолько, что он с трудом удерживал ружьё. 
 В окне слева от задней двери возник Дейл Фардо. 
 Рили остановился, будто напоролся на невидимое препятствие. Щека Дейла была вся в крови, сквозь которую просвечивал разрыв. Рубашка в дырах и тоже окровавлена. Лицо бледное, как если бы человек долгие годы вел лишь ночной образ жизни. 
 -О, Господи! - вырвалось у Рили, в ту же секунду увидевшего в кухонном окне ещё одного Фардо - Джея с выплывающим глазом, часть плеча у него отсутствовала, словно её срезали тесаком. 
 Джей сорвал занавески, бесстрастно глянув на Рональда Рили. 
 Джей сорвал занавески, бесстрастно глянув на Рональда Рили. 
 Морда Роберта была вся в крови - клыки глубоко ушли в шею Криса. Пёс продолжал скулить, остервенело, жалобно, и можно было подумать, что это ему вцепились в горло. 
 Крис Фардо резко развернулся лицом к клумбе, будто ему вдруг осточертела эта мышиная возня, и присел; у него в груди зияла огромная дыра. Ноги молниеносно удлинились, и Фардо прыгнул, перелетев через перила веранды, и приземлился справа от клумбы. 
 Во время прыжка со спины Криса сорвался Роберт и упал в цветы на клумбе. Крис намертво приложился стопами ног к земле. Как в замедленной съемке он выпрямил их, подняв корпус. Роберт, уняв на мгновение скулёж, подскочил с чернозёма, приминая выжившие цветы, и снова бросился на Криса! 
 Попятившись, Рональд Рили опомнился первым. 
 -Уходи, Джо! 
 -Роберт! - вскричал парень. 
 Джей Фардо внезапно исчез из поля зрения, но уже в следующее мгновение окно кухни разлетелось на щепки и кусочки стекла под напором его тела, словно выброшенного кем-то на веранду. Одновременно с этим звоном Дейл Фардо выпрыгнул из спальни прямо на землю, перемахнув перила веранды. 
 Роберт прыгнул, сомкнув зубы на запястье левой руки Криса. Свободной рукой Фардо пытался проткнуть овчарке бок удлинившимися пальцами, но под собственной тяжестью та отклонилась дальше, и пальцы лишь скользнули по спине, всколыхнув густую шерсть. Не отпуская запястья, Роберт тянул Фардо по кругу, разрывая землю задними лапами, и увёртывался от его ударов. 
 Рональд Рили выстрелил в Джея Фардо, с одежды которого падали кусочки стекла, заряд раскурочил ему бок. Звук выстрела окончательно растормошил Джо Ирла - он побежал по грядкам назад к забору, обернувшись лишь один раз. Он увидел, как Крис взлетел метра на три вверх и тряхнул рукой, отцепившись от овчарки. Роберт вырвал у него часть ладони и повалился на бок. Дейл Фардо прыгнул на Роберта, но тот успел увернуться, и пальцы Дейла пронзили землю. Роберт молниеносно атаковал его, целясь в горло; зубы почти коснулись кадыка, но Фардо правым локтем отбросил пса. 
 Роберт оказался между Дейлом и Крисом. 
 Джей в этот момент прыгнул с веранды на Рональда Рили. 
 Мужчина, совершивший секунду назад выстрел, интуитивно догадался, что Фардо достанет его, если пытаться бежать, поэтому он развернулся к нему лицом и вскинул ружьё. 
 Рили спустил курок, когда Джей навис над ним. Своим телом Фардо заглушил выстрел, напоровшись на ствол ружья. Он опрокинул мужчину на спину, придавив собой. Лицо Рональда забрызгало кровью Джея, позади которого на землю падали ошмётки мяса - заряд прошёл живот насквозь. Два удара Фардо оказались смертельными; Рили даже не успел оторвать рук от ружья, когда удлинившиеся пальцы пробили ему грудь. 
 Роберт сражался отчаянно. Именно он, приняв на себя сразу двух Фардо, дал Джо Ирлу возможность уйти. Крис полуобернулся к удалявшемуся парню, но Роберт схватил его за колено, отскочил, прежде чем рука достала его, снова прыгнул, вцепившись зубами в предплечье. Пёс остервенело рычал и постоянно перемещался, не позволяя ни Крису, ни Дейлу схватить себя. 
 Джо Ирл достиг забора, перебросил ружьё и с разбегу перемахнул его, завалившись в сирень. 
 -Джо! - Глэдис метнулась к нему. 
 -Бежим! - вскрикнул Ирл. 
 Крис Фардо, наконец, успел вонзить свои пальцы Роберту в живот, когда тот провисел лишнее мгновение на локте Дейла. Пёс жалобно завыл, сумев сорваться с крючкообразных пальцев, но Дейл прыжком достал его, пригвоздив новым ударом. Ещё несколько секунд Роберт пытался вскочить с земли, но четыре руки буквально разорвали его. Пёс рычал, пока не затих окончательно. 4


 Двор Краузе примыкает к задним дворам Уиндасса и Гаппи. От дороги мимо дома в самый конец участка тянется параллельно заборчику гравийная дорожка и, поравнявшись с гаражом, под прямым углом заворачивает к нему. Позади гаража находится пристроенный к нему сарай. Они сдвинуты чуть в сторону, и с участка Гаппи просматривается почти весь двор. Между гаражом и тыльной стороной дома нет деревьев или высокого кустарника; от самых ступенек начинается лужайка с одиноким деревянным столбом с баскетбольной корзиной без сетки, повернутой к задней двери. После лужайки до боковой стены гаража растет горох и помидоры. 
 Тельма Денилсон перебегала Дубовую улицу и выбрала именно путь через двор Краузе. По словам Гарри, Джо и Глэдис приближались к дому Старчера, и Тельма справедливо предположила, что они окажутся на его заднем дворе. Тельма не знала, где находятся Фардо, да она и не думала об этом, стремясь, прежде всего, предупредить одноклассников, избавив их от нежелательной встречи. 
 Девушка рассчитывала, что выиграет время, если бежать по гравию, нежели огибать кусты и преодолевать живую изгородь. С участка Краузе она быстрее обнаружит Джо и Глэдис. 
 Денилсон одолела половину дорожки, решив уже обозреть задний двор Старчера, когда выстрел Рили всколыхнул душный воздух приближающегося полудня. Девушка поняла, что не успела, до неё уже доносились рычание собаки и выкрики Джо. 
 Инерция движения, а так же внезапность происходящего позволили ей опомниться лишь в нескольких метрах от метрового сетчатого ограждения. 
 Второй выстрел застал её у самого забора, сквозь кусты черёмухи на стороне Гаппи она попыталась рассмотреть его двор. 
 В тот же миг кто-то перемахнул с разбегу забор в каких-нибудь четырех-пяти метрах от неё, оказавшись на заднем дворе Старчера. Тельма услышала две короткие реплики, но лишь спустя минуту догадалась, что это были Джо и Глэдис. 
 Она осознала, что надо срочно уходить отсюда, но было поздно. Сквозь листву девушка уловила воспарившую тень, как будто на огороде Гаппи таился стервятник. 
 Джей Фардо, пролетев более двадцати пяти метров, опустился рядом с тем местом, где Джо перепрыгнул забор. 
 Тельма оцепенела, сдерживая дыхание; она кожей почувствовала Фардо. Иллюзия летящей птицы - это был его прыжок. Он был так близко от неё по другую сторону забора, что Тельма в какой-то момент услышала его дыхание со странным шипящим присвистом, словно у него было дырявое легкое. 
 Собачий визг во дворе Гаппи прекратился, и девушка поняла, что дыхание Фардо тает, будто растворяется в наступившей тишине - она перестала его улавливать. Тем не менее, он по-прежнему находился очень близко, уйди он или соверши следующий прыжок, она бы обязательно это услышала. 
 Первый позыв - бежать назад - остался неосуществленным лишь благодаря шоку. Тельма застыла и, несмотря на панику, отчетливо осознала, что Фардо увидит её, как только она удалится от забора. Кусты черемухи были сейчас её единственным шансом; двор Краузе слишком открыт, чтобы надеяться пересечь его незамеченной. Очень медленно девушка опустилась на колени, не замечая, какими белыми стали пальцы, сжимавшие винтовку. В ушах уже неприятно звенело, как бывает при полнейшем беззвучии. Видеть она ничего не могла, но это не избавляло от жуткого ощущения, что Фардо обнаружил её. Она сильно вспотела и ей казалось, что её можно найти по запаху. 
 Ноги затекали, и девушка осторожно прилегла на бок, страх постепенно вскипал - она понимала, что долго так продолжаться не может. Она не могла уйти, но не могла бесконечно лежать здесь. Паника не позволяла сосредоточиться. 
 В конце концов, девушка зажмурила глаза до неприятной давящей боли и задала себе вопрос, как изменить собственное положение. Остальное поблекло на заднем плане. 
 Очень скоро что-то забрезжило, хлипкое, но дававшее шанс на спасение. Нужно было срочно действовать. 
 Никогда ещё Тельме Денилсон не хотелось так жить. 5


 Сэм Спрингфилд спешил; у него не возникало сомнений в том, кого они со стариком заметили в доме напротив. Тем не менее, он был осторожен и свернул к Летней улице, лишь углубившись в сад Маклюров. Сэм перемещался короткими перебежками, остановившись один раз, прежде чем пересёк дорогу. Она была пустынна, слева одиноко стоял бесполезный ''БМВ'' Теда Маклюра. 
 Когда грохнул первый выстрел, Спрингфилд двигавшийся под защитой деревьев и кустарника вдоль Летней улицы, почти достиг перекрёстка, поравнявшись с ''маздой'' Пагли. 
 Несколько секунд парень неподвижно стоял, удивлённо глядя на дом Оливеров. Он растерялся, до того всё было неожиданно. Он подумал о Пагли, но выстрел, как ему показалось, прогремел из-за пригорка, на противоположной стороне улицы Грабов. И всё-таки стрелял Пагли - спустя минуту стрельба прекратилась, и Сэма наполнила уверенность, что старик столкнулся с Фардо. 
 Расставаясь с ним, Сэм ощущал смутное облегчение. Он надеялся, что теперь они уберутся подальше от этих чудовищ, которых называли Фардо. Он считал неразумным заниматься поисками, рискуя в любой момент напороться на них. То, чего он боялся, случилось, когда он уже начал успокаиваться. 
 Какое-то время после наступившей тишины Спрингфилд колебался, не зная как поступить. Не могло быть и речи, бежать к дому Оливеров. Если старик жив, он должен был уйти, в противном случае вмешательство Сэма ничего не изменит. Уж он-то знает, на ЧТО способны Фардо! Обескураженный парень перешёл улицу Грабов. При мысли б одиночестве ему стало дурно, и он решил, что в любом случае должен увидеть Гарри и Тельму, ничего другого ему не оставалось. 
 На его пути возник одноэтажный деревянный дом, расположенный ближе к перекрёстку, чем дом Старчера на противоположной стороне Летней улицы. Перед домом был слишком открытый участок, и существовал риск быть замеченным со второго этажа дома Гаппи. И хотя в эти минуты Фардо вряд ли вели наблюдение, Сэм захотел пройти за домом. 
 Он пересёк задний двор и, приблизившись к забору, услышал, как жутко завыла собака. Спрингфилд замер. Показалось ли ему, что кто-то кричал? Парень медлил. Усилилось ощущение, что на другой стороне улицы что-то происходит. 
 Поэтому, услышав ещё два выстрела, Спрингфилд почти не удивился. У него вдруг появилась надежда, что Пагли был тут ни при чём с самого начала. Сэм покинул двор, перемахнув через забор, и повернул к улице, спрятавшись за кустами возле обочины дороги. 
 Он не успел ни о чём подумать, мелькнул лишь смутный образ незнакомого человека, на своё несчастье встретившего Фардо. В ту же секунду из-за дома Старчера выбежали парень и девушка. Он был вооружён, а её волосы, чёрные, как смола, растрепались из узла на затылке. Девушка упала посереди лужайки перед домом, возможно, поскользнулась на травке, и парень помог ей подняться. Они бежали прямо на него. 
 Спрингфилд колебался лишь мгновение. Их лица сказали Сэму ЧТО произошло. Он вышел из-за кустов. 
 -Прячьтесь сюда! 
 В глазах у девушки Сэм увидел испуг, но парень не дрогнул, лишь бросил быстрый взгляд через плечо, прежде чем остановиться. 
 Понимая, что они видят его впервые и, чтобы избавить их от последнего сомнения, Сэм быстро добавил: 
 -Я иду к Тельме, Гарри. 6


 Гарри Беку в какой-то момент показалось, что он сидит на дереве уже несколько дней. Онемевшее тело срослось с одной из ветвей дуба, бинокль сросся с лицом. 
 Парень видел, как погибли Рональд Рили и овчарка Роберт, и его душу заполнила тоска. Впервые в жизни у него на глазах произошло убийство. На этом фоне даже прыжки Фардо не произвели впечатления. Гарри чувствовал полнейшее бессилие; сейчас он запросто сорвётся вниз, если начнёт спускаться с дерева. 
 Затем Бек рассмотрел Тельму. Это подействовало на него, как удар хлыстом. Девушку надо спасать, но Гарри осознал, что не имеет ни малейшего представления, как это сделать. Джо и Глэдис, к счастью, смогли уйти, где-то был ещё Сэм Спрингфилд (Гарри предположил, что он в доме Оливеров), но это ничего не меняло. Тельма будет жить, пока Фардо не переберутся на участок Краузе, если только до этого она выдержит и не уйдет из-под хрупкой защиты забора. Гарри не пропустил прыжок Джея Фардо, и хотя сейчас не видел его, знал, что тот стоит за кустами по другую сторону забора примерно там, где сходились участки Старчера, Краузе и Гаппи. То есть в нескольких метрах от сжавшейся, пригнувшейся девушки. 
 -Тельма, - прошептал он, - Господи, прости. Ты только не выдай себя, - он уже возложил на себя вину за то, что послал её своим спонтанным криком прямо в лапы Фардо. 
 Он смотрел в бинокль, судорожно ища выход. И понимал, что его нет. Нужно было слезать с дерева, что-то делать, однако парень даже не пошевелился, не желая признавать, что его не пускает вниз страх. Боязнь остаться одному и топтаться на месте. Если он попытается спасти Тельму, то лишь погубит себя. 
 Тем временем Фардо не двигались; Крис и Дейл стояли возле растерзанного пса, Джей по-прежнему был скрыт кустами. 
 Как только у Гарри наконец-то появилась идея поскорее обойти дом Гаппи и с противоположной стороны улицы Грабов начать отвлекающую стрельбу, дав тем самым Тельме возможность уйти, он уловил какое-то движение. Бек увидел Расса Фардо. 
 Единственный блондин из Фардо, судя по всему, только что вышел из дома Брукнайлина через заднюю дверь. Гарри удивился, почему думал, что видит всех Фардо, оказавшихся поблизости. С самого начала логичнее было предположить, что их четверо. Непроизвольно Бек вспомнил сбивчивый рассказ Сэма о стычке Крейна, он тоже видел лишь троих. 
 Рядом с задним крыльцом росли кусты шиповника, и Гарри видел лишь светлую голову, перемещавшуюся над их ветвями. Приблизившись к забору между дворами Уиндасса и Брукнайлина, Расс на несколько секунд вышел на открытое место, и Гарри получил возможность рассмотреть его полностью. Внимание парня привлекло то, что в отличие от других мужчин Фардо Расс не имел жутких ранений и был в относительно чистой одежде. Это особенность была столь же заметной, как и белые волосы. Казалось, Расс отсиживался, пока другие столкнулись с людьми. 
 Не дойдя двух метров до забора, Расс неожиданно присел и прыгнул. Резкое движение противоречило плавной, почти усыпляющей кошачьей походке. Расс пересекал двор Уиндасса; он явно направлялся к другим Фардо. Секунда - и его скрыл один из сараев, затем он появился на дорожке, идущей от заднего крыльца в глубь двора и разрезающей его на две равные половины, снова исчез за вторым более высоким сараем и показался уже у кустов, скрывавших забор, за которым был двор Гаппи. 
 Гарри, не отдавая себе отчет, зачем это делает, ловил каждое движение Расса. Он уже ожидал нового прыжка, но Расс, слегка развернувшись к улице Грабов, вдруг замер. Гарри недоверчиво посмотрел на него, жалея, что может видеть только затылок, на секунду проверил остальных Фардо, убедившись, что они так же неподвижны, и опять сосредоточился на Рассе. 
 Это было случайностью, как чуть позже решил Гарри Бек. Несмотря даже на мощный бинокль и скрупулезность при наблюдении, у него не было больше шансов ничего не заметить вообще. 
 Сначала Гарри уловил дрожь кустарника - верхние ветки легонько зашевелились. Парень опустил бинокль самую малость. Чуть пониже середины кустов на стороне Гаппи что-то показалось среди листвы. Оно выделилось лишь потому, что было светлее листьев кустарника. И оно тянулось к земле. 
 Гарри сделал движение, непроизвольно желая протереть глаза. Ему показалось, что он видит нечто похожее на щупальца, лучше он рассмотреть не успел - предмет исчез в траве. Он продолжал перемещаться - трава вздрагивала, пропуская его сквозь себя. Нечто как будто ползло к клумбе, и Гарри заметил, что трава колеблется и в нескольких метрах позади, словно предмет был очень длинным. 
 Гарри немного сместил бинокль к тому месту в кустах, откуда предмет появился; листья по-прежнему что-то беспокоило. Из кустарника к земле тянулась под углом бледно-зелёная палка. Гарри смог ее заметить лишь благодаря движению - будь она неподвижна, даже рассматривая в упор ее нельзя было бы отличить от листвы. 
 Всё ещё ничего не понимая, Бек вернулся к началу странного предмета. То самое светлое, замеченное первым, достигло тропки, огибавшей клумбу, где не было травы. Бек вытянул шею, как будто надеялся оказаться ближе к тому, что.... 
 Парень глухо застонал, хотя и не заметил этого. 
 ... очень напоминала ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ РУКУ! 
 Пальцы этой руки выглядели невероятно длинными, словно их вытянули так аккуратно и виртуозно, что не порвались ни сухожилия, ни кожа. Кончики пальцев были слишком подвижными, они вибрировали, как будто трогали не только землю и травинки, но и воздух. Они переходили в... ЛАДОНЬ! 
 Точнее это была ладошка, которая по размерам подходила пяти-семилетнему ребёнку. Не будь у Гарри полевого бинокля, он ни за что бы, ни рассмотрел её. 
 Первоначальный шок слегка отпустил, и парень стал рваными движениями искать тело, которому эта чудовищная рука должна была принадлежать. В траве по-прежнему что-то перемещалось, Гарри снова увидел, как из кустарника тянется... предплечье этой руки. Ладонь двигалась вперед, словно голова мутированной анаконды, миновала Криса и Дейла, те не обратили на неё внимания, даже не пошевелились, она скользила по земле, пока кончики вытянутых пальцев не достигли тела Рональда Рили. 
 Тогда рука, покрывшая больше половины двора, остановилась, пальцы замерли. Трава между клумбой и забором перестала вздрагивать. Гарри попытался найти предплечье, но оно словно испарилось. Движение прекратилось по всей длине руки. Бек возвратился к ладони. После запястья рука постепенно темнела и уже через фут точно исчезала в земле; цвет кожи становился идентичным тому участку почвы, на котором рука находилась. 
 После непродолжительной паузы пальцы зашевелились, ладонь приподнялась над землёй, запястье руки выгнулось под прямым углом. Подушечки пальцев словно упирались в стекло невидимое Беку, ощупывая воздух, как будто он являл собой нечто плотное. Ладонь нависла над изувеченной грудной клеткой Рональда Рили, подобно жуткому подсолнечнику с мутированными лепестками, каким место только в аду. Их судорожные движения не прибавляли страха, нет, наблюдать это было просто омерзительно; некий вариант рыбы, гниющей на солнце. 
 Шевеление резко прекратилось. 
 Крис Фардо неожиданно пошел вдоль клумбы и, поравнявшись с углом дома, остановился лицом к улице Грабов. Дейл переступил растерзанного пса и поднялся на веранду, замерев в проёме задней двери. 
 Расс Фардо не пошевелился. 
 Гарри Бек на несколько секунд задержал на нем взгляд. Скрупулезно исследовал двор Уиндасса. Осмотрел кусты, идущие вдоль забора. 
 Где же тело? Рука, какой бы она ни была, должна кому-то принадлежать! Но этот кто-то по-прежнему был недосягаем для бинокля Бека. Тогда парень быстро прочесал видимую часть дворов Брукнайлина и Памелы Говард. 
 Ничего! 
 Четверо мужчин, расположившись по кругу, в центре которого находилась ладонь, в каком-то смысле перекрыли доступ на задний двор Гаппи любому, кто бы сейчас случайно оказался поблизости, пытаясь узнать, что там происходит. 
 Дальнейшее наблюдал лишь Гарри Бек, волею обстоятельств оказавшийся на дереве в этот момент. Однако он до сих пор не видел обладателя руки. 
 Мизинец потянулся к одному из отверстий в груди Рональда Рили. Запыленная кожица его подушечки вдруг треснула, натягиваясь и оголяя живую кровоточащую плоть. Этот кончик осторожно, будто с опаской, тронул кровь на груди, начинавшую густеть. Спустя несколько секунд остальные пальцы зависшей над трупом руки потянулись к голове Рили. Их кожа так же расходилась, создавая иллюзию миниатюрных кровавых ртов; из мяса, блестевшего кровью, показывались белые-белые кости пальцев, словно прозрачные черви, вылазившие наружу после инкубационного периода. Кости в разных точках проникли в голову погибшего мужчины: в ухо, сквозь щеку, в глаз, в центр лба. Мизинец глубоко вошел в одно из отверстий в груди. 
 Пальцы, вошедшие в голову, мелко вздрагивали подобно насосом, качающим воду; мизинец вибрировал ещё сильнее. 
 Гарри Бек почувствовал, что его вот-вот вырвет, и на несколько секунд закрыл глаза, хотя бинокль по-прежнему врезался в лицо. Понимая, что должен видеть всё, любые детали, парень заставил себя смотреть снова. 
 Время растянулось, делая это немое кино ужасов бесконечным. 
 Наконец пальцы одновременно покинули тело Рили, их кончики блестели алым с примесью более темного оттенка. С одного из пальцев сорвался комочек чего-то похожего на жижу, когда рука стала сокращаться; это происходило значительно быстрее, чем движение вперед. Ладонь потянулась к веранде. 
 Гарри передернуло; будто стрела отвращения пронзила внутренности, уйдя в мозг. Что они сделали с Рили? Бек хотел рассмотреть его подольше, но ладонь уже достигла веранды, потянувшись вверх, к спине Дейла Фардо. 
 Как лунатик, Дейл повернулся к ней лицом. 
 Щека, разорванная выстрелом Микки Дориго, ещё кровоточила, медленно заливая подбородок и шею. Ладонь замерла на уровне его лица в нескольких дюймах. Мизинец, заляпанный кашицей (плоть Рональда Рили, Гарри!), потянулся к щеке. Он стал чуть длиннее остальных пальцев, кровавый кончик утолщился. Этот отросток приложился к длинному узкому разрыву в щеке. 
 Гарри Бек наблюдал лицо Дейла Фардо без признаков повреждения. На коже не осталось не только разрыва, но и шрама, щека была лишь вымазана кровью, которая постепенно исчезала, точно её впитывала жаждущая плоть. 
 Рука потянулась вдоль веранды, обогнув клумбу, как змея заструилась к ногам Криса Фардо. Гарри видел его со спины; корпус Криса скрыл от него ладонь, когда она медленно поднялась к груди Фардо. Бек мог рассмотреть глубокое отверстие в спине и рваные раны на шее, оставленные овчаркой. 
 Из отверстия появилась жижа, словно её впрыснули с обратной стороны и казалось она выльется и потечёт вниз по рубашке. Тем не менее, не потеряв ни капли, вещество затягивало рану, правда медленнее, чем у Дейла. 
 -Гарри! Ты здесь? 
 Криса слегка шатало, словно он был очень пьян и старался удерживать равновесие. Рука медленно подтягивалась, почти незаметно, хотя Крис не отступил ни на шаг, она РАСТВОРЯЛАСЬ В НЁМ! 
 -Гарри! 
 Знакомый голос. 
 Бек кое-как приходил в себя, возвращаясь в реальность. 
 -Гарри, ну ответь же! 
 -Я здесь! - крикнул Бек заплетающимся языком, словно жестоко прикусил его. 
 -Гарри, где Тельма? - закричал снизу Сэм Спрингфилд. 
 Бек чертыхнулся. Он совсем забыл про девушку! Он быстро приложил бинокль к лицу. 
 -Черт возьми, - пробормотал парень, разглядывая двор Краузе. Тельмы Денилсон нигде не было.
 ГЛАВА 11 

ПОЗИЦИОННАЯ ВОЙНА

1


 Ей хватило здравомыслия понять, что Фардо чего-то ждут и пока не собираются переместиться на участок Краузе. Какие-то минуты у неё были. 
 Несмотря на это, неизвестно как бы поступила Тельма, если бы у неё не свело ногу после того, как она прилегла на левый бок. 
 Покалывание в бедре заставило Денилсон лечь на живот. И туту её осенило. 
 Вдоль всего забора на стороне Гаппи росли кусты черёмухи. Если очень постараться, она сможет бесшумно ползти. Это будет медленно, но с соседнего двора её никто не увидит. 
 Так можно достичь двора Памелы Говард. Оказавшись там, Тельма сможет уйти. У девушки появилась надежда. 
 Она приподняла корпус на левом локте, осторожно переместила правой рукой ''ремингтон'', затем, напрягая правую ногу, подтянулась сама и переставила локоть на один фут ближе к заветной цели. Повторила движения. 
 Ещё раз. Она удалялась от Фардо, затихшего по другую сторону забора всё дальше и дальше, нужно было лишь не поддаться внезапной эйфории, двигаясь так же бесшумно. 
 Довольно скоро она достигла узкого пространства между гаражом с примыкающим к нему сараем и забором. Это ничего не изменило, но, покинув более открытый участок, она почувствовала себя увереннее. Она остановилась, успокаивая дыхание, становившееся слишком громким, вытерла лоб; духота здесь была нестерпимой. 
 Только сейчас Тельма вспомнила одну очень важную деталь. Между дворами Краузе и Говард на протяжении последних трёх метров нет забора, его заменяет кустарник, упирающийся под прямым углом в забор, ограничивающий участок Уиндасса. Если бы ни это, Тельма не смогла бы покинуть двор Краузе. Перелезть метровую сеточную ограду, избежав шума, который наверняка услышат Фардо, было нереально. Ей просто повезло. 
 Прежде чем ползти дальше, она оглянулась, и на какой-то краткий миг ей почудился Фардо, перегнувшийся через забор и глядевший ей вслед. Девушка едва не закричала. Глаза видели всего лишь сочную ветвь черемухи, которую ветерок склонял к огороду Краузе. 
 На секунду девушка зажмурилась, чувствуя, как по телу, сжавшемуся в комок, разливается облегчение. 
 Буквально через два метра в кустах по другую сторону появилась приличная щель. Тельма снова остановилась, вытягивая шею. Хозяйственный постройки закрывали от неё бо'льшую часть дома; она видела метровый отрезок веранды и верх окон второго этажа с крышей. Никого из Фардо она не заметила. 
 Тельма колебалась, хотя понимала, что её практически нельзя заметить, если специально не смотреть в эту брешь. Задний двор Уиндасса начинался в нескольких метрах, и всё-таки до него было так далеко. Девушка не могла избавиться от наваждения, что в самый неподходящий момент из-за сарая или гаража покажется кто-нибудь из Фардо. Она напрягала слух, надеясь по звукам засечь Фардо, но слышала лишь тихое шевеление ветвей кустарника. 
 Решайся, Тельма! Иначе будет поздно. С неимоверным трудом она подавила желание обернуться ещё раз, убедиться, что Фардо не следит за ней с ничего не выражающим лицом. 
 Рывком Тельма одолела опаснейший промежуток и замерла, прислушиваясь. Ничего. Её не заметили. По другую сторону забора был уже двор Уиндасса. Девушка спешила, но вот сарай закончился, и слева опять появился открытый участок, поколебав её решимость. 
 Куда же теперь? 
 Огород Говард находился более чем в шести метрах, сарай - гораздо ближе. У неё мелькнула мысль, что сарай не заперт, и в нем она сможет укрыться. Однако этим она поставит себя в крайне невыгодное положение. 
 Нужно ползти вперёд. Тельма набрала в лёгкие побольше влажного перегретого воздуха и достигла участка Говард. Медленно, жутко изгибаясь, она кое-как протиснулась сквозь кусты, оказавшись на другой стороне. Девушка позволила себе отдохнуть несколько минут; казалось, она проползла целую милю, а не каких-то тридцать метров. Она была спасена. Почти. Оставалось совсем немного. 
 Двор Памелы Говард был не такой открытый, но лишь оказавшись здесь, девушка поняла, что не рискнет пересечь его в длину, направляясь к Дубовой улице. Она будет слишком заметной. Она подумала, не побежать ли на максимальной скорости, но тут же отбросила эту идею, вспомнив, какое расстояние покрывают Фардо прыжками. Надёжнее попасть во двор Эггена тем же способом, каким она ушла из-под носа Фардо. 
 Тельма вдруг осознала, что в размышлениях прошло гораздо больше времени, чем она себе позволила. Она совершила оплошность, убаюкав собственную осторожность. 
 В тот момент, когда Тельма снова поползла, она услышала странный неприятный звук. 2


 Они стояли у могучего ствола и слушали Гарри Бека. У него кровоточила щека и были ободраны ладони, но это никто как будто не замечал. 
 -Это была человеческая рука, - наконец произнёс Бек, внимательно заглядывая каждому в глаза словно допускал, что ему не поверят. - Рука того Младенца, о котором говорил Пагли. 
 Девушка и двое парней смотрели на него с замершими, точно окаменевшими лицами. Никто не проронил ни слова: 
 -Этот Младенец, - добавил Бек. - Где-то очень близко. Я думаю, не дальше двора Уиндасса - рука и так слишком уж длинная. Я его, правда, так и не обнаружил. 
 -А как же Тельма? - вдруг спросила Глэдис Варада. 
 Джо и Гарри одновременно перевели на неё взгляд. Бек на пару секунд замялся, а Ирл, несмотря на собственное состояние, успел удивиться, как сильно изменилась одноклассница за последние часы. Глэдис, являвшая собой настоящий ураган, желая добраться до Микки Дориго, бушевала не только потому, что ей было жаль Вика Оливера и Энди Ланкаста, она считала, что её ОСКОРБИЛИ, приняв за обычную шлюху. Ситуация, когда Дориго был для неё едва ли не единственным  злом на свете, продолжалась до тех пор, пока они с Джо не зашли в дом Варады. Теперь же слова Бека о Дориго, пытавшемся выскочить из дома Гаппи через окно, судя по всему, не произвели на Глэдис особого впечатления, при том, что из-за него погиб старик Пагли. Услышав выстрелы которого, они с Рональдом Рили напоролись на Фардо. От урагана в душе Глэдис не осталось и следа. 
 -Ума не приложу, куда она подевалась, - пробормотал Бек. - Мы все равно ничего не изменим. Сунься во двор Краузе, и Фардо заметят нас. 
 -Но они же могут убить её! 
 -Надеюсь, что нет, Глэдис. Если бы Фардо нашли её, они бы не стояли спокойно во дворе Гаппи. И у нас, и у Тельмы ещё есть время, пока эта рука... лечит Фардо, - пауза. - Рука восстанавливала их поврежденную ткань после того, как что-то сделала с телом Рональда Рили. Этот Младенец тесно связан с мужчинами Фардо. 
 -У них ведь есть женщины и дети, - заметил Джо. 
 -Я их не видел. В бинокль эти дворы просматриваются достаточно. Будь они где-то рядом, я бы знал это. Другое дело - Младенец. Заметить его гораздо тяжелее. 
 -Что ты предлагаешь, Гарри? - спросил Джо. 
 -Найти Младенца! 
 -Но зачем? 
 -Понимаете, когда я увидел, как Фардо заняли места вокруг этой руки, мне показалось, что они её защищают. Взрослые мужчины - щит для Младенца. Он их лечит лучше, чем в любой клинике мира, но сам, наверное, уязвим. Вспомните, семьи Фардо никому не показывали Младенца. Они его ПРЯТАЛИ! Пагли увидел его один раз совершенно случайно. Кроме старика об этом знали только шериф и его заместитель. 
 -И что это даёт? - как бы нехотя поинтересовался Ирл. 
 -Я почти уверен, что Младенца... можно убить. Мне всё больше кажется, что он - их суть. Уберите его, и это многое решит, если не всё, - заметив сомнение в глазах Ирла, Бек быстро добавил. - Правда, я считаю, что нам нужно знать, что они сделали с людьми в тех домах, где побывали. Для начала надо зайти в один из этих домов, - перед глазами у Гарри возникли длинные вздрагивающие пальцы, вошедшие в голову Рональда Рили, и он поморщился. - Мы должны сделать это. Вдруг узнаем что-то важное. 
 -Нет. Я - пас, - дрогнувшим голосом ответил Ирл. - Подумай, Гарри, что ты предлагаешь. 
 -Я предлагаю уничтожить их, - тихо произнёс Бек. 
 -Как? Если их не берёт даже картечь.... 
 -Убить можно Младенца. 
 -Сначала найди его. 
 -Он где-то во дворе Уиндасса. 
 -Замечательно. А двор Уиндасса соседствует с Гаппи, всего лишь забор высотой по грудь между нами и Фардо, которые прыгают метров на двадцать. Я видел КАК они это делают. 
 -Я тоже видел, Джо. Я рассмотрел это не хуже тебя в бинокль. 
 Ирл покачал головой. 
 -А мне бинокль не понадобился. 
 Они замолчали, оба понимая, что их разговор в лучшем случае напоминает спор. Абсолютно неуместный в теперешней ситуации. 
 Гарри сжал кулаки и опустил голову, пытаясь успокоиться. Ни в коем случае не давать воли нервам! Иначе можно допустить самую непростительную ошибку в своей жизни. 
 -Джо, я лишь хочу, как лучше, - мягко сказал Бек. - Сотни людей в городе лежат в беспомощном состоянии, а Фардо проникли уже не в один дом. 
 -Тогда давай сделаем, как хотел старик Пагли, - произнёс Джо. - Будем выносить людей из тех домов, куда мы сможем зайти, не подвергаясь риску столкнуться с Фардо. 
 -Но мы не спрячем от Фардо ВСЕХ! в отчаянии сказал Бек. 
 -Пока это всё, что мы можем, Гарри. Или есть другой вариант? Если мы пересечём Дубовую улицу и углубимся во дворы, мы погибнем. И, значит, вообще никого не спасём. 
 -Но ведь у нас появился шанс. Теперь мы знаем о Младенце. Его можно уничтожить одним точным выстрелом. 
 -Ты сам сказал, один из Фардо остался во дворе Уиндасса. Если они защищают Младенца, то вряд ли мы к нему подступимся. Скорее всего, он сейчас где-то между ними. 
 Это замечание показалось очень веским. Настолько, что Гарри Бек почувствовал полнейшую безысходность. Неохотно он признал, что в словах Джо больше здравого смысла. Гарри уже склонялся к мнению, что быть может Младенца оставили в доме Уиндасса - он его не обнаружил во дворе, а в дом можно проникнуть с другой стороны, со двора Брукнайлина. Слова Джо заставили вернуться к первоначальным ощущениям, пронзившим его после того, как он увидел руку. Младенец где-то в кустах, рядом с беловолосым Фардо. Гарри не мог рассмотреть все закоулки двора. Если Младенец самостоятельно перемещается, то за время двух стычек он мог оказаться там незаметно даже для Гарри, сидящего на дереве с биноклем, имея при этом отличный обзор. 
 Как ни поверни, наша карта бита, подумал Бек. Ничего нельзя изменить! Гарри закрыл глаза и смутно услышал слова девушки, как будто они с ней находились в разных комнатах. 
 -Что же нам делать? - голос её дрожал. 
 -Надо вынести людей с другой стороны улицы Грабов, пока Фардо на заднем дворе Гаппи. Начнём с семьи Вика. Хотя бы это сделаем для него. 
 Спешка, с которой он говорил, заставила Бека очнуться. 
 -Джо, давай зайдём в дом Мортона, - сказал он. - Мне кажется Фардо не были там. 
 -Мы рискуем, Гарри. Пока мы перенесём семью Освея к дому Пагли, потеряем много времени. Нужно выбирать. Один дом здесь или три дома там. К тому же я хочу спасти семью Вика, у него остался младший брат.... 
 -Джо, я не имел ввиду всех, у Мортона есть шестилетний сын. Надо взять хотя бы мальчика. 
 Ирл замялся, нахмурившись. 
 -Хорошо, Гарри. Идём. 
 -Глэдис оставайся здесь, - сказал Бек. - Мы пойдём втроём. 
 -Но я не хочу быть здесь одна. 
 -Глэдис, есть вероятность. Что сюда подойдёт Норм Хартсон. Да и для надёжности нам лучше возвратиться к лесу, а уже потом идти к Летней улице. 
 Ирл не стал спорить, у Варады не было оружия, а они рисковали, хотя он надеялся, что всё пройдёт гладко. 
 -Ребята, вы быстро вернётесь? 
 -Что за вопрос, Глэдис. Конечно. 3


 Что-то перемещалось по земле. Перемещалось через задний двор Уиндасса. Словно кто-то быстро сматывал тяжёлый шланг. 
 Тельма Денилсон на секунду замерла подобно птице, чьё гнездо в высокой траве нашла кобра. Девушка попыталась рассмотреть сквозь сетку огород Уиндасса. Никаких ассоциаций, связанных с этим звуком, не пришло ей на ум. Звук шёл из-за сараев, расположенных примерно между тыльной стороной дома и забором, к которому она прижалась. 
 Звук был каким-то нехорошим, почти зловещим. 
 Никто не видел, как рука Младенца, наконец, оторвалась от тела Джея Фардо; теперь о прошлом напоминали лишь обугленные и окровавленные дыры в одежде, левое плечо вернулось, бедро, грудь, спина - нигде не было следов жестоких ран. Рука стала быстро сокращаться. 
 Для Тельмы этот звук не мог быть как-то связан с Фардо, но всё же он испугал её не меньше холодного лезвия ножа, приложенного к затылку. Вопреки всему, он вызвал у девушки обратную реакцию. Вместо того чтобы приникнуть к земле и притаиться, она встала на четвереньки и поползла. 
 В этот момент Расс Фардо прыгнул к задней двери дома Уиндасса; Крис направляясь к улице Грабов, обогнул дом Гаппи. Дейл Фардо вошёл в кухню и приблизился к окну. 
 Звук уже сводил девушку с ума, казался невероятно громким, и она ползла, не заботясь, что её могут услышать. Вдоль забора ни со стороны Памелы Говард, ни с Уиндасса не было густой полосы кустов подобно той, что скрывала Тельму во дворе Краузе. Кое-где росли одинокие кусты жимолости и две черешни. Лишь небольшой отрезок длиной метров семь, общий с двором Брукнайлина, закрывал с его стороны жасмин да позади сарая, стоявшего вплотную к забору, разрослись сорняки, захватившие ничейное пространство. 
 Джей Фардо повернулся вправо и резко присел. Прыгнул. Он пролетел поперёк огорода и с треском вонзился в кусты, скрывавшие забор между дворами Уиндасса и Гаппи. 
 В эти секунды Тельма Денилсон почти достигла сарая. Шум, произведенный прыжком Джея, показался громоподобным, но не в силах остановиться девушка проползла ещё два метра. Земля под широкими лопухами была влажной даже в такую жару, и руки Тельмы разъехались в разные стороны. 
 Джей Фардо, медленно выпрямивший ноги, присел и снова прыгнул. Если бы Денилсон, услышав звук перемещавшейся руки Младенца, осталась на том же месте, Джей тут же заметил бы её. 
 Что-то рассекло воздух практически над ней... после чего она услышала чьё-то мягкое приземление. 
 Тельма замерла. Она поняла, что один из Фардо опустился по другую сторону забора в каких-нибудь двух-трёх метрах от неё. 
 Рука Младенца перестала сжиматься, когда дом Уиндасса оказался чуть впереди. Ладонь поднялась над травой, и пальцы снова пришли в своё нервное судорожное движение. Расс Фардо проник в дом Уиндасса через заднюю дверь, выбив пальцами замок. Он прошёл в комнату на первом этаже, чьё окно располагалось в боковой стене. Расс поднял его. Рука тут же потянулась к нему. 
 Джей Фардо выпрямил ноги, принимая вертикальное положение, и они тихо стрельнули сократившимися суставами. Он постоял несколько секунд, затем подошёл к забору вплотную. Его левая рука внешней стороной коснулась металла сетки; та легонько скрипнула, отзываясь на слабое нажатие. 
 Три метра - самое бо'льшее, что их разделяло. 
 Джей Фардо рассматривал участок Памелы Говард, бросал взгляды на задний двор Эггена, пока рука Младенца проникал в дом Уиндасса, и лишь сорняки, густо разросшиеся за сараем, не позволяли ему увидеть Тельму Денилсон. 
 Казалось, сырая земля дышала ей в лицо своими испарениями, а спасительный полумрак можно было попробовать на вкус. Когда Фардо подходил к забору, Тельме показалось, что она увидела на секунду его ноги, мелькнувшие между стеблями лопухов по другую сторону сетки. Он остановился, и девушка целую минуту не могла избавиться от ощущения, что Фардо смотрит, не отводя глаз,  как раз туда, где она находилась. Тельма перестала дышать, её начала бить крупная дрожь, и она была почти уверена, что из-за этого дрожат лопухи, прикасавшиеся к её телу, но девушка ничего не могла изменить. Она не чувствовала, что её правая рука по-прежнему сжимает ''ремингтон''. 
 Тельма положила голову на землю; так было немного легче, но полностью распластаться на земле она не рискнула - в этом случае она обязательно примнет несколько лопухов, чьё движение выдаст её. Руки и ноги затекали, и она поняла, что долго так не выдержит. 
 А вдруг он будет стоять несколько часов. 
 От этой мысли всё внутри заныло. Девушка спросила себя, есть ли возможность очень медленно возвратиться к началу сарая, и тут же выбросила это из головы. Ей оставалось ждать, пока Фардо не сменит позицию; если не шевелиться, он её не обнаружит, раз это не случилось до сих пор. Бесконечно полулежать на четвереньках она не сможет, но сколько-то должна протянуть. 
 Время пошло. 4


 Они пересекли кукурузное поле Мортона Освея и вошли на задний двор. Бек остановился, за ним Ирл и Спрингфилд. 
 Дом тонул в неприятном безмолвии, Бек почувствовал, как загулял холодок по спине, между волос на руках, на затылке. Признаков незаконного вторжения - распахнутой задней двери, разбитых окон - не было, тем не менее, это не исключало любой возможности. 
 Живы ли люди, лежащие здесь? Гарри представил, как Фардо покидают дом Крейна, пересекая Дубовую улицу, чтобы вернуться в дом Памелы Говард. Они наведались в этот дом? 
 -Ну, что? - Ирл пытался унять в голосе дрожь, но это плохо получалось. - Так и будем стоять? 
 -Всё нормально, - пробормотал Бек. - Их здесь не было. 
 Он двинулся к дому. Задняя дверь была заперта. Она имела две вертикальные вставки из стекла почти на всю высоту. Бек встретился взглядом с Ирлом. 
 -Придётся разбить стекло. 
 Спрингфилд стоял в четырёх метрах позади и переводил взгляд с одного угла дома на другой. Несколько раз он глянул на окна второго этажа дома Рональда Крейна. 
 Резкий удар, стекло взорвалось, словно бомба, и трое парней сжались, как будто за этим должно последовать что-то ужасное. Но было тихо, никто не появился, Бек открыл замок с внутренней стороны и вошёл в дом. 
 Довольно быстро они отыскали детскую по наклейкам Винни-Пуха на белой деревянной двери. Они подхватили Майка Освея, стараясь не смотреть на  него, и вынесли из дома. 
 Во внутреннем дворике Бек остановился. 
 -Ты чего? - спросил Ирл; он держал ребёнка на руках. 
 -Джо, ещё кое-что. Надо заглянуть в дом Крейна. Он совсем близко. 
 -Ты с ума сошёл! 
 -Нельзя упускать такой случай, вдруг это поможет нам? 
 -В любой момент сюда могут прийти Фардо, надо уходить. 
 -Послушай, Джо. Ты отнеси ребёнка, а мы с Сэмом очень быстро проверим дом Крейна. 
 Ирл хотел ещё что-то сказать, но передумал. У него появилось ощущение, что времени осталось очень мало, и к тому же он понял, что Бека не переубедишь. Джо повернулся и поспешил уйти со двора. 
 Молчавший всё время Спрингфилд придержал Бека за локоть и зашептал: 
 -Гарри, может не сто'ит рисковать? - Сэм вспомнил, что во дворе Крейна лежит труп Шона Лоу; он не хотел его видеть. 
 -Сэм, глупо повернуть назад  - мы уже пришли. 
 Бек догнал Ирла, решив попасть во двор Крейна с его поля, чтобы быть уверенным, что их не заметят, если кто-нибудь из Фардо неожиданно оказался в доме Краузе или Памелы Говард. 
 -Гарри, - произнёс Ирл. - Надеюсь, ты понимаешь, что дорога каждая минута - мы можем опоздать к дому Оливеров. 
 -На дом Крейна уйдёт не больше десяти минут. Встретимся у дуба. 
 У первых рядов кукурузы они расстались. 
 Бек и Спрингфилд повернули вправо. От двух сараев Крейна, приткнувшихся друг к другу боком и почти заслонивших дом, до самого подлеска тянулись ряды крупных тыкв. Кроме работы в ''Элмайре'' Крейны поставляли в один из магазинов в Ду-Бойсе тыквы. 
 -Обойди с другой стороны, Сэм, - тихо сказал Бек, рубашка давно прилипла к спине, но теперь пот был холодным. 
 Гарри осторожно выглянул из-за сарая и сквозь деревья увидел небольшой пустынный отрезок Дубовой улицы. 
 Сэм, вышедшей из-за противоположного угла, уперся взглядом в тыльную сторону дома, наискосок через дорогу сквозь листву угадывался дом Дольфа Эггена. 
 Бек обогнул сарай. В глазах бросился сиреневый ''рено'' Рональда Крейна. Затем он увидел Спрингфилда. Тот не заметил его, он не двигался и смотрел на что-то, что было скрыто от Бека корпусом автомобиля. 
 Гарри знал, что здесь Фардо убили Шона Лоу. Почувствовав тошноту, он непроизвольно настроился услышать жужжание мух, сонное, монотонное гудение, непременное сопровождение смерти, особенно на такой жаре. 
 Однако он ничего не услышал. Никаких мух. Ночью произошло нечто немыслимое, и теперь кроме парализованных людей был целый букет других странностей. Тельма уже упоминала о собаке в доме Фреда Морроса. По-видимому, обездвижено большинство домашних животных. Но были ещё птицы и насекомые. Что же случилось с ними? Они покинули эти места заблаговременно или же застыли в земле, в траве, на деревьях или под опавшими листьями. 
 Гарри напомнил себе, что они теряют время, и обошёл автомобиль. Невысокий плотный парень с головой, повязанной чёрным платком, лежал между крыльцом и ''рено''. Рубашка на груди пропиталась кровью, вместо глаз зияли чёрные отверстия. Бек тут же отвернулся. 
 Нужно было подойти к мёртвому поближе, рассмотреть его более тщательно, но впереди был дом с пятью людьми и Бек подумал, что увидеть их гораздо важнее. 
 -Сэм, - негромко позвал он Спрингфилда. 
 -Я бросил его, - пробормотал Сэм, он отупело смотрел на Шона и прерывисто дышал. 
 -Не говори ерунды, - глухо произнёс Бек. - Пошли в дом. 
 Первым делом Гарри прошёл через весь дом к парадной двери. Узкое вертикальное окошко рядом с ней было разбито. Гарри осторожно выглянул через него. Меж двух домов напротив, Краузе и Говард, виднеется крыша дома Гаппи, на улице - никого. 
 Спрингфилд шёл за ним, останавливаясь и немигающими глазами осматривая мебель и стены. Он пробежал здесь несколько часов назад, но это произошло очень быстро, почти мгновенно, и теперь парень с удивлением обнаружил пустоту в памяти - всё было абсолютно чужим. 
 -Пока всё тихо, - пробормотал Гарри, оборачиваясь. - Давай на второй этаж. 
 Он почувствовал, что ладони скользят по стволу и прикладу ружья, и вытер их о штаны. Медленно они стали подниматься по ступенькам, больше прислушиваясь к тому, что происходит на улице. Гарри вдруг признался себе, что ничего не хочет видеть, какое-то предчувствие потянуло его назад. С чего он взял, что осмотр подобного места что-то даст? Фардо неуязвимы! 
 Пожалуй, Бек продолжил идти на второй этаж лишь благодаря Сэму, на секунду представив, как будет выглядеть в его глазах, если повернёт назад. Будь Гарри один, он бы ни за что не поручился за себя. 
 Напротив лестничной площадки - спальня. Дверь приоткрыта. Слева - в другой спальне так же распахнута дверь. Вдвоём они сгрудились перед ближайшей комнатой, никто не произнёс ни слова, никто не решился войти первым, распахнув дверь пошире. Бек, сдерживая дыхание, опустил голову, разглядывая пол в коридоре. Ничего. Никаких следов, указывающих на то, что здесь произошло что-то ужасное. 
 Что они делают с парализованными людьми? 
 Гарри не пытался побороть мысль, что кровавые пятна, сколь отвратительно это не выглядело, были бы более приемлемы. Тем не менее, Фардо здесь были, он мог поклясться в этом - сам лично видел их с дуба. К тому же распахнутые двери спален выглядели как-то неестественно. 
 Они всё стояли, и Бек понял, что так будет продолжаться сколь угодно долго, если не побороть страх. 
 -Сэм, - прошептал он. - Давай войдём вместе. 
 Им было неудобно одновременно протискиваться сквозь дверной проём, но они всё-таки вышли из оцепенения, оказавшись в спальне. 
 Левую часть комнаты занимала двухъярусная кровать с резными ножками, покрытыми лаком. Внизу лежал мальчик лет шести раскрытый до пояса, на верхнем ярусе - другой, года на три старше. У Крейнов была ещё дочь тринадцати лет, но у неё имелась отдельная спальня. Девятилетний мальчик был полностью раскрыт - одеяло свисало со спинки верхнего яруса. 
 -Господи! - Бек остановился на пороге спальни, Спрингфилд стоял рядом, но смотрел в окно; он не сразу решился перевести взгляд на детей. 
 Обоняние уловило слабый-слабый запах. Казалось, совсем недавно он был сильнее, но постепенно выветривался. Сэм безошибочно определил, что запах был совершенно незнакомым. Нет, это не был запах Фардо или Младенца, указывающий на их присутствие, это было что-то другое. Быть может запах их ДЕЯНИЯ! 
 Сэм Спрингфилд осознал это, даже не принимая во внимание восклицание Бека. 
 В спальню проникало достаточно солнечных лучей, чтобы видеть всё досконально. Мальчик на верхнем ярусе был виден хуже, поэтому взгляд Гарри задержался на младшем ребёнке Крейнов. Тот лежал, широко раскинув руки, одна кисть свешивалась, и голова, вдавленная в подушку, указывала подбородком вверх. 
 Всё произошло слишком быстро. 
 Как во сне Сэм Спрингфилд обошёл ошалелого Гарри Бека. Незаметно для себя, подобно ребёнку с болезненным любопытством, Сэм оказался перед мальчиком. Своим телом Спрингфилд наполовину скрыл его, но Бек успел заметить что-то странное в облике младшего сына Крейнов. 
 Точнее в его коже. Она показалась невероятно тонкой, почти прозрачной, и смутная догадка уже появилась в мозгу Гарри в виде чёрно-белой картинки, когда Спрингфилд протянул руку и двумя пальцами, средним и безымянным, коснулся бледной обнажённой груди ребёнка. 
 -Не трогай его.... 
 Спрингфилд закричал. 
 При других обстоятельствах Гарри Бек побеспокоился бы, не услышали ли крик Фардо, но в данный момент он забыл о них, также как и о Младенце. Забыл обо всем. 
 Грудь мальчика провалилась, как у резиновой куклы, которую проткнули в нескольких местах. Следом провалился живот, пах, после чего одеяло, скрывавшее нижнюю часть тела, осело на несколько дюймов. 
 Спрингфилд отступил на пару шагов, у него подкосились ноги, и он грузно опустился на зелёный толстый ковёр. В горле у него забулькало, он попытался снова кричать, но ничего не получилось - крик раскрошился в горле, как высушенная вечностью корка хлеба. Остекленевшими глазами он наблюдал как мальчик сплющивается, оседает, превращается в жуткую пародию на надувного человека, из которого выпустили воздух. Лишь череп, на котором кожа утончилась, убеждал, что это не так и перед ним настоящий человек. 
 Гарри Бек хотел бежать, но тело оказалось сковано, словно перемёрзло, он упёрся спиной в дверной косяк, и одолеть это препятствие, сдвинувшись влево, был не в силах. Спрингфилд корчился на полу, но глаза, ставшие большими, словно окна, неотрывно смотрели на то, что Фардо оставили от шестилетнего мальчика. 5


 Джо Ирлу было неудобно нести ребёнка, парень постоянно боролся с жутким чувством, что держит на руках труп. Мешали стебли кукурузы; Ирлу, в конце концов, начало казаться, что он движется сквозь строй парализованных людей, и каждый тихо требовал быть на месте Майка Освея. Джо шёл медленно, стараясь поменьше касаться стеблей, что-то недовольно шепчущих ему вслед. 
 Наконец кукурузное поле закончилось, и наваждение исчезло. Ирл осторожно положил ребёнка на землю, будучи уверенным, что вот-вот очнётся и откроет глаза, и тяжело перевёл дыхание, вытирая лицо, по которому катился обильный пот. Если раньше Джо думал, что вся сложность в переносе людей заключалась в Фардо, в том, чтобы не столкнуться с ними, то сейчас он был вынужден пересмотреть свои взгляды. 
 Это будет АДСКАЯ работа! Идя с ребёнком на руках, большую часть времени Джо рассматривал его лицо, бледное, без признаков загара, неподвижное и похожее на грим или тонкую полупрозрачную маску. Глаза он отводил с трудом, но невыносимо тяжелое ощущение давило на виски', и каждое мгновение Джо боролся с тем, чтобы не избавиться от этой ноши. 
 Левая рука мальчика под собственной тяжестью свесилась, покачиваясь в такт ходьбы Ирла, и от этого иллюзия переноса трупа стала ещё более реальной. 
 Напряжение было колоссальным. Казалось бы, что здесь такого? Однако присутствие вблизи постороннего человека всегда несёт невидимое воздействие. В замкнутом пространстве люди воздействуют друг на друга ещё сильнее, даже если не замечают этого. Парализованные небыли избавлены от чего-то подобного. У них было собственное воздействие, и оно сказывалось. Словно древняя иссохшая мумия, найденная в земле и несшая в себе еще не затухшую окончательно искру жизни, оно призывало лечь, ждать и надеяться, оно призывало раствориться в небытие. Иначе говоря - умереть. 
 Когда Джо Ирл принёс ребёнка к дубу и положил на траву, он заметил, что Глэдис немного попятилась. Он снял ружьё, висевшее за спиной, и прислонил к дереву. Если бы позволила ситуация, Джо снял бы с себя всю одежду и залез под горячий, обжигающий душ. Смыть с себя всё! 
 Перенос одного ребёнка на относительно небольшое расстояние дался тяжело. Например, от дома Оливера к Пагли пройти нужно в два раза больше, а ведь будут ещё и взрослые, их можно переносить лишь вдвоём, используя носилки. 
 Ирл опустился на землю, расположившись к Майку Освею боком; он не хотел, чтобы мальчик лежал перед ним и в то же время не решился сидеть к нему спиной. Варада стояла, не говоря ни слова, и закусив нижнюю губу, округлившимися глазами смотрела то на мальчика, то на своего измученного одноклассника, у которого от пота рубашка прилипла к спине. Хотя она уже видела парализованными собственных родителей и сестру, наблюдать подобное снова было нелегко. 
 -А где Сэм и Гарри? - наконец, спросила девушка. 
 -Сейчас придут. 
 Джо не то, чтобы хотел оставить её в неведении, просто он чувствовал себя вымотанным настолько, что решил говорить, как можно меньше. Вообще-то он надеялся, что они подойдут к дубу одновременно с ним, уж больно длинной показалась ему обратная дорога. Теперь прошёл их черёд нести ребёнка. Джо вдруг подумал, что долго не выдержит входить в чужие дома, искать обездвиженных людей, нести их и смотреть, смотреть, смотреть. 
 Хорошо ещё, что глаза у них закрыты, и они ничего не чувствуют! Джо вспомнил глаза отца; тот ещё не погрузился в эту странную кому, когда Ирл обнаружил родителей неподвижными. В доме уже хватало света раннего утра, чтобы заметить в них нечеловеческую панику, просачивающуюся сквозь плёнку увядания. Джо почувствовал ужас, жалость и что-то отталкивающее; ему было противно смотреть в эти глаза совершенно беспомощного человека и в тоже время доселе огромная любовь сжала сердце, прищемила его, словно в дверном косяке. Эта противоречивая смесь абсолютно противоположных чувств подействовала так, что на несколько секунд Ирл по-настоящему испугался, что задохнётся - ему вдруг не хватило сил сделать очередной глоток воздуха. 
 Джо представил, что в течение этих минут на него смотрел бы Майк Освей. Шестилетний мальчик, обнаруживший, что не может двигаться и что его куда-то несёт незнакомый молодой мужчина. Что бы Джо увидел в этих глазах? Он помнил, как бывает неудобно, если маленький ребёнок беззастенчиво пялится на вас, но в эти моменты им движет простое любопытство, ничего больше, его заставляет так смотреть новизна внешнего мира, он лишен предрассудков взрослых, придумавших правила приличия. А если ребёнок окажется в состоянии, способном раздавить личность даже взрослого человека? Что будет в его глазах? Конечно, сильный подавляет слабого, но в определённой ситуации, которую с натяжкой можно назвать замкнутой системой, действие с обеих сторон обязательно уравновесится. Майк Освей, будь у него глаза открыты, непроизвольно приблизил бы состояние Ирла к своему собственному. Что бы сделал Джо? Попросил бы обезумевшего мальчика не смотреть на него или закрыть глаза? 
 В какой-то момент Джо с неудовольствием признал, что быть может Бек в чём-то был прав. Они спасут слишком мало людей, это при том, что постоянно присутствует риск столкнуться с Фардо. 
 Пока он предавался размышлениям, по большей части пессимистичным, Варада по-прежнему стояла позади него, держась за могучий ствол, словно опасалась, сто в любую секунду налетит смерч. 
 -Джо, почему ты пришёл один? - неожиданно подала девушка голос. 
 Нехотя он объяснил ей. Повисло молчание. Ирл спросил себя, хочет ли он знать, что Фардо делают с людьми. Определенного ответа не нашлось. Джо предположил, что это ничего не даст, однако, уверенности не было. 
 Внезапно Глэдис подошла к нему, опустилась на колени, искоса рассматривая его лицо. 
 -Почему их так долго нет? 
 Ирл глянул на свои механические часы. Он вернулся к дереву двадцать минут назад! Что-то неприятное шевельнулось где-то в желудке, парень почувствовал болезненное подсасывание, и это было вызвано не только его пустотой. 
 -Не знаю, должны подойти, - пробормотал Джо. 
 Десять минут спустя с какой-то требовательной ноткой в голосе Глэдис заметила: 
 -Они должны были уже вернуться, тут же близко. 
 -Должны, - подтвердил Джо, после чего добавил. - Говорил я Беку, чтобы не занимался ерундой. 
 Непроизвольно он посмотрел на Глэдис и увидел в её глазах слабую укоризну. Он отвёл взгляд в сторону, понимая, что не сдержал язык, чтобы в их ситуации глупо обвинить кого-то, особенно за глаза. Джо не стал заглаживать свой промах перед Глэдис - это требовало определённых сил, а вот этого как раз у него было сейчас недостаточно. 
 -Что нам делать, Джо? - спросила девушка. 
 -Подождём... еще немного, - он поднялся на ноги. 
 Непродолжительная пауза. 
 _Джо... а что, если они... не придут? - очень тихо пробормотала девушка. 
 -Придется идти без них, - обречённо произнёс парень. 
 -Мы что... бросим их? 
 -Глэдис, я бы попросил тебя называть вещи своими именами. Мы не бросаем их. Мы уйдем, потому что ничего уже не изменим, если они не появятся в ближайшие минуты. Надо успеть в дом Вика. 
 -Мы даже не узнаем, что с ними? 
 -Если здесь замешаны Фардо, всё равно поздно. 
 Джо Ирл снова посмотрел на часы. 
 -Глэдис, мне не хочется идти без них, но.... 
 -Конечно, Джо, - она бросила взгляд в ту сторону, откуда должны были появиться ребята. 
 -Тебе придется нести ружьё, - сказал Ирл. - И лучше, Глэдис.... Иди впереди. 
 Осторожно, словно была возможность разбудить, он поднял ребёнка, и они направились к Летней улице. 
 Через семь минут к дубу приблизился Норм Хартсон. Он постоянно оглядывался и держал в руках топор, взятый в доме Полы Питтис. 6


 Несколько минут Винс Пагли не двигался и почти не дышал, чтобы уловить малейший звук по другую сторону двери; он прекрасно понимал, что находится в ловушке, и Фардо продолжат попытки достать его. 
 Однако, ничего подобного не происходило. Те, как в воду канули; просто растворились и всё. Был ли здесь какой-то подвох? Пагли не сомневался в этом. 
 Он быстро прикинул то, что знал о подвале, извлекая из памяти мельчайшие подробности, и пришел к выводу, что проникнуть сюда можно только через дверь. Не будут же Фардо тратить время на подкоп! Существуют другие, менее трудоемкие способы выкурить человека из такого вот места. 
 Посередине подвала стоял прямоугольный громоздкий стол, приспособленный под верстак. Пагли принялся подтаскивать его к двери. Невероятно мощная для частного дома дверь, оснащенная толстым внутренним засовом, не была стопроцентной преградой на пути Фардо. Силёнка у них нечеловеческая, и Винс не удивился бы, что одновременный удар двоих всё-таки сломает засов. 
 Быть может это не имело значения, но сначала Пагли пытался двигать стол тихо, но понял, что это просто нереально. Железные ножки, состоящие из двух узких вертикальных пластин, приваренные друг к другу под прямым углом, упорно цеплялись за пол, и густое металлическое дребезжание похожее на гудение какого-нибудь насекомого, усиленное в десятки раз, заполняло пространство подвала. Стол, служивший хозяину для разнообразных целей, был подобен старику, не желающему на старости лет менять место жительства. Пагли не рассчитывал, что стол настолько тяжёлый. Вряд ли бы его подняли полностью даже двое здоровых молодых мужчин, и Винсу приходилось кряхтя приподнимать одну сторону, чтобы выиграть какие-то дюймы, затем обходить стол и повторять то же самое с другой стороной. Он чувствовал необходимость забаррикадировать дверь, но до сих пор не задался вопросом как преодолеть ступеньки. 
 Ему мешало ещё кое-что. В подвале было темно. Даже когда глаза казалось должны были бы привыкнуть, Пагли не видел ни зги. Старик не пытался найти выключатель - он знал, что в этом смысле Сандерленд мёртв ещё с ночи. Где-то под потолком напротив двери находилось вентиляционное отверстие, но то, что сквозь него проходило, было не толще волоса, и темнота оставалась густой и вязкой. В какой-то момент у Пагли мелькнула мысль, что так должна выглядеть прослойка между мирами, если принять во внимание, что эти миры существуют. 
 Звук, издаваемый ножками стола, распарывал темноту, та от этого ещё больше густела, и старику приходилось слишком часто определять направление к двери, чтобы не отклониться в сторону. 
 Он не преодолел и двух метров, когда услышал какой-то звук извне. 
 Подвал находился под землёй, к тому же Пагли перетаскивал стол, крышка которого гудела громче высоковольтных линий, поэтому он не мог услышать звон разбитого кухонного окна после прыжка Джея Фардо. Лишь первый выстрел Рональда Рили слабеющим эхом проник в темницу. 
 Пагли оставил ствол и прислушался. Показалось? Он кинулся к двери, и тут снова послышалось нечто похожее на выстрел. Пагли приник ухом к двери. Запыхавшись, он дышал слишком громко, воздух, словно назло, вырывался с присвистом через ноздри и плотно сжатые зубы, и старик не был уверен, что не ошибся, услышав далёкий крик. 
 -Чёрт возьми! - пробубнил Пагли; сиди он спокойно, услышал бы всё. 
 Теперь ему пришлось гадать, что он слышал, а что было игрой воображения, потому что опять вернулась прежняя тишина, беременная притаившимся злом. 
 Второй звук, услышанный им, являлся выстрелом, насчёт первого уверенности не было, но Винс всё больше склонялся к этой мысли. Первое, что пришло в голову - Сэм Спрингфилд, напоровшийся на Фардо, чью логику пока невозможно было понять, Фардо, проявивших уже свою способность возникать в неожиданном месте. 
 Рука Пагли потянулась, чтобы отодвинуть засов, он хотел открыть дверь и... рискнуть. Там был кто-то из людей, даже если и не Сэм, и Пагли приготовился пожертвовать собой. Это могло стать ошибкой, Винсу успела прийти в голову эта мысль. Но тут он обнаружил, что собрался выйти к Фардо с пустыми руками - ружьё осталось лежать во тьме подвала позади злополучного стола, из-за которого он опустил что-то очень важное. 
 И он не отодвинул засов. Он остановился на секунду, колеблясь и думая, что вот-вот ринется за оружием, а уже потом... сделает то, что задумал, вернее, что требовали от него эмоции. Он остановился, а частица тишины вытягивалась, удлинялась, превращаясь в бесконечную темную дорогу, уходившую в неизвестность. 
 Пагли потерял какое-то время пока стоял, прижимаясь к двери, и теперь чувства уступили немного места разуму. Он понял, что не должен выходить из подвала. По крайней мере, сейчас. 
 Фардо вчетвером, и один из них вполне мог контролировать вход в подвал. Неважно, где он стоял, в кухне или сразу за дверью - Пагли не может выйти даже из дома. Старик сжал кулаки, чувствуя, как его пронзила бессильная злоба. Он надеялся, что с Фардо столкнулся не Сэм. Перед глазами промелькнул образ Микки Дориго, но Пагли покачал головой - парень наверняка мертв. Скорее всего это был кто-то из других людей, о ком они ещё не знали. 
 Пагли осторожно отошёл от двери, спускаясь по ступенькам и выставив руки перед собой. Уперся в стол. Тот негромко ответил на прикосновение на своем металлическом языке. 
 Старик взялся за крышку стола, и руки уже напряглись... 
 Что он собирается сделать? 
 Пагли повернул голову в направлении двери, и хотя он не видел в темноте, на миг ясно представил её очертания, даже рассмотрел царапины в нижней части. 
 Не совершает ли он оплошность, баррикадируя дверь? 
 Старик вдруг понял, что Фардо, возможно, не собираются таранить эту неприступную преграду. Зачем? Представлял ли он для них какую-то ценность, которую нужно получить во что бы то ни стало? Теперь он в этом сомневался. 
 Фардо интересовало иное, что-то связанное с беспомощными людьми, а в этом доме было четыре таких человека, Пагли же не был для них опасен, тем более после того, как загнал себя в эту клетку. И сейчас он собирается задраить её изнутри. 
 Старик присел рядом с дверью, предварительно взяв в руки ружьё. Полнейшее беззвучие в кромешной тьме давило на нервы, постоянно рождая иллюзии каких-то движений извне. 
 Внезапно Пагли осознал, что хочет пить. Это было так же неожиданно, как появление лавины в горах, когда подтаивает снег. Смерть оставила его на время, минула суета, заполнившая первые минуты пребывания в подвале, и он возвратился в тот хрупкий, ненадежный мир физических потребностей. 
 Лишь сейчас Винс понял, что давно хотел утолить жажду ещё в доме Оливеров, но времени не хватило, он спешил найти ружьё и картечь, ждал сигнал от Гарри Бека; к тому же в те минуты это не было жизненно необходимо - в любой момент  он мог решить проблему. Хотя водоснабжение в Сандерленде прекратилось, в неработающих холодильниках был тающий лёд. 
 Теперь рот был сух, как песок в пустыне в знойный полдень; железы, отвечающие за выделение слюны, будто уснули мертвецким сном. Горло горело. Язык дубел с каждой минутой, просачивающейся из пространства-времени Винса Пагли подобно каплям животворной влаги из сосуда, где появилась трещина. 
 Он начал испытывать серьезные неудобства.  
 Пагли вынужден был признать, что  мысли полностью переключились на противостояние жажде; страх за собственную жизнь, если говорить о Фардо, мутировал, превратившись в огромный пустырь, где не было ни намёка на какой-нибудь источник влаги. Старик уже практически не думал ни о Гарри и Тельме, ни даже о Сэме. 
 Время шло. Язык превратился в шершавый распухший до невероятных размеров кусок плоти. Тело продолжало исторгать пот, бесконечно, нудно, жестоко, хотя Пагли не двигался; в подвале не было ни малейшего движения воздуха. 
 Пагли осторожно растянулся на ровном чисто выметенном полу и положил рядом с собой. Лёг на спину, и его тело получило какую-то частицу прохлады, кроме того, он меньше напрягался, расходуя энергию, меньше потел. 
 Значит, он дольше протянет без воды. 
 Некоторое время ему действительно было легче. Он попытался сосредоточиться на чём-то другом, и... не смог. 
 Он лежал с закрытыми глазами, и неожиданно на ярко-зеленом фоне возникла банка кока-колы. Вызывающе ярко-зелёный цвет резанул, словно Пагли посмотрел на солнце, но теперь он не мог зажмуриться или отвести глаза. 
 Хватит! Пагли поднялся, чувствуя как потяжелели руки и ноги. Жажда была жестокой. Никогда бы он не подумал, что она может причинять такие страдания. У него появился шанс умереть раньше, чем сюда проникнут Фардо. 
 Пагли подошёл к двери и приложил к ней ухо. Даже металл казался теперь теплым. Старик задержал дыхание, капли пота снова выступили на лбу, на висках, над верхней губой. Он постоял возле двери ещё пару минут и понял, что слабеет - для него это стало открытием. Движения были тяжеловесными, медлительными. 
 Что же делать? Выйти из подвала? Глупо! Однако, старик знал одно - если так пойдёт дальше, он долго не выдержит. В пищеводе уже как будто кто-то разводил миниатюрные костры, язык он почти не чувствовал. В мозгу хозяйничала жажда, ему все сложнее было думать вообще. Прошло ещё немного времени. Пагли сидел, прислонившись спиной к двери. Мучения стали нестерпимыми, когда он услышал чей-то голос. Старик весь сжался, напрягая слух. Да, в кухне кто-то говорил и довольно громко, и этот голос принадлежал кому угодно, но только не Фардо, никому из них. Пагли не успел ни о чем подумать, а его рука, сдирая с ладони кожу, уже отодвинула засов.

ГЛАВА 12 

ВОЙНА НЕРВОВ 



 Гарри Бек поднял голову и попытался сфокусировать взгляд. Он стоял на коленях на лестничной площадке, держась рукой за стену. Тошнота, накатывавшая обезумевшими волнами, не отпускала. Как только он поднялся на ноги, его снова вырвало. Очень болезненно. 
 Парень согнулся, схватившись руками за грудь; из него будто выходил некий инородный предмет с острыми краями. Гарри повалился не бок, не прекращая сплёвывать жидкую блевотину. 
 Ему было очень плохо. И это состояние, не желая проходить, зависло в своей высшей точке. Очертания предметов теряли резкость уже в нескольких метрах. Гарри лежал, больше не пытаясь встать, прерывисто дышал, хватая воздух короткими глотками, и лишь надеялся, что придёт долгожданное забытьё, избавив его от мучений. 
 Смутно Бек видел человека, вышедшего из комнаты. Он казался ему очень высоким, а лицо расплывалось. Гарри не отдавал отчёт, кто перед ним. Человек выглядел не ярче, чем приведение, появившееся в ночи; этому способствовали движения, медлительные, плавные и какие-то бессознательные, как у лунатика. Он стал спускаться по лестнице, уменьшаясь в росте, как если бы заходил в реку. Гарри слышал равномерные звуки его шагов, и они отдавались в голове тупыми прикосновениями боли. 
 Гарри встал на колени, уперевшись головой в пол, левая рука ткнулась локтём в лужицу блевотины. 
 Шаги достигли первого этажа, переместились к задней двери и прекратились - человек, по-видимому, остановился в дверном проеме. 
 Гарри в очередной раз неуклюже попытался встать, взявшись за перила, но тошнотворная стрела внутри стала слишком отчётливой, и он понял, что надо повременить. В горизонтальном положении ему было значительно легче. В какой-то момент плёнка, мешавшая смотреть перед собой, как будто утолщилась, и парень закрыл глаза, не осознавая, что все ощущения притупляются. 
 Его вернул какой-то металлический звук. Гарри приподнял голову, открыл глаза. Внизу кто-то огляделся, задержав взгляд на приоткрытой двери, ведущей в спальню. Он вспомнил, что человек, спустившись на первый этаж, некоторое время стоял, и в этой тишине на несколько минут Гарри потерял сознание. Вряд ли прошло больше десяти минут, но теперь ему стало лучше. 
 Шаги внизу растворились, как шум внезапно иссякшего ливня, и Бек услышал какой-то другой звук. Человек открыл дверь и.... Вот опять. Бряцание, отдававшее чем-то металлическим. 
 Этот звук убрал чьи-то цепкие пальцы, сжимавшие мозг, и малейшие детали вдруг приобрели смысл, словно кусочки пенопласта, отпущенные кем-то на волю, выскочили из холодной тёмной воды. 
 На первом этаже находился Сэм Спрингфилд! Именно его Гарри видел выходившим из спальни сыновей Крейна. Ружьем Сэм задел за дверной косяк. Прежде, чем выйти ан крыльцо перед парадной дверью! 
 У Бека спёрло дыхание, и он закашлялся, ощущая мерзкий привкус подсыхающей блевотины. В памяти имелся пробел, хотя он уменьшался с каждой секундой, но всё-таки медленно. Гарри догадался, что после увиденного в спальне на двухъярусной кровати у него всё поплыло перед глазами, после чего начались жестокие приступы рвоты. Потеря сознания не удивляла. 
 Почему же Сэм прошёл мимо? 
 Неприятная догадка шевельнулась холодной скользкой змеёй внутри. Бек осторожно встал на ноги. Тошнота ещё чувствовалась, но спазмы прекратились. Ружьё лежало у входа в спальню. Парень заколебался, затем сделал пару шагов и поднял его. Глаза упёрлись в неприкрытую дверь, желание зайти туда стало невыносимым. В голове возник ребёнок Крейнов, и Бека передёрнуло. Фардо оставили его целёхоньким с виду, и если бы не чёрные дыры вместо глаз, Гарри ничего не заподозрил бы, до тех пор, пока Спрингфилд не коснулся мальчика рукой. 
 Это сделал Младенец! Такие же дыры Гарри видел у Шона Лоу, лежащего на заднем дворе. Парень попятился  от двери, словно опасался, что вот-вот против воли зайдёт туда, если не уберётся в ближайшие секунды. Не решаясь повернуться к спальне спиной, Гарри спускался по лестнице, пока злополучная дверь не скрылась из виду. Дом уже казался ему неким пристанищем молчаливых, но опасных приведений. С помощью своей руки Младенец каким-то образом уничтожал людей так, что оставлял лишь кожу и череп. Невероятным усилием Гарри заставил себя выбросить из воображения сплющивающееся тело шестилетнего мальчика. 
 На первом этаже его мысли переключились на Сэма Спрингфилда. Гарри обнаружил, что парадная дверь открыта и через разбитое окошко выглянул на улицу. 
 Долговязый рыжеволосый парень пересекал Дубовую улицу, направляясь к дому Краузе. Гарри замер на несколько секунд, поражённый увиденным. Сэм двигался короткими неуверенными шагами, тем не менее, он приближался к противоположной стороне. В любой момент его могли заметить Фардо. Если это уже не случилось. 
 Не задумываясь, Гарри вышел из дома. Он хотел крикнуть, но лишь пробормотал под нос: 
 -Господи, что он делает? 
 У обочины Спрингфилд притормозил, а Бек сбежал с крыльца. Пригибаясь, Гарри выскочил на дорогу. Сэм взял чуть левее, словно собирался обойти дом. 
 -Сэм! - не выдержал Гарри; он крикнул негромко, но Спрингфилд не мог его не услышать. 
 Сэм не обернулся на крик, по-прежнему приближаясь к дому Краузе. Бек прибавил шагу, несмотря на усилившееся ощущение, что за ними уже следят Фардо. 
 Он нагнал Спрингфилда, когда тот двигался вдоль боковой стены дома мимо аккуратно подстриженных невысоких кустиков. 
 -Сэм, остановись! 
 Наконец, Спрингфилд неуверенно повернул голову. 
 -Куда идёшь? - Бек оказался рядом с ним и осёкся, рассмотрев его лицо. 
 Глаза выпучены и практически не моргают, в них было что-то ненормальное, как если бы у Сэма произошло кратковременное помешательство от увиденного. Тем не менее, взгляд горел болезненной энергией. Обескураженный Бек смотрел в эти глаза, пока Спрингфилд неожиданно не продолжил свой путь. 
 -Стой! Туда нельзя. 
 Спрингфилд никак не отреагировал на это, и Бек в три прыжка настиг его, с трудом достал высокое угловатое плечо и рывком развернул к себе. 
 -Нас же увидят Фардо! 
 Спрингфилд резко ушёл в сторону, и рука Бека уже сжимала воздух, прежде чем безвольно опуститься. Это движение совершенно не вязалось с медлительностью, даже заторможенностью, просматривавшейся во всём его облике. 
 -Сэм, ты.... 
 Шону срочно нужны уколы. Я забыл взять свои, а теперь и его надо лечить. 
 Бек попятился. 
 -Сэм, опомнись. 
 -Лучше послать Кору, она разбирается в лекарствах. Мне тоже нужен укол. 
 Спрингфилд вышел на задний двор, двигаясь к гравийной дорожке. Бек, с трудом пришедший в себя, снова нагнал его. 
 -В соседнем дворе - Фардо, - он схватил его за рубашку. 
 Спрингфилд стал вырываться, и тогда Бек понял, что уговоры не помогут. Сэм упорно считал Шона живым и надеялся спасти - его можно увести лишь силой. 
 Гарри обхватил его за талию и, навалившись, протащил вдоль тыльной стороны дома. Они боролись молча, Бек успел накинуть ружьё за спину, а Спрингфилд держал своё в руке. Неожиданно Сэм резким движением сбил правую руку Бека и тут же нанёс удар локтем, пришедшийся почти в солнечное сплетение. 
 Бек отпустил его и согнулся, сдерживая крик боли. Костистая рука Сэма едва не пробила ему грудную клетку, в точке приложения возникло горячее пятно, и оно расширилось на всю грудь. 
 -Ты рехнулся? - прохрипел Гарри, опустившись на колени и хватая ртом воздух. 
 Первое впечатление, говорившее, что худой рыжеволосый парень, несмотря на немалый рост, неустойчив из-за своих длинных тонких ног и относительно слаб, оказалось обманчивым; Гарри здорово ошибся, понадеявшись запросто справиться с ним. Тот едва не вырубил его одним-единственным серьёзным ударом. Стало ясно, что у Гарри нет шансов быстро скрутить Сэма, более того, он не мог разогнуться, пустые лёгкие сжимались, и парень находился в беспомощном состоянии. 
 Спрингфилд на секунду задержал на нём взгляд с таким выражением, будто это сделал не он, и быстро направился к участку Гаппи. 
 Куда он? 
 Гарри повалился на бок, глядя как Сэм приближается к забору. Бек попытался подняться, но стало ясно, что Спрингфилд уйдёт в любом случае. Очень смутно Бек осознал, что Сэм, по-видимому, стремится к дому Винса Пагли - с Корой Дельвекио они расстались именно там. Увиденное в доме Крейна спутало в его голове то, что с ними было и то, что он желал, принимая сейчас за действительность. Как во сне Гарри наблюдал остановившегося у забора Сэма, и у него появилась надежда, что тот не рискнёт перебираться на участок Гаппи. 
 Гарри поднялся на ноги. Тяжесть в солнечном сплетении, давящая и пульсирующая, слабела, позволяя дышать глубже и глубже. Он сделал пару неуверенных шагов по направлению к Спрингфилду, кричать он не посмел - Фардо непременно услышат, если они где-то рядом. В отчаянии Гарри подумал, что иди Сэм по дороге, а не сокращай путь через дворы, и они бы не оказались в столь удручающей ситуации, несмотря даже на его состояние одурманенного горем ребёнка. 
 Спрингфилд перебросил через сетчатый забор ружьё, и оно с глухим шелестом упало в кусты черёмухи. Гарри замер; сердце забилось где-то в горле. Сэм неуклюже задрал левую ногу, в следующее мгновение оказавшись во дворе Гаппи. 
 -Нет, Сэм, - прошептал Бек; он опоздал. 
 С неимоверным трудом парень заставил себя двигаться, ещё был прозрачный шанс. Если Фардо покинули участок Гаппи. В два прыжка он достиг места, где сбоку к территории Краузе подходил задний двор Старчера, перемахнул забор, растянувшись на земле, подскочил и, пригнувшись, засеменил к пространству за гаражом. Гарри помнил печальный опыт Тельмы Денилсон, двор Старчера больше похожий на клочок густого сада, где через каждые несколько метров росли деревья, скрывал его гораздо надёжнее, и всё-таки он рисковал. Джей Фардо, которого он заметил ещё с дерева, должен был находиться примерно там, куда с другой стороны забора сейчас спешил Гарри. Парень не успел обдумать, как собирается поступить, и лишь сожаление, что он упустил Сэма, гнало его вперёд. 
 У самого забора он замедлил бег, стараясь ступать беззвучно. Кроме того, что он не спасёт Сэма, Гарри мог напрасно погибнуть сам. 
 Найдя прореху среди ветвей кустарника, Бек выглянул, непроизвольно подымаясь на носки ног. 
 Сэм Спрингфилд стоял немного правее клумбы и пятился на тыльную сторону дома Гаппи. Он явно направлялся мимо дома к улице Грабов, но что-то привлекло его внимание. Медленно он двинулся к веранде, не отрывая взгляда от кухонного окна. 
 Мгновенное облегчение Гарри при мысли, что Фардо ушли, улетучилось, когда Спрингфилд вскрикнул: 
 -Что вы сделали с Шоном?! 
 В проёме окна Бек увидел Дейла Фардо. 2


 Засов отлетел в сторону со звуком, пронзившим внутренности старого дома, и Винс Пагли успел подумать, что обнаружил себя раньше, чем следовало. Но было поздно - он уже взбегал по ступеням в кухню, выставив перед собой ружьё. 
 -Из-за вас ушла Кора, уроды! - прогремел голос Сэма Спрингфилда. 
 Дальнейшее превратилось в некий сгусток времени, где каждая деталь запоминалась отчетливо, словно у Гаппи была возможность останавливать видеозапись, если возникала потребность, и при этом всё слилось в одно-два мгновения настолько быстро, что он не успел бы почувствовать боль, случись у него жестокая рана. 
 Спрингфилд с взлохмаченной рыжей шевелюрой стоял в дверном проеме, держа ружьё дулом вниз. В уголках рта скопилась слюна, по щекам текли слёзы, а лицо Сэма исказилось, от чего в нём появилось что-то от маленького ребёнка, потерявшего родителей. Он стоял практически вплотную к Фардо! 
 Джей находился возле стола, покрытого голубой клеенкой, на которой блестели кусочки стекла, он упирался левым плечом в стену, поворачиваясь к Спрингфилду, и его правая рука неестественно медленно поднималась, словно к ней был подвешен невидимый чувствительный груз. Во всем облике Фардо было что-то странное; он скорее напоминал человека, чьи ноги затекли после продолжительного бездействия, а не гибкую машину смерти. 
 Пагли вскинул ружьё, уходя из кухни внутрь дома. Прежде чем спустить курок, он успел выкрикнуть: 
 -Беги, Сэм! - слова слились с выстрелом. 
 Кусок спины чуть выше пояса буквально переместился на стену, обнажив какую-то чёрную слизь внутри Дейла. Фардо швырнуло в пыль взметнувшейся штукатурки, а Спрингфилд выронил ружьё, схватившись за голову руками. Пагли вывалился из кухни, уже не видя сквозь густую пыль происходящее сзади. Последнее, что запечатлелось в мозгу - Джей Фардо, отталкивающийся от стены. 
 Пагли выскочил из дома через парадную дверь и сразу же метнулся в направлении Летней улицы, не пытаясь даже обогнуть живую изгородь; он просто перекатился по ней. Он тут же приподнял над кустами голову, ища глазами Сэма. Того нигде не было. Ни на заднем дворе, который частично видел Пагли, ни у фасада. Осознав, что парень скорее всего остался в доме, старик заколебался, теряя драгоценные секунды. 
 В этот момент Пагли заметил Криса Фардо, появившегося на другой стороне улицы Грабов у дальнего дома, принадлежавшего семье Хэрпи. Крис совершил прыжок, переместившись с лужайки перед домом на проезжую часть. 
 -Господи, - прошептал Пагли, пригнувшись и по-прежнему следя за изувеченной дверью дома Гаппи. 
 -Ну, где же ты, Сэм? 
 Крис Фардо снова прыгнул. Пагли медлил. Ещё два-три подобных прыжка, и он не сможет уйти. 
 Наконец, нервы не выдержали, и старик рванулся к Летней улице, беря немного вправо, чтобы Крис не заметил его. Почти достигнув противоположной стороны, он услышал позади шаги и нервно обернулся. 
 Это был Гарри Бек. 3


 Тело превратилось в застывшую глину. 
 Тельма Денилсон знала теперь, что подойди ситуация к критической черте, когда она уже не сможет удерживаться на четвереньках неподвижно и останется лишь вскочить из сорняков в надежде спастись бегством, она не сделает этого. Она просто не поднимется и уж тем более не пробежит. Тельма по-прежнему считала, что нельзя растянуться на земле полностью - ей придётся примять не один сорняк, и движение травы не укроется от взгляда Фардо; он продолжал находиться где-то очень близко. 
 Несмотря на относительную прохладу, исходящую от сырой земли, по лицу непрерывно бежал пот, скапливаясь на носу и подбородке, откуда срывались крупные капли. Девушка потеряла много сил, чтобы остаться неподвижной, и это удавалось ей всё с бо'льшим трудом, она понимала, что долго не выдержит. Чуть позже минуту за минутой из неё будет выжимать страх, но и это время в конце концов иссякнет. 
 Неожиданно она услышала неясный звук, подумав о недавнем перемещении по земле чего-то длинного, и не сразу поняла, что это удаляется Фардо. Его ноги с завораживающим шелестом рассекали траву. Он уходил, нет сомнений, шорох слабел, и Тельма лишь держалась для надёжности. Вскоре она перестала слышать его шаги. 
 Девушка бессильно прижалась к земле, приминая ногами и корпусом лопухи, зная, несмотря на их недовольный шепот, что это не явится причиной её смерти. Сейчас ей казалось, что не уйди Фардо, она продержалась бы не больше минуты. Если она и ошибалась, то не намного. Тельма глубоко вздохнула - так поступает человек, вернувшийся домой после многолетних скитаний. 
 Желание лежать распространялось по телу подобно вирусу. Ещё минутку, ещё. Ноющая наглая боль уходила из сухожилий и мышц и хотелось избавиться от неё полностью, но для этого требовалось время. 
 -Поднимайся, - прошептала она себе. 
 Тельма приподняла голову. Мерзкого вида темно-зелёный жучок лежал почти у самого рта. Она едва не вскрикнула, с опозданием догадавшись, что насекомое мертво. Подняв голову над сорняками, она могла видеть часть огорода Уиндасса. Фардо нигде не видно. 
 Тем не менее у неё не было времени приводить онемевшее тело в порядок, подобное она больше не выдержит. Тельма быстро поползла, таща за собой винтовку, и через десять метров справа уже был участок Брукнайлина. Жимолость надёжно заслонила её. 
 Ещё немного, и она достигла низкой деревянной изгороди с редкими стойками, шедшей по периметру двора Эггена. Тельма могла перешагнуть её, но опасаясь подниматься во весь рост, пролезла между стойками. 
 Не останавливаясь ни на секунду, хотя колени казались уже обожженными, Тельма пересекла двор Эггена вдоль забора точно также, как проползла участки двух предыдущих домов. Лишь оказавшись в густом кустарнике, подходившем вплотную к изгороди Эггена, она позволила себе встать на ноги. Девушка не стряхивала землю с одежды, не вытерла с лица пот, она взяла ''ремингтон'' двумя руками и боком, чтобы постоянно видеть, что происходит сзади, двинулась к Дубовой улице. 
 У обочины она остановилась и прислушалась. Ничего. На миг у неё появилось желание зайти в какой-нибудь дом, где побывали Фардо. Словно болезненное любопытство: если содрать этот нарост, пойдёт кровь или нет? Некоторое время она боролась с искушением, после чего решила уходить поскорее в лес. 
 Бегом она пересекла улицу и, двигаясь вдоль участка Крейна, достигла подлеска. Оказавшись под защитой деревьев, она взяла левее, направляясь к высокому дубу. 
 В это мгновение раздался далёкий, будто приглушенный чем-то выстрел. Тельма замерла на секунду, затем перешла на бег. 
 Вскоре она заметила Норма Хартсона. 
 Одноклассник держал в руках топор, не сочетавшийся с его бледным испуганным лицом. Услышав шорох, он дёрнулся, с трудом сдержав крик. 
 -Тельма, - пробормотал Норм, заметив девушку. Дрожавшие губы исковеркали её имя. 4


 На другой стороне Летней улицы Пагли и Бек укрылись в кустах рядом с домом Кинчли. Они не могли нормально говорить - их трясло. Они перекидывались какими-то обрывками фраз. Бек по-прежнему не мог поверить, что старик жив; в сознании имя Пагли давно значилось в выжженном на белом фоне списке мёртвых. Они рисковали, оставшись здесь, но был ещё шанс, что появится Сэм Спрингфилд, хотя оба сомневались в этом. 
 Когда старик заметил Криса Фардо за  кустами у боковой стороны дома Гаппи, они начали пятиться вдоль двора Кинчли, углубляясь в заросли, пока дорога не скрылась из виду. 
 Внезапно их окликнули. Из-за дерева вышел Джо Ирл. Они встретились гораздо раньше, чем можно было надеяться. При виде Пагли Глэдис Варада вздрогнула, Гарри видел это отчетливо. 
 Им о многом надо было спросить друг друга, но никто не произнёс ни слова - не было времени. Ирл снова подхватил на руки Майка Освея, которого положил на траву, услышав выстрел Пагли, и они двинулись гуськом к улице Грабов, стараясь взять, как можно правее, чтобы выйти туда, где перекрёсток с Летней будет надёжно скрыт. 
 Благополучно миновав дорогу, они держали направление к дому Пагли. Когда сквозь деревья старик уже мог рассмотреть свой дом, он остановился и произнёс: 
 -В доме Гаппи был лишь один Фардо, второго я заметил у дома Хэрпи. Если они переместились на эту сторону Грабовой, у нас осталась возможность вынести только семью Оливеров - больше мы никуда здесь не сунемся. 
 -Надо идти прямо сейчас, - сказал Джо Ирл. 
 -Да, - согласился Пагли. - Иначе будет поздно. 
 -Глэдис, - Джо развернулся к ней. - Сможешь нести ребёнка? 
 -Да, а... вы? Если с вами что-то случится, что делать мне? 
 -Мы будем очень осторожны, - заверил её старик. - Неси мальчика в мой дом, Глэдис, пока там безопасное место. 
 Они оставили ошеломлённую девушку, и никто ни разу не оглянулся. 
 -К дому Оливеров подойдём с тыла, - сказал Пагли, придержав за плечо Ирла. - Из сада Маклюров. 
 Они пересекли Летнюю улицу, углубились в сад, подходивший вплотную к задним дворам домов Оливера и Гуро. 
 Продвинувшись шагов на десять, Пагли останавливался и пользовался биноклем, Гарри и Джо шли по бокам от него в нескольких метрах. Они уже подходили к изгороди, отмечавшей конец сада, за которой виднелся сарай на заднем дворе Оливера, когда Пагли резко присел, схватив Ирла за руку, заставляя его пригнуться. 
 -Гарри, - прошептал он. 
 Бек уже спрятался за ствол яблони, глядя на старика расширенными глазами. Он ничего не спросил - было ясно, что Пагли заметил кого-то из Фардо. 
 Старик осторожно привстал, снова приложив бинокль к глазам. 
 -Одного я вижу на веранде у Гуро, - пауза. - Мы не успели, ребята, - Фардо уже здесь. 
 -Что ж нам делать? - тихо спросил Ирл. 
 -Поворачиваем назад. 
 -Постойте, - пробормотал Бек. - Если во дворе Оливеров их ещё нет, в дом ведь можно проникнуть. 
 -Гарри, - заметил Пагли. - Нужно не только попасть в дом, но и выносить людей. Фардо на соседнем дворе - они заметят нас. 
 Старик, согнувшись к земле, стал пятиться, двое парней после недолгого колебания последовали за ним. Пагли уже успел рассказать, каким образом избежал смерти. Они вышли к тыльной стороне дома Маклюров, и тут Бек остановил их. 
 -Мне кажется, я понял в чем дело, - пробормотал он, Ирл и Пагли недоверчиво смотрели на него. - С ними что-то происходит, когда рука Младенца контактирует с жертвой. 
 -О чём ты, парень? - хрипло спросил Пагли. - Я видел, как один из Фардо неподвижно стоял на веранде Гаппи, и овчарка Джо уже грызла ему шею, прежде он сбросил её. Как только пальцы Младенца вошли в голову Рили, все четверо Фардо снова замерли и ни разу не пошевелились. Это длится что-то около пяти минут, может семи. 
 Они слушали его совершенно поражённые, Джо даже перестал бросать взгляды вглубь сада. 
 -Вспомните, что говорил Сэм, - добавил Гарри. Они с Шоном случайно заметили Фардо, те тоже видели их, но напали не сразу. Один из них возился в кустах, словно не мог выбраться. 
 -И что это значит? - спросил старик. 
 -Я знаю, почему вы спаслись, мистер Пагли. В этот момент в одном из домов Младенец убивал очередного человека с помощью своей руки. Фардо не двигаются, когда это происходит. 
 -Не может быть, - прошептал он, а перед глазами возник Сэм Спрингфилд, стоящий рядом с Дейлом. Гарри сказал, что рассмотрел Фардо в окне, и тот не мог не заметить приближающегося к задней двери Сэма, и тем не менее позволил даже зайти ему в дом. 
 -В течение этого времени они не представляют опасности, даже если подойти к ним вплотную, - сказал Бек. 
 Старик прижал руку к горлу и пробормотал: 
 -Гарри, давай вернёмся в мой дом, а там решим, как быть. Я умру, если не выпью воды. 5 


 Их было шестеро: Винс Пагли, Гарри Бек, Джо Ирл, Глэдис Варада, Тельма Денилсон и Норм Хартсон. У некоторых из них возникло ощущение deja vu - они снова очутились на застеклённой веранде в доме старика. 
 Возвратившись из вылазки к дому Оливеров, Пагли и двое парней обнаружили Норма и Тельму. Немного полегчало. Это уже кое-что, подумал Винс. Увидев их всех вместе на веранде, у него мелькнуло удивление - он никогда бы не подумал, что  шестеро это так МНОГО! 
 Пока одноклассники делились пережитым и обнимали Тельму, а она в свою очередь пыталась тискать Гарри и Джо, Пагли утолил жажду и быстро поднялся на второй этаж проверить жену и чету Маклюров. Никаких внешних изменений с ними не произошло, они по-прежнему были без сознания. Винс поцеловал Веру в губы и перекрестил, заставив себя уйти, а не тратить драгоценное время на созерцание её лица. 
 -Вера, Господь уберёг меня ради тебя, - прошептал он, закрывая дверь. 
 Оказавшись на веранде, он остановился, разглядывая парней и девушек. Разговоры смолкли, повисло почти минутное тягостное молчание. У Тельмы Денилсон было красное от слёз лицо, Норм Хартсон, насупившись, смотрел в пол, Глэдис никак не могла оставить в покое свои руки. Пагли вдруг почувствовал тяжесть собственной ответственности за них, по сути они были ещё детьми - его единственный внук Патрик был старше их. 
 -Ребята, - наконец, заговорил Винс. - Надеюсь, для начала вы поможете мне перенести мою жену и родителей Стива вместе с мальчиком Освея. 
 -Где мы их оставили? - спросил Джо Ирл. 
 -Думаю, в доме Эрика и Розы Гамильтон. 
 Они жили недалеко от перекрёстка Летней и Тополиной улиц, чуть больше половины пути от дома Пагли к ''Элмайре''. 
 -А это не очень близко? - усомнился Ирл. - Я думал, мы будем переносить людей в лес за Грин-роуд. 
 -Близко, не спорю. Но мы сэкономим время, затраченное на одного человека, к тому же... неизвестно сколько им придётся лежать там - дело может приблизиться к ночи. Не хочу рисковать и оставлять людей в лесу под открытым небом. 
 -Мистер Пагли, ведь есть дома и поближе к Грин-роуд, - заметила Тельма. 
 -Могу объяснить, на что я надеюсь. Теперь мы знаем, что Фардо убивают людей - они служат Младенцу пищей. То, что он делает, задерживает продвижение Фардо. Мне кажется, они изберут направление, где дома стоят поплотнее. К центру. Заметьте, южнее улицы Грабов дома редки', - Пагли сделал паузу, проглотив тугой ком в горле. - Мы спасём больше людей, оставлять их в черте города, а не уносить в лес. 
 Пагли замолчал, увидев, как Гарри Бек и медленно подошёл к нему. 
 -Постойте, - пробормотал парень. - Как же с тем, что я вам сказал у дома Маклюра? 
 Пагли молчал, они смотрели друг другу в глаза. 
 -Фардо не двигаются, пока Младенец убивает человека, - повторил Бек. - с ними можно делать всё, что угодно. 
 -Гарри, они располагаются на некотором расстоянии друг от друга. Невозможно найти всех четверых и остаться незамеченными. Тем более... ты сам видел, как Младенец... штопает их тела. Чего мы добьемся за несколько минут? 
 Бек ответил не сразу, он как будто готовился к этому, взвешивая про себя каждое слово, старику не понравился болезненный блеск в глазах. 
 -Хорошо. Мужчины Фардо неуязвимы. Тогда можно отрубить руку самому Младенцу, пока Фардо будут неподвижны. 
 Никто из ребят не произносил ни слова, старику даже почудилось, что никого из них здесь нет - они как будто не дышали. 
 -Господи, Гарри, - выдохнул Винс. - Как ты это сделаешь? Как определить, когда они все замрут? Даже, если знать дом, куда проникнет рука Младенца, ты же не сможешь видеть сквозь стены! Бежать наугад? 
 -Нет, - спокойно сказал Бек; это спокойствие показалось Пагли невероятно фальшивым. - Я знаю, как это сделать, - пауза. - Нужно проникнуть в один из домов на пути Фардо заранее. 
 Снова гнетущее молчание. 
 -Ты же погибнешь, - пробормотала Тельма, у неё были такие глаза, словно подобное предложили ей. 
 --Гарри, - сказал Пагли, поборов оцепенение. - Фардо найдут тебя прежде, чем Младенец подберётся к человеку. Вспомни, светловолосый Фардо попадает в дом одновременно с рукой Младенца, если не раньше. 
 -Мистер Пагли, Тельма сказала, что Фардо стоял за сараем Памелы Говард. Это и натолкнуло меня на мысль. У них обоняние не лучше человеческого, если вообще оно есть. Я спрячусь в доме и, надеюсь, не пропущу, когда эта тварь начнёт убивать человека. 
 Пагли открыл рот, но не нашёл, что сказать. От слов парня несло безумием, и старик искал выход, хотя чувство, что Бека уже не остановить, было очень сильным. 
 -Я ещё могу опередить Фардо и успеть в дом Оливера, если пойду прямо сейчас. 
 -Послушай, Гарри, - заговорил Ирл. - Сейчас ты точно не зайдёшь туда не замеченным. Двор Оливеров просматривается из дома Гуро. 
 -Можно подойти к дому со стороны Летней улицы и залезть через боковое окно на первом этаже, только мне понадобится кое-что, если раму будет держать изнутри шпингалет. Мистер Пагли, у вас есть стеклорез? 
 -Гарри, - сделал последнюю попытку Пагли. - Ты хоть понимаешь, что у тебя будут считанные минуты? Даже если тебе удастся выскочить в нужный момент и отрубить руку Младенца, ты не успеешь уйти. 
 -Может, вы и правы, - тихо произнёс Бек, едва слышно, словно у него осел голос. - Но я... попробую. В любом случае глупо рисковать всем. 
 -Гарри, - подала голос Денилсон. - А вдруг это ничего не изменит? Рука Младенца - не он сам. Раз он заживляет Фардо, он может то же самое сделать и с собой, - голос его задрожал. - Что если это окажется напрасным. 
 -Значит, мне остаётся найти самого младенца по его руке. Я должен успеть - он не может быть очень далеко, надо только пройти вдоль руки. Пагли что-то не устраивало в этих рассуждениях, несмотря на их логичность, они казались ему ошибочными, а главное, росла уверенность, что Бек погибнет, если только попадёт в дом Оливера. 
 -Парень, я предлагаю тебе самый надёжный способ спасти людей - выносить их из домов, оказавшихся на пути у Фардо. Они продвигаются медленно, и мы... 
 -Мы спасём гораздо меньше, чем убьёт Младенец, - в голосе Бека появилась отчетливая нотка гнева. 
 -Даже десять человек, оставшихся в живых - это несоизмеримо много, - сухо сказал Пагли. - Особенно, если не с чем сравнить. 
 -Хорошо. Чуть позже мы начнём выяснять, кого пожалеть в первую очередь, чтобы позаботиться о себе, ведь у каждого из нас в городе есть близкие люди. Кого-то придётся оставить. 
 -Гарри! - воскликнула Тельма. 
 -Меня тошнит от такой перспективы уже сейчас, - выпалил бек, даже не посмотрев на девушку. - Сортировать людей, как.... 
 -Гарри! - требовательно произнёс Пагли. 
 -Я не хочу этого. У меня тоже есть родители, и хотя нет сестры или брата, я.... 
 -Прекрати! - выкрикнул старик, словно влепил пощечину. 
 Бек осекся. Пагли заметил, что парень едва сдерживает слёзы. Собственными словами он ещё сильнее разогрел эмоции, и они были уже готовы выплеснуться через край. 
 Пагли почувствовал, как дрожат руки, осознавая, что именно ему надо сдержаться: он был намного старше и от него сейчас зависело несколько больше. Несколько секунд старик молчал, затем подошел к Беку и обнял его. 
 Внезапно Гарри не выдержал и разрыдался, закрывая лицо от боязливых взглядов своих одноклассников. 
 -Я убью этих тварей! - искажённый голос звучал пугающе: это было очень похоже на истерику. 
 Все отвернулись, некоторые вообще закрыли глаза. 
 -Успокойся, парень, - приговаривал Пагли, теребя беку волосы на макушке, чувствуя себя полностью опустошённым. - Ну, будет тебе. 
 Бек осторожно высвободился из объятий старика. Несмотря на их общее положение, ему было неловко за то, что он расплакался, как мальчишка. 
 -Норм, - он повернулся к Хартсону, теребя красноватые, будто воспаленные глаза. - Где ты оставил топор? 6 


 Прежде чем пересечь летнюю улицу, Гарри Бек на минуту задержался под защитой клёна, росшего в двух метрах от проезжей части. За спиной была относительно плотная полоса кустарника и мелких деревьев. Он видел дом Оливеров сбоку. Пригорок, пересекалась Летняя и Грабовая улицы, позволял рассмотреть лишь самый верх дома Гаппи. 
 Стояла полная тишина. 
 Рассматривая дома, утопающие в зелени, он вспомнил лицо старика. Сейчас, оказавшись в зловещем одиночестве с топором в руке, казавшимся абсурдом, Гарри по-настоящему усомнился в себе самом и в том, что он собрался сделать. 
 Не глядя ни на кого, Гарри вышел с веранды, но Пагли выбежал вслед за ним. 
 -Я не могу пустить тебя одного, - пробормотал старик. 
 -Никто не имеет права задерживать меня, - Гарри покачал головой. - Даже вы, мистер Пагли. 
 -Прошу тебя, выбрось это из головы. 
 -Нет, - на всякий случай Бек отступил на несколько шагов. - Я должен идти и рискнуть, - он на секунду замолчал, как бы собираясь с духом, и добавил. - У меня такое чувство, что полиция штата не прибудет в Сандерленд ни к вечеру, ни ночью. 
 С веранды на них смотрели все - Бек угадывал их силуэты сквозь прозрачные занавески. Никто не мог слышать его слов - Гарри говорил тихо. Старик не нашёлся, что ответить, и парень быстро пошел вверх по Летней улице. 
 В голове всё чаще возникал образ мальчика в доме Крейнов. Гарри отгонял картинку с красками чудовищной яркости, и понимал, как его заполняет странное щемящее чувство. Он жаждал уверенности, что людей, сплющивающихся подобно пробитой покрышке, в дальнейшем не увидит никто! Нечто, зацепившее его, напоминало очень личные, интимные детали, раскрывающие темные уголки твоей сущности, о которых нельзя рассказать даже близкому человеку, прожившему бок о бок с тобой долгие годы. Сейчас они предательски всплыли, и было невыносимо больно думать, что скоро об этом будут знать посторонние, рассматривать тебя под микроскопом и обсуждать твою настоящую суть. 
 Бек стал переходить улицу, спрашивая себя, не опоздал ли он. Фардо находились на соседнем дворе более получаса назад. Слева подобно рыбацкой шхуне выплывал из-за пригорка дом Гаппи. 
 Рука крепче сжала топор, Гарри вышел к кустам шиповника и черёмухи, прерывающейся полосой, защищавшей подступы к боковой стороне дома. Дом был слегка повёрнут фасадом к перекрёстку, и Бек мог увидеть крыльцо парадной двери, если бы его не заслоняли деревья, а вот тыльная сторона и почти весь задний двор скрыты, даже если забраться на одно из деревьев. От угла дома шла деревянная изгородь, кусты вдоль неё местами были очень густыми и, лишь приблизившись к ним вплотную, Гарри смог бы заметить Фардо, будь они на заднем дворе. В противоположность этому сам он был открыт на подступах к дому. Гарри приблизился к единственному окну на первом этаже. Как он и предполагал, оно оказалось заперто изнутри. На втором этаже на эту сторону выходили два окна, но они были недосягаемы без лестницы. 
 Окно зашторено. Нежно-голубые шторы выглядели так естественно и буднично, что парень на секунду замер, как будто опасался своими действиями испортить этот нереальный цвет. Совершенно некстати пришла мысль, что люди не зря украшают собственное жилище, что это не менее важно, чем им просто владеть. 
 Не выпуская из правой руки топор, Гарри достал из кармана штанов стеклорез, задержал дыхание и прислушался. Он вдруг подумал, что если бы Фардо переговаривались между собой, это значительно облегчило бы его положение. Но у них не было в общении никакой нужды. 
 Гарри прислонил к фундаменту топор, разогнул спину и замер, услышав, как неправдоподобно громко хрустнули позвонки. В глаза бросились собственные следы. Земля под окнами была мягкой и при желании их можно было рассмотреть. 
 А если они обходят дом и тщательно осматривают прежде, чем войти самим? 
 Гарри болезненно сглотнул. Вряд ли они это делают - чего им бояться? Во всяком случае, менять что-либо поздно. Он послюнявил присоску, соединенную со стеклорезом веревочкой, и приложил к стеклу. Сосредоточился и стал очерчивать стеклорезом круг небольшого диаметра, достаточного, чтобы затем просунуть руку. 
 Внезапно ему показалось, что штора шевельнулась, как если бы кто-то стоял за ней в спальне. Гарри едва не закричал, удерживая стеклорез от падения. Оставался какой-то дюйм до полной окружности, но Беку волей-неволей пришлось остановиться. 
 Минутку он смотрел на штору, висевшую от его лица на расстоянии вытянутой руки; между ними было лишь тонкое стекло. Казалось, целую вечность он пытался уловить шевеление ткани небесного цвета, пока не сказал себе несколько раз, что Фардо немедленно атаковали бы его, будь кто-то из них в комнате. Гарри заставил себя поторопиться. Опять прижал стеклорез и закончил круг. С вызывающим скрипом кусок освободился, заставив задрожать обманутое окно. Гарри сжал зубы. Как следствие, пришла уверенность, что на заднем крыльце стоит кто-то из Фардо и следит за углом дома, за которым притаился Бек. Появилось наваждение бесшумно достигнуть угла дома и выглянуть, убедиться, что задний двор пока пуст. 
 Если Фардо действительно там, они заметят меня, подумал Гарри. 
 Он просунул руку в отверстие в стекле и медленно отодвинул шпингалет. Окно бесшумно поднялось. Бек взял топор и положил его на подоконник. Потом забрался сам. Какое-то мгновение он боролся с желанием выскочить назад, штора касалась его локтя и волос на голове. 
 Гарри раздвинул шторы и...сердце совершило дикий кульбит, причинив боль даже в горле. На двуспальной кровати лежали родители Вика. Мужчину Гарри не видел - угадывался лишь силуэт под одеялом. Мистер Оливер спал на правом боку, когда ночью случилось несчастье, его жена - на спине. Одеяло прикрывало её до груди, рот раскрыт в застывшей гримасе - Бек видел обнажённый ряд верхних зубов. Глаза парня остановились на секунду на ночной сорочке женщины, белой с салатовой  вышивкой - на груди она стояла торчком, и Гарри успел ужаснуться, прежде чем увидел плотно прикрытые веки. 
 Там не было чёрных дыр, как у мальчика Крейнов. Женщина была жива, Младенец ещё не добрался до неё. 
 Бек закрыл глаза, почувствовав головокружение. Он понял, что теперь никогда не утратит способности различать людей, уничтоженных Младенцем. Это сложно, почти невозможно объяснить незнающему человеку, потому что различий никаких нет. У мальчика провалились веки, когда глаза растворились изнутри подобно растаявшему желе, но Бек чувствовал, что так бывает не всегда, скорее в редких случаях, и определить есть ил внутри человека то, чему положено быть или он полый, как надувное резиновое изделие, нельзя пока... НЕ ДОТРОНЕШЬСЯ до него! После чего появляется вероятность приобретения иммунитета, который позволит знать всё НА РАССТОЯНИИ. Примерно так различают по голосу мужчину и женщину, хотя для иных существ звуковые вибрации людей кажутся абсолютно одинаковыми. 
 В заблуждение Гарри ввела сорочка. Он снова скользнул по матери Вика взглядом, оказался в комнате и опустил окно. Отверстие будто выделялось ярким пятном на стекле, Бек покачал головой и поправил за собой шторы, хотя сначала для лучшей видимости хотел раздвинуть их полностью. Не сто'ит. Ему итак было неудобно видеть лишённое привлекательности лицо парализованной женщины, словно он подсматривал за ней сквозь замочную скважину - яркий свет оголит ей беззащитность ещё сильнее. 
 Гарри осторожно приблизился к двери. Обхватил дверную ручку пальцами. 
 В доме было тихо. Ему полегчало - теперь он был абсолютно уверен, что Фардо ещё не забрались сюда. 
 Почувствовав себя смелее, он открыл дверь и вошёл в гостиную. Два окна выходили на улицу Грабов. Гарри прижался щекой к стеклу одного из них. Перед домом - никого. Он видел бо'льшую часть крыльца и, убедившись, что с этого входа ничего не грозит, вышел из гостиной в прихожую. Слева - парадная дверь. Справа - кухня. Впереди - лестница ,ведущая на второй этаж. 
 Вот он и здесь. В тихом доме с застывшей в одно мгновение жизнью, даже, к которому уже подкрадывается смерть. Что теперь? 
 Гарри внезапно захотелось отбросить топор в сторону и поскорее покинуть этот дом. Наверное, он прошёл сквозь длинный узкий тоннель, заполненный безумием, раз он появился и медленно расхаживает в этом пустом голодном чреве, хранящем для старухи с косой трёх беспомощных людей. 
 Его рука схватилась за перила лестницы, но Гарри снова остановился. Он вспомнил Вика Оливера. Сутки назад он мог предположить подобное? Он ходит по его дому, а сам Вик мёртв и лежит у Полы Питтис. Они даже не попрощались, когда Гарри уходил с вечеринки. Бедный Вик! Сейчас он казался ему почти родным. Его младший брат где-то наверху. 
 Остаться и попытаться уничтожить Младенца или рискнуть спасти ребёнка? Где-то в глубине души второй вариант казался привлекательнее. Покинь этот дом, и безумие, застывшее его прийти сюда, останется ни с чем. Надолго ли? 
 Он не простоял у основания лестницы и пол минуты, резкий звук, с которым разлетелось какое-то окно на первом этаже, мог означать только одно - сюда пришли Фардо. 
 Путь назад оказался отрезан. ГЛАВА 13 

ШЕСТВИЕ СМЕРТИ

1 


 -Нас пятеро, - сказал Винс Пагли. - Переносить людей на носилках и в одеяле, используемом для той же цели, мы будем по двое. Остается кто-то лишний. Конечно, мы могли бы меняться по очереди, но всё равно надо следить за Фардо. 
 Старик сглотнул, снова чувствуя потребность выпить воды и некстати подумал, что даже выберись он из этой кутерьмы живым, до конца дней своих будет испытывать жажду даже при легком волнении. 
 -И знать, когда они проникнут в дом Оливеров, - добавил он, избегая упоминать Бека. 
 Ребята ещё находились в лёгком оцепенении от безрассудства своего одноклассника. Пагли почувствовал стыд при мысли, что, несмотря на это сквозь раздувшийся свинцовый ужас проглядывает робкое осеннее солнце их последнего шанса. Цена = жизнь одного из них. 
 -Мистер Пагли, - сказала Тельма Денилсон. - Давайте, это буду я. 
 Старик посмотрел на хрупкую девушку с непримечательной внешностью и подумал, что в повседневной жизни вряд ли бы предположил в ней хоть каплю мужества. 
 -Хорошо, Тельма, - неловко пробормотал он, отведя глаза, будто она могла прочитать его мысли. - Я и хотел, что бы это был кто-то из вас с Глэдис. Парни будут носить людей. 
 Она тут же собралась уходить. Другие то же поднялись. 
 -Пойдём, Тельма, - сказал Пагли. - Я покажу тебе дерево в саду Маклюров, откуда ты сможешь видеть в бинокль заднюю дверь в доме Оливеров. 
 Он дал ей свое ружье, заряженное картечью, проводил её к месту, где она должна была находиться в безопасности и видеть всё необходимое, после чего возвратился к своему дому бегом. Его уже ждали. 
 Дом Эрика и Розы Гамильтон находился почти в полукилометре южнее. Пагли и Джо Ирл несли Веру на узком одеяле, которое натягивали и держали за уголки. Винс прикрыл жену шалью, оставив открытым лишь лицо. 
 Норм и Глэдис несли мать Стива Маклюра. Носилки облегчали им задачу, поэтому они на добрую сотню ярдов опережали Джо и старика. 
 И те, и другие по разу останавливались, что бы дать короткую передышку рукам. Джо отметил, что присутствие других людей смягчает то жуткое ощущение, так сильно подействовавшее на него, пока он нес на руках Майка Освея; в одиночку это было делать гораздо тяжелее. К тому же Джо шёл впереди и не мог разглядывать лицо обездвиженной женщины, даже если бы захотел. 
 Дом Гамильтона был заперт с обеих сторон. Старик с помощью Джо сломали замок в задней двери и проникли внутрь. На всякий случай проверили дом, убедившись, что хозяева живы, и внесли в одну из спален на первом этаже двух женщин. 
 Не останавливаясь ни на минуту, они спешили назад. Пагли удержал себя от желания перейти улицу и найти в саду Маклюров Тельму; по его предположениям Фардо уже должны проникнуть в дом Фардо уже должны проникнуть в дом Оливеров. Понимая, что времени не хватает, старик решил сделать это после второй ходки. 
 Положив Грэга на носилки, они с Ирлом вынесли его из дома, чувствуя разницу между грузным ширококостным мужчиной и невысокой пожилой женщиной. На этот раз они останавливались дважды. 
 Норм и Глэдис, хотя пользовались теперь одеялом оторвались ещё дальше, чем в первый раз. 
 Старик и Джо находились на подступах к дому, собираясь  пересечь Тополиную улицу, когда увидели спешащего к ним Норма Хартсона. В первое мгновение Пагли подумал, что произошла беда, и дурные предположения уже вились вокруг образа жены, но Хартсон крикнул: 
 -Я помогу вам, мистер Пагли. 
 Старик тяжело дышал, руки дрожали, а по всему телу катились обильные капли пота. 
 -Спасибо, Норм, - они с Ирлом опустили носилки на землю; услуга со стороны Хартсона пришлась весьма кстати. - Возвращайтесь к моему дому втроем. Я поскорее проведаю Тельму. 
 Не оборачиваясь, он поспешил вверх по Летней улице. Чем ближе к дому Маклюров, тем он нервничал всё больше. Достигнув сада, он пошёл медленнее и осторожнее. 
 Вот и яблоня, куда полезла девушка, когда он уходил. Пагли приблизился к ней, не поднимая голову к верху, а глядя по сторонам. Нехорошее предчувствие усилилось. Он вдруг подумал, что Фардо давно в доме Оливеров, а раз так, Тельма уже должна была увидеть бежавшего на задний двор Гарри Бека. Либо не увидеть вообще. 
 Он поднял голову. Никого. 
 -Тельма, - неуверенно, удивленно пробормотал он. 
 Дерево просматривалось почти до самого верха, куда не имело смысла карабкаться. Если бы кто-то был среди ветвей, Пагли бы обязательно заметил. Старик обошёл вокруг ствола, но неохотно признал, что девушки нет. 
 -О, Боже, Тельма, - прошептал он. - Куда же ты подевалась? 2 


 Гарри Беку суждено было прожить несколько жутких секунд. 
 Слишком поздно он осознал, что потерял драгоценное время, колеблясь, вынести мальчика или нет, вместо того, чтобы отыскать себе место, гарантирующее, что его не обнаружат прежде, чем Младенец приступит к своей чудовищной трапезе. 
 После первой волны звонко осыпавшихся осколков в чьи-то ноги впечатались в пол, распространяя более тяжелый звук давящего стекла, которому аккомпанировали мелкие осколки, падавшие с одежды запрыгнувшего в дом Фардо. Это озвучивание второго плана усиливалось по мере того, как Фардо медленно выпрямлял свои ноги, обладающие невероятной силой прыжков. 
 На рифленом стекле кухонной двери появилась искажённая тень, похожая на громадную расчлененную птицу с длинными острыми крыльями. Гарри застрял между двух направлений - путь в спальню четы Оливеров и наверх к одиннадцатилетнему Билли. Он продолжал стоять, даже когда тень, приняв на две-три секунды стабильные формы, снова стала изменяться, словно её кромсали длинные ножницы; по-видимому, Фардо направился к выходу из кухни. Две абсолютно одинаковые силы держали Бека у основания лестницы. 
 Тень на рифлёном стекле прорезало ещё глубже; по звуку Гарри понял, что Фардо открыл заднюю дверь. Наваждение, что убийца вплотную приблизился к кухонной двери, и вот-вот распахнёт её, растаяло. У Гарри опять появилось время. 
 Он не знал этот дом. Вид мебели и её расположение. Несколько лет назад он заходил к Вику, но не прошёл дальше гостиной. Да и обойди он весь дом, в тот момент его внимание не могло сосредоточиться на том, что понадобится в один кошмарный день спустя годы. Нужно было заранее осмотреть дом. 
 Гарри Бек буквально раздвоился, наблюдая за сюрреалистичной тенью на кухне. Он хотел спасти мальчика, но если быть рядом с его комнатой, Гарри придется ждать, когда рука Младенца начнет его УБИВАТЬ! Остаться внизу, а Младенец начнет со второго этажа, и тогда будет две жертвы. 
 Мысли вихрем пронеслись в голове: надо было перенести ребёнка к родителям для уверенности, что он пожертвует кем-то одним. 
 Пожалуй, Гарри спасла одна мелочь, иначе он дождался бы, когда Фардо ударом руки распахнул кухонную дверь. Парень запомнил шкаф, стоявший в спальне Оливеров у стены противоположной окну. В любом другом месте его ждала неизвестность. 
 Гарри оторвал прилипшую к перилам руку и бросился назад в гостиную. Пока он пересекал её, Фардо не было слышно. Вот и шкаф. Гарри распахнул дверки. На кухне опять послышались шаги - звякали редкие кусочки стекла. Парень вонзился в ряд костюмов мистера Оливера. Недовольные чужеродным вторжением, они робко пытались вытолкнуть его обратно. Гарри опустился на самое дно шкафа, почувствовав под ягодицами что-то из сложенной одежды. Он хотел оставить маленькую щелочку (он как раз бы видел супругов Оливеров по пояс), но дверка закрылась полностью одновременно с ударом распахнувшейся кухонной двери; рифленое стекло жалобно завибрировало, борясь с силой, пытавшейся его выдавить. 
 Гарри вдруг осознал, что не может больше двигаться. Запоздалый шок добрался до него своими жёсткими, безжалостными пальцами в тёмном чреве дубового шкафа. Лишь сейчас он почувствовал насколько сильно сжимается сердце, будто мелкий хищник, забравшийся внутрь. Гарри было очень больно, как если бы ему погрузили в грудь что-то острое. 
 Время от времени, задерживая дыхание, Гарри прислушивался, и тогда вся верхняя часть тела погружалась в раствор боли, подаренной ошалевшим сердцем. Шаги перемещались по дому, но очень сложно было определить их направление. 
 Гарри напрочь потерял чувство времени. В какой-то момент ему нестерпимо захотелось приоткрыть дверцу шкафа - так он мог лучше слышать. Ему показалось, что скрипнули ступени лестницы, но он не был уверен, что не ошибся. 
 Неужели Младенец начнет с Билли Оливера? Ноги, которые нельзя было разогнуть, заныли; суставы как будто выкручивали чьи-то невидимые сильные руки. Сколько ещё ждать? 
 Затем Гарри попал в щель между двух реальностей. 
 На кухне отчетливо треснуло стекло - чей-то ботинок грубо наступил на крупный осколок, и одновременно шаги послышались в дверном проеме спальни. 
 Бек сжал зубы, чтобы не вскрикнуть. Ему захотелось выпрыгнуть из шкафа и попытаться спасти свою жизнь. Кто-то шёл по паркету спальни вдоль спинки двуспальной кровати, где послышалось глухое кряхтение --мужчина, по-видимому, пришел в сознание. 
 Гарри вдруг думал, что Младенец не видит происходящее в доме, и значит должен определять нахождение жертв каким-то иным способом. Видит ли он их глазами одного из Фардо, который обязательно проникает в дом вместе с его рукой? Или Младенец по-особому ''чувствует'' беспомощных людей, имея в тонких подвижных пальцах своеобразный радар? Если так, рука может потянуться к шкафу, где спрятался Бек! От этой мысли даже топорище показалось обледеневшим куском металла. 
 Выметайся отсюда! 
 Гарри не сделал этого. В пыльном облаке паники, окутавшем его, парень вспомнил предположение Винса Пагли, что Младенец, выбирая направление, будет стремиться к бо'льшим скоплениям людей. Рука, проникшая в дом, потянется к двум людям, лежащим рядом, а уж затем уничтожит всех остальных. 
 Бек пытался услышать тот шуршащий звук, о котором так ярко успела рассказать Тельма Денилсон. Звук ползущей по земле бесконечной руки. Ничего. Лишь мягкие обманчивые шаги одного из Фардо, и жуткое кряхтение человека, с каждым мгновением осознающего, как растворяет его внутренности напиток отчаяния. Гарри прилагал титанические усилия, чтобы остаться в шкафу, он по-прежнему не знал, появилась ли в комнате рука Младенца. 
 Фардо где-то остановился - шаги прекратились. Грэг Оливер на несколько секунд затих, после чего раздались те же надрывные стоны. По-видимому, он как-то боролся со своей неподвижностью; в искаженных звуках ощущалась натуга человека, пытавшегося поднять бетонную плиту. Тщетно. Тщетно, и так до бесконечности. 
 В темноте шкафа Бек зажмурил глаза, словно его ослепили сверхмощным прожектором. Чтобы ни произошло в дальнейшем, он уже никогда не будет чувствовать себя, как человек с чистой совестью. Он затаился и ждет, когда Младенец станет убивать - Гарри ИСПОЛЬЗУЕТ ЛЮДЕЙ КАК ПРИМАНКУ! 
 Неожиданный мягкий звук прервал его излияния, и парень с задержкой понял, что Фардо сдёрнул с людей одеяло. Грэг Оливер затих. Гарри уже наклонил корпус к выходу из шкафа, но вовремя спохватился. Надо выждать ещё немного. 
 Тихий-тихий звук. Чужеродный звук, который не с чем сравнить. Показалось? Спустя минуту Гарри убедился, что не ошибся, его слух действительно уловил Младенца! 
 Ждать ли ещё? 
 Внезапно послышалось что-то сосущее, не звук даже, а какая-то тонкая струна, являющая собой основу, скелет этого физического явления. 
 Пора! 
 Гарри осознал, что не может сдвинуться с места. Лоб стал горячим, почти раскаленным, ноги парализовало. Воля разом покинула его, оставив после себя горькую сухость во рту. Сомнения исчезли - Младенец продолжает свой адский пир, а Фардо стоят, как гротескные статуи у входа в жуткий сад, где Сатана иногда проводит ненастные дни. 
 Ну же, выходи из шкафа! 
 Его время исчезало последними влажными каплями в раскаленном песке. Гарри был комком замершей плоти, ожидающей бледные пальцы с открытыми набухшими свежей кровью ранами вместо подушечек, мерзкие пальцы, шевелящиеся, как ножки мутированного паука. Этому способствовала таившаяся в подсознании надежда, что он выживет, если останется в шкафу. Убеждение в этом подобно яду впрыснулось в парализованный мозг. 
 Внезапно нога Гарри непроизвольно дёрнулась и... дверка шкафа с едва уловимым скрипом приотворилась на несколько дюймов. Бек замер, глядя в образовавшуюся щель. Медленно, как всплывает мертвая рыба, Гарри притянул к себе извне логичную мысль, что Младенец доберётся до него, опустошив двух человек, и не пропустит в любом случае! 
 Гарри тяжело вывалился, чувствуя, как хрустит замлевшее тело. Он упал на пол и, наверное, три-четыре секунды не мог подняться. Топор больно тюкнул по голени тупым концом. 
 Самым страшным ощущением, пронзившим его стрелой, было то, что он не видит Фардо. Находясь в шкафу, Гарри думал, что Фардо остановился у окна. В одно мгновение парень окинул всю спальню взглядом. 
 Грэг Оливер был без сознания; его лицо - первое, на что зрительно ''напоролся'' Бек. Рот полуоткрыт и перекошен, обнажая верхний ряд зубов, черты лица кажутся грубо вырезанными из дерева.... 
 РУКА МЛАДЕНЦА! 
 Первой деталью были даже не пальцы, выходившие из головы женщины, словно кабеля с изоляцией цвета человеческой кожи, а само предплечье, вздрагивавшее, как студень неземного происхождения, и казалось невероятным, что он не разваливается на короткие продолговатые куски, оставляющие на полу в местах соприкосновения мокрые смердящие пятна. Чем дальше от запястья, тем сильнее изменялся цвет руки, всё темнее и темнее. 
 Рука тянулась откуда-то из гостиной и перед кроватью резко вздымалась вверх, преломляясь под неестественным углом, после чего зависала, как удав над жертвой, и пальцы тянулись сверху вниз в голову несчастной женщины. 
 Вне шкафа звук становился более отчетливым, если так вообще можно было сказать. Он не был однородным и не заполнял пространство полностью. Он распространялся по комнате пронизывающими спицами, идущими в разных направлениях; казалось, сделай шаг влево, и уже ничего не будет слышно. Это было странное ощущение искаженных физических законов; подобное с трудом может иметь место в ночных кошмарах, дробящихся на куски и накатывающих волнами. Звук сводил с ума, вызывал спазмы в полупустом желудке, выбивал из тела крупную дрожь. Пожалуй, продлись это несколько часов, оно могло убить человека физически, как опасное необъяснимое место с мощной отрицательной энергией. 
 Голова Гарри повернулась вправо. В гостиной, едва вмещаясь в рамку дверного проема, неправдоподобно большой стоял Расс Фардо. Его светлые волосы выделялись миниатюрной холодной февральской луной в спертом и застывшем сумраке зашторенных комнат. Быть может снаружи спряталось солнце, отыскав одинокое облачко, но в дом действительно проникла беспросветная темень. 
 Дверка шкафа после короткого замешательства начала обратное движение, как нечто живое, поспешившее скрыться из неприятного места, и закрылась, коротко, виновато скрипнув. 
 Гарри Бек вскрикнул. Парень попытался вскочить, но в ногах ещё была вялая слабость, и он повалился корпусом вперед, переместив левой рукой топор, и лезвие, опустившись на пол, разрезало ковер. 
 Светлая голова Расса Фардо задвигалась, как у вдребезги пьяного человека, чья шея просто не в состоянии выполнять свои функции. Одновременно левая ступня развернулась и замерла - Расс стоял в пол-оборота к дверному проёму спальни. 
 Когда Фардо зашевелился, Гарри пронзила стрела физической боли. 
 ОПОЗДАЛ! 
 Страх и отчаяние расписались в мозгу жирной, неаккуратной, но разборчивой кляксой. Мысль, что всё кончено, была настолько отчётливой, что казалась пронзительным криком.
 Фардо продолжал вялые попытки развернуться и Беку полностью, его глаза без единого просвета какой-нибудь мысли следили за человеком, неловко растянувшемся на полу спальни. Это даже нельзя было назвать равнодушием. 
 Сколько он потерял времени? 
 Беги, Гарри! Выбей стекло и беги! Несколько минут ещё есть. Возможно, тебя не будут преследовать, для них главное - защита Младенца и его мутированной кисти. 
 Внезапно лицо Расса Фардо исчезло, и вместо него появились лица одноклассников; где-то на заднем плане возник старик Пагли, и он отворачивался, он не хотел, чтобы Гарри видел его глаза. Бек зажмурился, моргнул, но гостиная Грэга Оливера с ужасающей начинкой из светловолосого Фардо и бесконечной, будто протянувшейся из самого ада, рука не возникла вновь, она по-прежнему была заслонена тёмной, неяркой картинкой, как будто все они сидели на лесной поляне, скрытой нависающими сверху верхушками деревьев, а недавно разожженный костер умирал, тлел, отдавая последнее тепло перед смертью, и приходилось напрягаться, чтобы рассмотреть лица, прошедшие с Гарри сквозь всю его жизнь. В их глазах плавал укор, будто крупный черный камень на дне фарфоровой ванны, заполненной чистой прозрачной водой, и укор этот предназначался Беку, который неожиданно почувствовал себя маленьким мальчиком, не послушавшимся родителей и убежавшим из дому с обязательной горькой развязкой - он заблудился в чреве леса, темного, как медвежья берлога. И вот они его нашли. Отыскали, но пока это случилось, погибли несколько человек, погибли из-за проявления вздорного характера Гарри Бека, его невиданного упрямства. Гарри почувствовал, что обязан сделать что-то дерзкое, что-то ВАЖНОЕ, что вернет ему душевное спокойствие. Но для этого необходимо поговорить со стариком, посмотреть ему в глаза, убедиться, что Пагли прощает его. Но старик уходил. Только что он стоял на краю поляны, за спинами сидевших полукругом ребят, и уже растворялся во мраке, застывшем между стволами деревьев, вот его наполовину скрыл широкий дуб. 
 Бек не видел светлой лунообразной головы Расса Фардо; он внезапно шарахнулся, будто ему влепили чудовищной силы пощёчину. Картинка в обильных темных тонах исчезла, и Гарри осознал, что грезит наяву. Он снова находился в спальне Оливеров, а Расс был наполовину скрыт дверным косяком. Он всё-таки перемещался с помощью тех же не координированных, лишенных силы движений. 
 Гарри вспомнил жуткие, застывшие лица сыновей Рональда Крейна, когда весь трясясь, он зашел в их спальню. К их обреченности примешался образ Пагли. 
 -Это всё из-за вас, ничтожные твари, - прошептал Гарри, глядя на Расса так, словно видел его глаза. 
 Какая-то сила, показавшаяся посторонней, подняла его с пола, придала уверенности ногам. Он сделает то, ради чего, как вор, пробрался в этот дом и оставил после себя следы, которые заполнились мутной водой терзаний, обид и детского страха. 
 И тут его нечто осадило. Он понял, что не видит руки Младенца. Её нигде не было. 3 


 Гарри Бек пошатнулся. На мгновение очертания предметов потеряли резкость. 
 Рука была здесь, возле его ног и вдруг исчезла, испарилась, хотя... спальню по-прежнему пронизывал этот омерзительный расслаивающийся на бесконечность звук. 
 ''Надо пройти вдоль руки Младенца, и я найду его. Он должен быть где-то близко!'' 
 Собственный голос прозвучал откуда-то сверху подобно громовому раскату, в лицо Гарри бросилась кровь - он почувствовал болезненное жжение на щеках, словно в него плеснули кипятком. Он уже потерял больше минуты и продолжал стоять, пытаясь сфокусировать взгляд на полу возле дверного проема. 
 На заднее крыльцо! Рука Младенца проникла в дом через заднюю дверь! Беги! Там ты отыщешь ее угадаешь направление! 
 Бек дернулся вперед, споткнулся и едва удержался, схватившись за дверной косяк. Ноги будто запутались в тонкой сети. Расс Фардо, сместившийся на пару футов, больше не двигался, лишь руки вздрагивали, как у человека в смертельной агонии. Созерцание этого задержало Бека ещё на долгие-долгие несколько секунд. Наконец, он вошёл в гостиную, словно прыгнул в глубокую черную, как ночь, яму. Расс протянул к нему руку, медленно, как если бы был зарыт в рыхлый речной песок. Гарри на мгновение замер, хотя Фардо не мог ещё достать его, затем рванулся, проскочив гостиную одним прыжком, пробежал через дом, пересек кухню. 
 На заднем крыльце он остановился. Глаза против воли окинули двор. Фардо были где-то здесь - он их почувствовал, но никто не заметил. Они прятались, возможно, но не слишком тщательно осмотрелся, но его время уходило, как вода сквозь пальцы. 
 Гарри Бек опустил голову. Страх тончайшей иглой пронзил тело сверху вниз, особенно сильно кольнув сердце, и парень почувствовал её, ''утолщение'' на выходе из пятки. Он не видел руки Младенца! Пересекая дом, он успел подумать, что при свете дня не сможет её не заметить. Крыльцо пустовало. Понимая, что, скорее всего она тянулась из двора Джорджа Гуро, он перевел взгляд на землю перед фундаментом тыльной стороны дома. Спрыгнул с крыльца, пригнувшись, осмотрел несколько метров коротко подстриженной травы. В конце концов, он остановился, осознав, что идет в никуда. Он не нашел руку Младенца, а искать наугад в соседнем дворе крохотное существо было невозможно - он почувствовал, что у него не осталось времени. 
 Рука где-то здесь! Ты почти наступаешь на неё - она всего лишь изменила цвет! Она по-прежнему убивает мать Вика (ты же слышал этот звук), растворяя её плоть в чудовищный густой коктейль - единственный вариант пищи, приемлемой для Младенца. 
 Гарри вскочил на крыльцо, опустился на колени, глаза, словно руки, шарили по бетону. Ничего! Тогда он стал судорожно прощупывать крыльцо ладонью. Спустя несколько секунд он сделал то же самое в проеме задней двери. Гладкий пол был пустым. В противном случае Гарри бы наткнулся на руку Младенца. 
 Силы оставили его, он неловко растянулся на теплом, нагретом солнечными лучами крыльце. Вспыхнуло желание изуродовать проклятое крыльцо топором, быть может, под лезвие попадет и рука Младенца, бешено наносить удары, один за одним.... 
 Откуда-то появился тихий шелестящий звук, и Гарри повернул голову. Сердце больно подпрыгнуло. В самом конце двора, там, где за оградой начинался сад Маклюров, между двух одинаковых кустов Гарри заметил Дейла Фардо. Тот был наполовину скрыт ветвями, но, как догадался парень, он уже выбирался на открытое пространство. 
 Понимание того, что он не только не успеет найти Младенца, но и скрыться со двора, молниеносно подняло его на ноги. Мысль, что он погибнет, так ничего и не сделав из задуманного, причинила мгновенную боль, ещё более сильную, чем подлое предательство любимого человека. Гарри метнулся обратно в дом. 
 Отрубить руку Младенца! Пусть это не уничтожит его, пусть ничего не изменит в конечном итоге, но хотя бы остановит на несколько часов. Стоящая плата! Несколько часов в городе не будет ни одного убийства! Перед глазами мелькнула картинка пальцев, входящих в голову женщины, после чего пришло сомнение. Сможет ли он нанести удар, ведь лезвие топора, распоров предплечье из студня, войдет в тело миссис Оливер? 
 Влетев в гостиную, Бек едва не столкнулся с Рассом Фардо. Он услышал его дыхание, горячее и специфическое, не отдававшее смрадом, а скорее пустым глубоким колодцем. Расс стоял на пути, он еще не избавился полностью от того состояния, в которое его вводил Младенец, принимавшийся утолять голод, но Гарри безошибочно прочувствовал, что остались последние секунды. 
 Парень не успел о чем-то подумать - это случилось спонтанно. Он замахнулся топором, который, казалось, сжимал целые сутки. Лезвие, мутно блеснув, вонзилось чуть пониже колена левой ноги Расса. 
 После первого удара возникла какая-то противоестественная пауза. Гарри уставился сквозь щель распоротых джинс на бледную рассеченную кожу ноги, он заметил несколько черных курчавых волос, выглядевших как-то искусственно. 
 В углублении появилась первая одинокая капля крови, будто засланный разведчик, определяющий удачное направление. Капля резко утолщилась, превратившись в тонкую длинную полоску, и вот уже широкой медлительной лентой выступила черная кровь. Она выплескивалась ленивыми волнами, а Гарри нанес ещё удар. И ещё. Линии, разделяющие предметы, завибрировали, словно реальность приготовилась взорваться изнутри и развалиться на тысячи кусочков, обладающих самостоятельной жизнью. 
 Лицо Бека забрызгало кровью, но он не чувствовал её, он смотрел, как жутко выгнулась нога Фардо, и это раскаленной иглой впилось ему в глаза. Он зажмурился и попятился к выходу из комнаты. Расс, накренившийся в сторону, попытался его достать, движения внезапно обрели резкость. Гарри показалось, что нога Фардо вот-вот отвалится - её держали сухожилия. Тем не менее, Расс преградил путь в спальню и даже в теперешнем состоянии мог его убить. Время истекло. 
 Бек выскочил в прихожую. Бросился к парадной двери, рука секунду-другую срывалась, прежде чем он открыл замок. Дернул дверь на себя и... замер. Крис Фардо, спешащий к крыльцу, увидел его и присел. Гарри захлопнул дверь и понесся к другому выходу. Краем глаза он заметил, как рука Расса, неуклюже вывалившегося из гостиной, прошла в нескольких дюймах от его плеса. Когда он оказался в кухне, за спиной раздался шум выбитой прыгнувшим Крисом двери. Гарри выскочил на крыльцо, спрыгнул на землю, пытаясь удержать равновесие. 
 Дейл Фардо уже пересек половину двора - он находился невероятно близко. Гарри закричал, отчаяние выбило из глубины легких какой-то безумный звук. Он знал, что ему не уйти. Боковым зрением он уловил Джея Фардо, перепрыгнувшего забор со двора Гуро. Гарри поднял топор и побежал прямо на Дейла. Тот остановился и присел. Гарри понял, что не успеет приблизиться к нему, надежды, что он покалечит самое опасное у Фардо - его ноги, - не было. 
 Сидящий на корточках Дейл на мгновение застыл, но светило солнце, нагревая сверх меры дом, землю, деревья, тела людей. Небо было пронзительно голубым; в нем отсутствовала мягкость, свойственная теплому времени года, скорее этот жесткий цвет соответствовал октябрю или февралю. Ветерок пригибал верхушки кустов, ерошил траву перед сараем, разбавлял разгоряченное дыхание отчаявшегося человека. Гарри почувствовал, как трава мягко отстраняется под напором его ступней. 
 Его рычание в последний момент превратилось в высокий зловещий визг; он бросил топор в Дейла, увидев, как удлинились его ноги. Фардо плавно оттолкнулся, взвившись строго вверх, и лезвие топора с тупым свистом разрезало воздух в дюйме под его воспарившими ступнями; топор вонзился в землю у самой изгороди. 
 По немыслимой траектории, как пикирующий коршун, Дейл Фардо летел к безоружному человеку; колени прижаты к корпусу, спина расширилась, будто появились недоразвитые крылья. Гарри отклонился лишь немного - левая рука Фардо зацепила его. Два тонких острых пальца вспороли грудь чуть выше сердца. 
 Гарри упал. Дейл приземлился в нескольких метрах. Он резко развернулся и снова прыгнул. 
 Боль была ещё где-то далеко, но вместо неё Гарри почувствовал слабость. Последней осознанной мыслью было, что мир жесток. Жесток и несправедлив. 4 


 Винс Пагли непроизвольно встал за ствол дерева. На какие-то доли секунд он пожалел, что пришел сюда, а не дожидался Тельму Денилсон в своем доме. 
 Ушла ли девушка или с ней что-то случилось? Пагли подумал, что они вполне могли разминуться. Да и какие неприятности могут быть, кроме Фардо? Но им нет смысла идти вглубь сада, где нет парализованных людей. 
 Старик не менее пяти минут оглядывался по сторонам, весь превратившись в слух. Затем он снова поднял голову кверху. Теперь с того места, где он находился, Пагли заметил что-то темное среди листвы, какой-то предмет. Осознав, что видит висящий на сучке бинокль Теда Маклюра, он скорее удивился, чем испугался. По какой-то причине Тельма не забрала его? Спустя несколько секунд он нахмурился. Он не верил, что с девушкой произошло несчастье, но оставленная на дереве вещь была малоприятным симптомом. 
 Бинокль нужно достать - он ещё понадобится и не раз. Старик положил ружье на землю, понимая, что оно лишь помешает. Уже забравшись на яблоню, у Винса появилась мысль, что девушка видела что-то, имевшее отношение к Гарри Беку. И это что-то могло быть ужасным. 
 Когда Пагли вскарабкался туда, где, скорее всего, сидела Тельма, ему надо было лишь протянуть руку, чтобы снять бинокль, но он заколебался, словно перед ним возник маленький верткий хищник с острыми опасными зубами. Я не буду смотреть в него, сказал он себе. Зачем? Только возьму и быстро спущусь. 
 Винс Пагли задержал дыхание и приложил бинокль к лицу. Он почувствовал, как его бросило в пот, хотя он ещё ничего не успел рассмотреть. Он мог видеть лишь часть двора, примыкавшую непосредственно к тыльной стороне дома Оливеров. 
 В следующую секунду у него екнуло сердце. Задняя дверь распахнута! Краешек одного из кухонных окон, частично заслоненного деревьями, не оставил сомнений, что оно разбито. Фардо! Впрочем, чего он ожидал? Прошло достаточно времени, они уже должны были проникнуть в этот дом. Пагли чуть опустил бинокль, осматривая дверь. Никого из Фардо он до сих пор не обнаружил. 
 -О, Господи! - вырвалось у него. 
 Пагли убрал бинокль, глядя теперь в сторону дома невооруженным глазом. Конечно, так все размывалось, и он ничего не мог рассмотреть. Неужели он это видел? Чьи-то ноги. Обутые в черные кроссовки. Такие, как у Бека. Или он что-то напутал? 
 Дрожащими руками, с трудом удерживая бинокль, Пагли снова приложил его к лицу. 
 -Господи! Мальчик мой! 
 Это были черные кроссовки и темно-синие спортивные штаны, и хотя Пагли видел только ноги лежащего человека, последние сомнения исчезли - это был Гарри Бек. 
 Пагли просидел несколько минут в полном оцепенении, после чего кое-как спустился на землю. Поднял ружье и, не оглядываясь, побрел к дому Маклюров. Переходя Летнюю улицу, он заметил Джо Ирла и Глэдис Вараду. Из дома вышел Норм Хартсон. Они с нетерпением и беспокойством ждали его. 
 Увидев какое выцветшее, осунувшееся лицо у старика, никто из них не рискнул задавать вопросы. Пагли остановился, словно у него уже не было сил идти дальше и тихо сказал: 
 -Тельмы нигде нет. А Гарри... погиб. Фардо били его. 5 


 Тельма Денилсон только успела устроиться на дереве и посмотреть в бинокль, когда ей показалось, что со стороны дома Оливеров раздался какой-то шум. Девушка напряглась, изучая видимую часть двора. 
 Внезапно задняя дверь распахнулась и... Дейл Фардо на секунду возник в дверном проеме. Тельма дернулась, испытав ощущение, что Фардо заслонил ей обзор, оказавшись всего в нескольких метрах. Она смотрела в это лицо с ускользающими чертами в упор. Наваждение, что он встретился с ней взглядом, в течение минуты выбивало из ее тела дрожь. Она решила, что Фардо проник в дом только что, и шум, который она слышала, это звон разбитого окна. В тоже мгновение Тельма заметила блеснувший осколок стекла в кухонном окне и поняла, что Дейла заслоняли ветви деревьев, когда он двигался со стороны двора Джорджа Гуро к дому Оливеров с тыла. 
 Несколько долгих секунд она наблюдала часть кухни через распахнутую дверь, затем едва не вскрикнула - на крыльце появился ещё один Фардо, светловолосый. 
 -Гарри, - плаксиво пробормотала Тельма. 
 Расс Фардо на секунду замер у порога и вошел в дом. 
 Следующие минуты девушка, боясь моргнуть, держала под прицелом взгляда проем задней двери. Ей казалось, что прошло очень много времени, однако ничего не происходило. 
 Она вся сжалась, когда Дейл Фардо, вышедший из дома, быстро двинулся в конец двора, в ее направлении, пока его не скрыли деревья. 
 Тельма ждала. Возможно, она заметила это потому, что опять сосредоточилась на задней двери. Что-то длинное и тонкое, исчезавшее в темноте кухни, появилось над крыльцом на высоте полуметра, словно материализовавшись из воздуха; Тельма не обнаружила начало этого предмета. 
 Как только оно припечаталось к стене, преломившись под прямым углом на дверном косяке, девушка поняла, что видит руку Младенца. Кожа руки стала изменяться с земляного цвета на бежевый, идентичный окрасу стены. Тельма вдруг испытала ощущение, что ветвь, на которой она сидит, вот-вот сломается; ей уже слышался тихий скрежет сопротивления её телу. Рука Младенца как будто таяла на стене, и девушка перестала её различать. Это произошло настолько быстро, что отведи она бинокль на секунду в сторону, не заметила бы ничего. Пожалуй, она бы решила, что ей все померещилось, если бы описание Гарри Бека не отпечаталось в памяти. 
 Рука окончательно выпала из реальности, когда на крыльцо выскочил побледневший Гарри. Тельма застонала, чувствуя, как внутри распространяется холодная подташнивающая пустота. 
 Гарри ИСКАЛ руку Младенца! Тельма осознала это сразу же, как только парень стал перемещаться какими-то рваными перебежками, рассматривая землю. Она ничем не могла помочь. Она замерла, из горла вырвался сдавленный крик, дальнейшее она наблюдала как сквозь окно, в которое хлещут струи ливня. Тельма рыдала, вытирая слёзы, но они все бежали и бежали, и вместо во второй раз выбежавшего из дома парня девушка видела лишь расплывчатые пятна. 
 Боясь чего-нибудь непосильного для своей психики, Тельма спустилась с дерева. Она уже ничего не соображала. Она едва ли понимала, куда идет, пока не вышла из сада Маклюров. Тельма осмотрелась удивившись, что по-прежнему держит в руках винтовку. 
 Слева был задний двор дома Хэрпи. Медленно пришло понимание, что её могут заметить из окон второго этажа дома Гуро, и девушка поспешила укрыться за ближайшим кустом. Она села на землю и снова заплакала. 
 Почему она сюда пришла? Тельма подумала о старике и одноклассниках. Нужно идти к ним и помочь уносить беспомощных людей с дороги, по которой шествует смерть. Тем не менее, Тельма продолжала сидеть, глаза почему-то сосредоточено разглядывали ''ремингтон''. Она знала, что от винтовки никакой пользы, не оставить ли её здесь? 
 Затем в голове постепенно наступило прояснение, исчез тот туман, который минимум часа держал её на одном месте. Она поняла, что хочет найти Младенца. Мысль, что он держится позади Фардо окончательно созрела, превратившись в ноющую зубную боль, заставляющую ежесекундно думать о ней и только о ней. 
 Тельма привстала, задержав взгляд на доме Хэрпи. Чуть левее она видела крышу дома Гуро. Она вспомнила тот мерзкий звук, заставивший тело покрыться гусиной кожей. В тот момент она не знала, что так перемещается рука Младенца. Она услышала об этом позже, разговаривая с Гарри. Какая-то деталь ускользала, очень важная деталь, и Тельма закрыла глаза, чтобы ее ничто не отвлекало. 
 Рука перемещалась через ВЕСЬ двор Уиндасса, Тельма отметила это лишь сейчас. Что же говорил Гарри, когда упомянул, что так и не обнаружил в бинокль Младенца? Тельма перестала дышать; солнце ещё не выглянуло из-за плотных туч, но девушка почувствовала, что это вот-вот произойдет. Гарри считал, что Младенец прячется где-то между мужчинами Фардо, из которых лишь светлоголовый Расс находился во дворе Уиндасса, он стоял у самого забора, за которым был участок Гаппи. Но ведь рука протянулась гораздо дальше, шум исчез... где-то во дворе Брукнайлина! 
 Тельма снова взглянула на ''ремингтон'', благодарная провидению, что не оставила его в саду Маклюров. Она ещё колебалась, размышляя идти одной или вернуться и рассказать обо всем старику и ребятам. В конце концов, Тельма решила, что нужно спешить. Пока Фардо, расположившись вокруг дома Оливеров, защищали кисть руки Младенца, сам он оставался неподвижен и утолял свой голод, убивая на расстоянии несчастных людей. Покончив с семьей Вика, они двинутся дальше и тогда... изменит свою позицию Младенец. Если она не пойдет сейчас же, будет поздно. Девушка вышла из-за куста, направляясь к участку Хэрпи. 
 Следующие два часа Тельма Денилсон провела в рискованных, но, тем не менее, тщетных поисках. Она начала с дома Хэрпи и зарослей, прилегающих к его двору. Убедившись, что Младенца там нет, девушка пересекла улицу Грабов и проникла в дом Брукнайлина. После чего пришла очередь заднего двора и дома Эггена. Не один раз ей пришлось увидеть людей, уничтоженных Младенцем, она знала, что они пусты, что она видит лишь их кожу. И повторяя про себя ''только не дотрагивайся'', она двигалась по дому дальше. Однако, главной причиной, позволившей выдержать подобное, был страх перед самим существом, которое она искала. Она  буквально осязала близость Фардо, но, к счастью, никого из них не увидела. 
 В конечном итоге она выбилась из сил, не выдержав колоссального напряжения, и её охватила подавленность. Одиночество стало настолько острым, словно она бродила из одного мертвого дома в другой неделями. Потребность увидеть живого человека стала физической. Чувство, что она маленькая девочка и ей срочно надо спрятаться за чью-то спину, затмевало всё остальное. 
 Тельма отправилась в обратный путь, прошла через сад Маклюров, оказавшись у дома Пагли. На всякий случай она зашла туда, прежде чем двинулась вниз к Тополиной улице. 
 В доме Гамильтона гостиная была набита людьми, которых принесли за это время Пагли и ребята. Против своей воли она несколько минут наблюдала их лица, узнав при этом далеко не всех. Здесь было четыре-пять семей, живших в домах, расположенных между Летней и улицей Вязов. Эти спасенные жизни - предел наших возможностей, подумала Тельма. Она вышла из дома и обреченно опустилась на землю, оперевшись спиной о ступени крыльца. Она не знала, придут ли сюда одноклассники со стариком ещё раз, но у нее не было выбора. Они могли носить людей уже в какой-нибудь дом, и она подумала, что отыщет его, но только чуть позже. Усевшись, Тельма поняла, что уже не встанет, а если не встанет, то пройдет совсем немного, прежде чем рухнет на землю. Нужен отдых. Поспать минут пятнадцать хотя бы. 
 Кажется, она не успела даже задремать, когда услышала голоса. В следующую секунду её уже обнимала Глэдис Варада. Тельма подумала, что одноклассница не кричит лишь из-за отсутствия сил - она тяжело дышала, лицо раскрасневшееся, в поту, руки дрожат. 
 -Мы думали, тебя убили Фардо, - пробормотала Глэдис. - Господи, Тельма. Ты пришла. 
 Позади неё Пагли и Хартсон положили носилки с мужчиной, и Норм принялся растирать себе плечо, улыбаясь Тельме. Возле других носилок прямо на лужайке уселся Джо (они с Глэдис несли женщину)- последняя остановка перед тем, как дом Гамильтона наполнится ещё двумя беспомощными людьми. Никто не спрашивал Тельму, куда она пропала. Все смотрели на нее и молчали. 
 Когда Хартсон растянулся на траве, Винс Пагли медленно приблизился к Тельме и уселся рядом на нижнюю ступеньку крыльца. 
 -Ты все видела? - спросил старик. 
 Она легонько кивнула, опустив голову. Почувствовала влажную теплую ладонь у себя на волосах. 
 -Я очень беспокоился о тебе, - просто сказал Пагли. 
 -Я искала Младенца, - проговорила Денилсон. - Я знаю точно, что его нет позади мужчин Фардо. Я проверила дома Хэрпи, Брукнайлина и Эггена. 
 Норм Хартсон приподнялся на локтях и посмотрел девушку, Джо Ирл вскинул голову, опущенную на колени. 
 -Я тоже искал его вместе с тобой, - неожиданно произнес Пагли, задумчиво глядя перед собой. 
 -Вы? - Тельма не смогла скрыть удивления. 
 Старик оттопырил указательный палец, очень медленно согнул его и постучал в центр лба. 
 -Я искал его в этом месте. 
 -А, понятно, - по-видимому, это не произвело на неё впечатления. - Мистер Пагли, я не могу представить, где он может прятаться, но только не рядом с мужчинами Фардо. Я подумала, что его оставили гораздо дальше, но... его рука... она и так слишком длинная. Что если проверить дом Фаруста? Он самый ближний к пустырю. 
 Пагли молчал. Варада вдруг сказала: 
 -Давайте занесем людей в дом - солнце ещё сильно печет. 
 Джо Ирл устало пробормотал: 
 -Я уже не могу. Руки отваливаются. А мы освободили только четыре дома. 
 -Пока мы не будем никого носить, - негромко сказал Пагли; две девушки и два парня неверяще уставились на него. - Я знаю, где этот чертов Младенец. 
 Ирл поднялся. Тельма тоже встала, словно для того, чтобы лучше видеть старика. 
 -И где же он? - спросила за всех Глэдис. 
 -Тельма, мне помогли твои слова. Младенец может дотянуться своей рукой куда пожелает, и таскать его с собой нет смысла. Выходит он сейчас там же,  где его оставили позапрошлой ночью мальчики Фардо. Младенец в том двухэтажном доме на пустыре. 6 


 Стив Маклюр, придя в сознание, несколько секунд пытался встать. Одновременно он вспомнил, что с ним случилось - как будто искал в темной незнакомой комнате нужную вещицу. Лишь только мальчик встал, какая-то посторонняя тяжесть заставила его снова опуститься на колени, он почувствовал тошнотворную волну. В голове, где-то ближе к затылочной части плавал невероятно плотный черный шар боли. Она была обточена, острых углов не осталось, и поэтому тупые ощущения не проходили подобно иглам, а застревали и набухали, набухали, набухали. 
 Он на ферме Грэмтауна! Он пришел сюда вместе с Полой Питтис. 
 Затем он вспомнил мальчика Фардо и вскрикнул. 
 После того, как короткое, слабое эхо умерло, комнаты заново напомнила тишина. Воздух в доме был каким-то стылым, словно время загустело, теперь здесь не могло возникнуть даже сквозняка. 
 Мальчик осмотрелся. Рядом, распластавшись на нижних ступеньках лестницы, лежала одна из дочерей Грэмтауна. На этот раз Стив сжал зубы, осознанно подавляя рвущийся вопль, и быстро отвернулся. Его мог услышать малолетний Фардо. Приложенное усилие заставило на целую минуту черный шар в голове вращаться быстрее. Стив застонал, сжав голову ладонями, и оставался неподвижен, пока вращение не замедлилось. К нему возвращались остальные детали, и он понял, что последнее - это его падение с лестницы. 
 После чего он отключился. Надолго. Стив догадался об этом по изменившемся бликам света - в гостиной стало светлее. Солнечные лучи проникали не только из кухни, но и через две смежные с гостиной спальни, выходившие окнами на запад. Быть может он был без сознания несколько часов! Мальчика заколотило, даже шар в голове прекратил на несколько секунд вращаться. 
 Неужели Фардо расхаживал здесь, пока Стив лежал совершенно беспомощный? Если так, почему он ещё жив? 
 Ответа не было. Маклюр заколебался - ему хотелось ещё раз посмотреть на девочку. Задержать на ней взгляд. Рассмотреть поподробнее. Он слишком быстро отвернулся. Задравшееся платьице позволило увидеть её ноги, лица он не заметил. На смуглой от загара коже что-то было, что-то похожее на трещины, чёрные, будто от гноения. Или так лишь показалось? Теперь он не был  уверен, что видели его глаза минуту назад. 
 Мальчик не рискнул ни в чем убеждаться. Девочка была мертва, и этого оказалось достаточно. Её убил Фардо. Убил собственной рассыпающейся плотью. Избегая смотреть на девочку, Стив сделал пару нетвердых шагов, почувствовав головокружение. Проковылял из гостиной в обширную фермерскую кухню. Появилась сильная тошнота, за ней ощущение, что он вот-вот согнется и вырвет. В голове черный шар стал превращаться во что-то удлиненное, пока ещё с тупыми концами. 
 Боковым зрением он заметил кого-то на полу слева от себя. Стив повернул голову, морщась от боли. У двери ванной лежала младшая дочь Дэна Грэмтауна. Мальчик отвернулся, двинувшись к задней двери. 
 Ушел ли с фермы Фардо? Мальчик осторожно выглянул через окно на задний двор. В пяти метрах от крыльца лежал сын Грэмтауна. Стив сглотнул, борясь с желанием как можно дольше смотреть в это лицо, будто покрытое какой-то сеткой. 
 Наконец Стив открыл дверь и вышел из дома. Где же Пола? В доме её не было, но Стив почему-то не верил вопреки своему желанию, что девушка скрылась от Фардо. Мальчик вспомнил желтоватое газообразное вещество, и понял, что шансов уйти не было. Ему повезло - он потерял сознание, и Фардо, наверное, принял его за мертвого. 
 Однако надежда еще теплилась, нужно было осмотреть пространство вокруг дома. Маклюр стал обходить дом фермера по периметру, вышел к лицевой стороне. Остановился. Попятился, снова остановился. Стал приближаться, но так и не заставил себя подойти к Поле вплотную. Как безжизненная кукла, девушка лежала возле ограды палисадника. Она тоже погибла. 
 Один из детей Фардо атаковал дом, после чего в живых остался лишь Стив Маклюр! Где же убийца сейчас? Сделал свое дело и ушел? Неожиданно у Стива появился более важный вопрос. Как Фардо нашел их? Откуда он знал, что они с Полой идут через лес к ферме Грэмтауна? Стив спросил себя об этом впервые с того момента, когда понял, кто преследовал их в лесу. Затем он вспомнил слова старика, тот говорил лишь о мужчинах. Детей и женщин не упоминал. 
 Стиву было сложнее сосредоточиться из-за тупой боли, начинавшей растекаться в голове, как растаявший кусок масла. Он бросил последний взгляд на Полу Питтис и пошел по гравийной дорожке - их послали за помощью, и теперь, несмотря на слабость и боль, он должен продолжить путь. 
 Через двадцать шагов мальчик остановился. Обернулся. С каким-то запозданием он вспомнил, что не увидел Дэна Грэмтауна, погибшего самым первым. Фермер должен был лежать рядом с сыном, но его там нет. У Стива мороз пошел по коже. Появилась уверенность, что Фардо по какой-то причине утащил его, и значит... вернется за следующим телом? Он где-то рядом? 
 Стив посмотрел на узкую дорогу, через двести ярдов терявшуюся в лесной чаще. Страх, словно ядовитые испарения, проникал вместе с каждым новым глотком воздуха, заполнял легкие, растворялся в крови. А вдруг Фардо впереди? Что, если убийца сейчас идет ему навстречу? 
 Прошло несколько минут. Стив все стоял. Надо уходить отсюда немедленно! В какую сторону? 
 Он не может идти по грунтовой дороге, ведь Фардо как-то обнаружил их, продираясь сквозь заросли, так как будто заранее знал направление. Он что, учуял их по запаху? Стив сжался, все вокруг стало враждебным: каждое дерево, куст, даже небо. Идти через лес нельзя - он может заблудиться, и шесть миль превратятся в бесконечную дорогу, к тому же скоро стемнеет. Была и ещё одна причина. Головная боль усиливалась - он не выдержит такой путь. По правде говоря, Стив не был уверен, что выдержит три мили назад в город. 
 Мальчик повернулся к трехэтажному фермерскому дому. Лица родителей, беспомощных, брошенных, возникли так отчетливо, словно он стоял в их спальне. Какую-то минуту Стив взывал к собственному мужеству, убеждая себя, что должен идти к автостраде, однако, все умозаключения, основанные на храбрости, рассыпались, стоило ему вспомнить Кору Дельвекио. Его отправили на ферму, но больше рассчитывали на эту приезжую девушку. Пока он лежал без сознания, она уже могла достичь автострады. 
 Стив в последний раз обернулся на грунтовую дорогу. Совесть, запросившая перемирия, больше не тревожила его. 
 Стив Маклюр огляделся, мысленно попрощался с Полой Питтис и юркнул в кукурузные ряды, укрывшись в бесконечном чреве фермерского поля. 
 ГЛАВА 14 

НА ПУСТЫРЕ 

1 


 Шесть часов вечера. 
 Небо потеряло свежесть, свойственную молодости, и цвет его начал густеть. Ветер, монотонно работавший всю ночь и первую половину дня, после обеда стал слабеть, словно от усталости, и, в конце концов, спал. Деревья стоят неподвижно, подобно парализованным людям, лежащим в большинстве домов маленькой деревеньки. Очень тихо? Жизнь как будто взяла продолжительный перерыв. Солнце кажется никому ненужным подарком. 
 Вдоль опушки лесного массива, клином врезавшимся в Сандерленд между Кленовой и Дубовой улицами, протянулась цепочка людей. Идут очень осторожно, бросая взгляды вокруг и в том числе под ноги - сухая ветка, ломаясь,  слишком звучно хлопает в застоявшемся воздухе. У каждого в руках ружье. Никто не произносит ни слова. Лица угрюмые, напряженные. 
 Когда по правую руку заканчивается Дубовая улица, Винс Пагли собирает всех вместе. Дальше их ожидает неизвестность. 
 -Тельма и Глэдис, - говорит Пагли. - Теперь вы пойдете за ребятами на некотором расстоянии, - заметив, что Тельма хочет что-то сказать, он опережает её. - Не спорь, Тельма. Не думай, что раз я иду первым, рискую больше всех. С этими Фардо далеко не все ясно, и мне кажется, уничтожить Младенца будет непросто. Мы должны быть очень осторожны. Надо двигаться так, чтобы видеть друг друга, но держаться при этом, как можно дальше. 
 Пагли не хотел говорить, что так они не погибнут все вместе, и кто-то сможет спастись, если семейства Фардо припасли для них неприятный сюрприз, но ребята понимали об этом сами. 
 Когда Пагли выдал свою догадку, они быстро занесли последних мужчину и женщину в дом Гамильтона и стали готовиться к походу на пустырь. Вялые, разбитые они на какое-то время приободрились, ожили, слова старика влили в них новые силы. Это был конец нудным, опасным хождениям, конец постоянному стрессу. В любой момент они могли ошибиться, не рассчитать какую-то малость и напороться на Фардо, ведь те продвигались вглубь городка быстрее, чем четыре человека оставляли на их пути пустые дома. Будь у них кто-то лишний, он мог бы держать под наблюдением продвижение Фардо, но Тельма куда-то исчезла. 
 Теперь их положение в корне изменилось. Они получили хоть какую-то надежду. Пагли не разделил общей эйфории. Он подумал, что до пустыря ещё надо добраться. Прежде, чем это сделать, он решил снова воспользоваться громадным дубом за домом Мортона Освея. Убедиться, что Фардо по-прежнему двигаются вперед, и не произошло каких-то видимых изменений. 
 По улице Вязов они поднялись до самой средней школы Сандерленда. Пройдя школьный двор, они вышли к Летней в ста метрах пониже холма, где с ней соединялась Центральная улица. Между зданием школы и футбольным полем ребята затормозили, поглядывая на темные окна, и Пагли пришлось сбросить темп, чтобы не оторваться от них слишком далеко. Некоторые не думали так скоро увидеть это место. 
 Миновав поле Скоулза, они вошли в лес и лишь после этого напряжение, оседавшее за ними словно пыль, немного отпустило их. 
 Они приблизились к дубу с севера. 
 -Кто полезет наверх? - спросил Пагли, он ни на кого не смотрел. 
 Лестница, принесенная сюда еще Беком, по-прежнему, была прислонена к громадному стволу дерева. 
 -Мне придется... наверное, - сказал Джо Ирл, и Пагли показалось, что он слышит вздох облегчения, вырвавшийся у Хартсона. 
 Из пяти человек больше всех для этой цели подходил Джо. Норм, склонный к полноте, был слабее, да и выглядел менее ловким и быстрым, чем одноклассник. 
 -С Богом, Джо, - пробормотал Винс. - Будь осторожен, не спеши без надобности. 
 Ирл достиг места, где вел наблюдение Бек, минут через пятнадцать. Пагли заранее отдал ему бинокль и теперь молча ждал, прислонившись спиной к стволу. 
 -Их нет! - прокричал сверху Джо. - Я не вижу никого. 
 -Ты уверен? - спросил Пагли. - Подожди ещё немного. 
 Десять минут показались настолько долгими, что Денилсон не выдержала. 
 -Может лучше не терять время, мистер Пагли? Давайте пойдем к пустырю. 
 -Потерпи, Тельма, - старик поднялся. Надо убедиться. Если мы погибнем, не останется никого, кто остановит Младенца. Пагли сложил руки рупором и прокричал: 
 -Джо! Слушай внимательно. С твоего места ничего не видно западнее Летней. Попробуй перебраться на другую сторону дерева. Только умоляю, осторожнее. Не сорвись. 
 Снова четверо людей сидели молча под громадным деревом, глядя в землю и думая каждый о своем. 
 Внезапно Хартсон спросил: 
 -Мистер Пагли, а вы как думаете? Кора уже дошла к двадцать пятой автостраде? 
 Винс не хотел затрагивать эту тему. По самым худшим предложениям срок появления полиции ещё не вышел, но он всё сильнее ощущал какую-то покинутость. 
 -Если и нет, то ей осталось совсем немного, Норм. - Винс хотел сказать ''не думай об этом'', но добавил другое. - Мы могли бы подождать полицию несколько часов, но за это время от руки Младенца погибнет не один человек. 
 Хартсон кивнул, набрав воздуха в легкие, как перед прыжком в холодную враждебную воду. 
 -Что-то его долго не слышно, - пробормотал Пагли. - Джо! Ну что там? 
 Ирл спускался вниз - они уже даже не услышали его; ему осталось метров пятнадцать, когда Пагли окликнул его. 
 -Я видел их, - сказал Ирл, оказавшись на земле. - Они прошли половину пути до улицы Вязов. Я видел двоих Фардо. 
 -Как мы и предполагали, - заметил Пагли вслух. - Они двигаются к центру Сандерленда. 
 -Их плохо видно. Чуть ближе к школе, и я бы не смог найти их. Надо спешить. 
 Теперь у них не будет остановок до самого пустыря. 2 


 Тельма шла позади Норма. 
 Хартсон постоянно останавливался, поворачивая голову вправо, чтобы убедиться, что Ирл движется параллельно ему. Густой кустарник, иногда скрывавший Джо на несколько минут, заставлял Норма нервничать. 
 Справа показалась крыша дома Фредерика Данна, расположенного в конце Дубовой улицы. Дом отстоял от дороги метров на семьдесят и был развернут так, что смотрел фасадом на юго-запад. Двор позади дома имел форму неправильного треугольника, самый острый угол которого клином внедрялся в заросли кустарника. Позади дома, вдоль самой длинной стороны двора шла узкая тропка, заворачивавшая к подъездной дорожке Данна. 
 По обеим сторонам тропы кустарник раздвигался, оставляя свободный коридор шириной метров тридцать. 
 На подступах к этому открытому пространству Винс Пагли остановился. Джо, заметив это, тоже остановился, но затем непроизвольно стал приближаться к старику. Пагли представлял из себя острый угол пяти угольника, которым они разрезали заросли, и естественно он первый вышел к тропе. 
 Ирл подошел к старику вплотную, не отрывая взгляда от сплошной стены кустарника по другую сторону тропы. У него возникло сильное ощущение, будто они вышли к неширокой, но глубокой речке, в которой водятся пираньи или кайманы, и теперь не знают как переправиться на противоположный берег. 
 Норм Хартсон, недоумевающий, почему Джо стал двигаться ему наперерез, наконец, заметил остановившегося старика и после недолгих колебаний направился к ним. 
 Пагли не имел ничего против. Дома' Фардо все ближе, и сосущая боль в желудке, как усиливающаяся сирена заставляла натягиваться нервы до предела. Теперь они не имели права упускать из виду ни одну мелочь. После плотного подлеска и кустарника ожидающее впереди пространство показалось Винсу слишком широким. 
 В стародавние времена здесь проходила грунтовая дорога, соединявшая Грин-роуд с северо-восточной частью Сандерленда, с Кленовой улицей. После её функции взяла на себя асфальтированная Летняя улица, и город стал как бы отмирать с востока, оставляя в этой части проплешины, зараставшие лесом и кустарником, перемещая плотность деловой жизни значительнее западнее. Дома, принадлежавшие Фардо, когда-то не были таким отшибом, как теперь. От того места, где сейчас стояли Пагли и Джо, тропа, как узкий клинок, входила в тело леса в северном направлении на добрые четверть мили, поэтому надо было переходить здесь. 
 -Пусть соберутся все, - сказал Пагли Ирлу. 
 Джо смотрел на старика, чувствуя, как тот напряжен, и быстро, пока к ним не приблизился Хартсон, спросил: 
 -Вы все-таки чего-то опасаетесь? Женщин Фардо и детей? 
 -Да, парень. Мне не хорошо от собственных предчувствий. Детки, которые взрослеют на пять лет за несколько месяцев.... Черт возьми, кто знает, чем они сейчас занимаются. Да и не верится мне, что Младенца оставили совершенно одного. Раз он уязвим. 
 -Мне кажется мужчины Фардо - самые опасные, а нам уже не придется иметь с ними дело. 
 -Да. Но мы все равно не знаем, на что способны остальные. 
 Пагли почему-то мучил ещё один вопрос. Он вдруг спросил себя о том, откуда взялся этот Младенец? Кто-то должен был родить его. Напрашивалось вроде бы простейшее объяснение - он появился от одной из женщин Фардо. Но Пагли сомневался в этом, несмотря на отсутствие четких доказательств. Каждая женщина казалась слишком обособленной от этого странного ребенка, более того, у них были свои собственные семьи, а Младенец являлся каким-то связующим нервным центром, находившемся ВНЕ всех четырех семей, неким ядром, для которого нашли отдельный дом. Пагли был  уверен, что роди его одна из четырех женщин, куда естественнее было бы держать его в ее семье. Напрашивался вывод - не было ли в семьях Фардо кроме известных горожанам людей ещё кого-нибудь, кого не видел даже сам Пагли? 
 Да, подумал старик, мы знаем о них слишком мало. 
 Когда к ним подошли Тельма и Глэдис с расширенными, испуганными глазами, Пагли заговорил: 
 -Идем так же, как и раньше. Только вы подождете, пока я пересеку тропу и немного углублюсь в заросли на противоположной стороне. За мной пойдете вы, Джо и Норм. Девушки, ждите несколько минут, затем нагоняйте ребят так, чтобы видеть их, но вы ни в коем случае не приближайтесь. 
 Денилсон, воспользовавшись паузой, пока все созерцали в обоих направлениях открытое пространство, заросли густой, но невысокой травы, быстро спросила: 
 -Мистер Пагли, вы думаете, будут какие-то ловушки? 
 -Не знаю, Тельма. Мы идем в неизвестность, а роковую ошибку легче совершить, если спешишь, - он вытянул руку, показывая вперед. - Мы пройдем мимо хибары Моргана. Она как раз на нашем пути, так что поосторожнее, там удобное место, чтобы спрятаться. 
 Ли Морган, пятидесяти пяти лет от роду, выглядел, как древний старик. Он жил в старом выцветшем деревянном домике, где было две крохотные комнатки, который располагался недалеко за домом Данна, как бы прикрываясь им от всего остального Сандерленда. Морган, невысокий тощий мужчина с редкими, но длинными клочьями седых волос, выполнял в городе функцию своеобразного старьевщика, собирая, где не придется, разное барахло, картон, уцелевшие неразбитые бутылки, сдавая это за мелочь. Многие, завидев его, давали ему милостыню. 
 -Ли Морган, - задумчиво протянул Джо Ирл. - Любопытно, проходили здесь Фардо или нет? 
 -Скорее всего, да, - ответил Пагли. - Младенец ничего не пропускает. Они оставляют за собой выжженную землю. Домик Ли не так уж далеко от дороги, им ничего не стоило отклониться немного в сторону. 
 Оказавшись на другой стороне тропы, Пагли углубился в заросли метров на пять и остановился. Ребята видели его - он ещё находился в поле зрения. Старик простоял минуту, прислушиваясь. Было тихо. Из-за отсутствия обычных звуков насекомых и птиц, Пагли, казалось, мог услышать сопение Норма Хартсона в тридцати пяти метрах позади себя. Винс слегка расслабился. Если их ждут неприятности, то лишь на пустыре или подступах к нему, теперь он был уверен в этом. Фардо не имело смысла присутствовать в тех местах, где они проходили, если сам Младенец и кисть его мутированной руки были так далеко. 
 Винс обернулся, махнул Джо Ирлу, показывая, чтобы тот брал правее, и осторожно двинулся дальше. Он стремился поскорее достичь домов Фардо и одновременно не хотел, чтобы это случилось даже в отдаленном будущем. Лучше бы он шел через этот кустарник бесконечно, так можно было держать себя в руках очень долго. 
 Неожиданно Пагли почувствовал укол совести. Перед ним всплыло лицо Бека, утверждавшего, что очень скоро они начнут выбирать КОГО выносить первым. Внутренний голос, похожий на голос Гарри, пронзительно, словно тонкое и острое жужжание одинокого комара в темноте, которого можно убить лишь позволив ему начать пить кровь из твоего тела, заверещал: 
 -Замечательно, Винс, свою-то жену ты укрыл от Фардо. Но другие люди, что с ними? Каждые десять-пятнадцать минут в городе гибнет человек -  ты это прекрасно знаешь! 
 Пагли остановился, сжав голову руками. Голос смолк. 
 Старик  заметил, что Ирл испуганно смотрит на него и стоит на одном месте. Старик выдавил из себя улыбку и отвернулся. 
 Тельма Денилсон незаметно для себя отклонялась влево. Сначала девушка старалась прежде всего не упускать из вида затылок Норма Хартсона, но теперь, когда кустарник стал более густой, она могла не держать взглядом идущего впереди парня. Как Норм ни старался идти бесшумно и осторожно, Тельма, отстававшая на полтора десятка метров, слышала его передвижение. Чтобы избегать оплошностей Хартсона, боявшегося упустить из вида Винса Пагли и Джо Ирла, Тельма огибала каждое препятствие. Увидев в десятке метров свободное пространство, Тельма решила воспользоваться им; можно будет ускорить шаг, а затем она возьмет резко вправо. 
 Кусты расступились, и Тельма увидела впереди маленький одноэтажный домик. Хибара Ли Моргана. Такая же хрупкая и низкая, как сам Ли. Если бы Тельма шла строго за Хартсоном, ломавшемся сквозь кусты, она могла просто не заметить этот дом, настолько густой была вокруг растительность. 
 Девушка прошла вперед, и когда хибара стала видна полностью, она остановилась. Домик в лесу! Тельма много раз слышала про жилище Моргана, но видела впервые. При виде домика, вся романтика испарилась; от него веяло ветхостью. Девушка заметила, что дом постепенно уходит в землю - через несколько лет входная дверь будет открываться с трудом. Когда-то дом был окрашен, но краска истлела настолько, что сейчас было почти невозможно определить её цвет. Справа от двери находилось небольшое окошко, полу прикрытое одним ставнем, державшемся на одной петле; другой ставень отсутствовал. 
 Тельма вдруг поняла, что задержалась и теперь не слышит никого из ребят. Она могла отстать от них и вообще потерять след. Испуг заставил её оторваться от созерцания деревянного домика, стены которого даже с расстояния казались тонкими. Девушка дернулась вправо, но у этой стены дома, покрытой диким виноградом, переплетаясь с ним, росли кусты терновника, выставляя напоказ свои шипы. Тельма опять взяла влево, огибая домик с другой стороны, где между стеной и кустами был свободный проход. Оказавшись позади дома, у его тыльной стороны, Денилсон остановилась и напрягла свой слух. 
 Никого. Тельма всерьез забеспокоилась и решила, что пора переходить на бег. За домом находился лишь навес для дров, где валялись почерневшие щепки. Тельма поравнялась с ним, когда услышала сзади человеческий стон. 3 


 -Джо, постой. 
 Ирл обернулся и посмотрел на Глэдис Вараду, нагонявшую его. 
 -Что такое? - у него похолодела спина. 
 -Тельмы нигде нет. 
 -Давно ты ее потеряла? - быстро спросил Джо, оглядываясь и высматривая Пагли. 
 -Только что была, минуту назад. 
 -Стой здесь, - Ирл, не очень осторожничая, побежал за стариком. Когда до Пагли осталось метров десять, парень негромко окликнул его. Старик остановился и встретился с ним взглядом. Норм Хартсон уже спешил к ним. Втроем они возвратились к Глэдис. 
 -Спокойно, - пробормотал Пагли, обращаясь, прежде всего к побледневшей девушке. - Это необязательно Фардо. Наверное, она просто отстала. 
 Старик поудобнее перехватил ружье, никто не произносил ни слова. 
 -Идем все вместе, - сказал Пагли. - Следите за тем, что сзади. Норм, возвращаемся там, где шел ты. 
 По двое они направились в обратную сторону, а в ста пятидесяти метрах впереди Тельма Денилсон застыла, превратившись в слух и, чувствуя, как в груди словно вибрирует какой-то маятник. Сейчас, простояв целую минуту, она не была уверена, что это был человеческий стон, но, несомненно, она что-то слышала. 
 Денилсон колебалась. Ребята вместе со стариком, наверное, уходят все дальше к пустырю с домами Фардо, но... вдруг она действительно слышала человека? Конечно, если в домике кто-то есть, то, скорее всего Ли Морган. Неужели он жив? 
 Наконец, она заставила себя действовать. Для Тельмы жизнь Ли Моргана была не менее ценной, чем жизнь любого другого человека. Через несколько шагов она заметила, что стекло единственного с тыльной стороны окна разбито внизу. 
 Руки дрожали, она напряглась, удерживая винтовку перед собой, хотя понимала, что оружие сейчас не является надежной защитой. 
 Если Фардо были здесь, кого же она слышала минуту назад? Несмотря на усиливающийся страх, она подошла к окошку вплотную. Чтобы заглянуть в него, пришлось войти в крапиву, росшую вдоль задней стены, Тельма подняла ружье, чтобы не обжечь руки; к счастью, она была в джинсах. 
 В хижине царил мрак, девушка пыталась что-нибудь рассмотреть, но тщетно; в глаза отсвечивала уцелевшая часть стекла. Она поняла, что надо войти внутрь, если она хочет что-то узнать. При этой мысли спина и кожа покрылись гусиной кожей. 
 Внезапно сзади послышался шорох, и Денилсон резко обернулась... Возле навеса для дров показался Винс Пагли. За ним из кустов выглянул Джо Ирл. 
 Тельма, едва не закричавшая от неожиданности, уронила ''ремингтон'' и прикрыла рот ладонями. Она испытала облегчение, но ужас некоторое время разбавлялся в крови. 
 -Господи, Тельма, - воскликнул Пагли; он не удержался и обнял девушку, выводя ее из крапивы. - Ну и напугала ты нас! 
 Джо Ирл, вытягивая винтовку Тельмы, зашипел, когда крапива обожгла ему руки. К навесу для дров вышли Норм и Глэдис. 
 -Зачем ты остановилась здесь? - беззлобно упрекнул ее Пагли. 
 -Мне кажется, я слышала как кто-то стонал, - наконец произнесла Денилсон. 
 Она почувствовала, как напрягся старик, а Джо задержал на ней недоумевающий взгляд, как будто решил, что ослышался. Норм и Глэдис не разобрали ее слов, но остановились, заметив реакцию Пагли. Тот смотрел на окошко, как на земное гнездо. 
 -Постой, постой, - пробормотал Винс. - Ты часом не ошиблась, девочка? 
 -Нет, я... я поэтому и отстала от вас. Там кто-то стонал. 
 Ирл попятился от домика. 
 -Мне это не нравится, - тихо сказал он. - Пойдемте отсюда. 
 -Неужели Фардо не побывали здесь? - растягивая слова, сказал старик. 
 -Надо проверить, мистер Пагли, - Тельма взяла у Джо свою винтовку. 
 -Тельма, - заметил Пагли. - Мы не понесем Моргана назад. Мы должны спешить, пока на пустырь не возвратились мужчины Фардо. 
 -Но мы будем знать, что здесь живой человек? Его надо будет вынести в первую очередь, если... мы не.... 
 -Хорошо, - Пагли не хотел терять время. - Пошли, Джо, останешься снаружи. 
 Они обошли дом Ли Моргана и приблизились к входной двери. 
 -Я войду первым, - прошептал старик. 
 Тельма не думала спорить; ей было страшно. Она вдруг заколебалась, возникло желание остановить старика, потребовать уйти отсюда поскорее, она уже жалела, что не прошла эту хибару мимо. 
 Пагли открыл дощатую дверь, почти полностью засунул внутрь домика ружье, заряженное картечью, и только после этого зашел сам. Тельма видела его спину; Пагли остановился, рассматривая обстановку хибары. Ничего опасного не происходило, и девушка осмелела настолько, что вошла следом. 
 Домик состоял из двух комнатушек, одна из которых играла роль одновременно прихожей, гостиной и кухни; другая, по-видимому, была спальней. Они не видели Ли Моргана - перекошенная дверь, ведущая в другую комнату, была закрыта. Хотя краска кое-где облупилась, ее белый цвет выделялся на фоне общей серой обстановки. В этой комнатке было одно окно, другое, с тыльной стороны, выходило из спальни. Небольшая площадь казалась ещё меньше из-за двух плетеных стульев, стола с клеенкой мутно-голубого цвета, ведра, стоявшего почти в центре комнаты, и приткнувшейся в дальнем левом углу переносной железной печки, коренастой и мрачной, как старый лесной тролль-убийца. 
 Господи, промелькнула мысль у Тельмы, как он живет здесь зимой? 
 Стены состояли из досок, между которыми от потолка до пола был полностью набит мох. Никакой штукатурки и обоев. Под ногами был дощатый пол цвета сырой земли. 
 Пагли тронул девушку за плечо и указал на дверь, ведущую во вторую комнатушку. Тельма вся сжалась, понимая, с каким трудом ей удастся сделать несколько следующих шагов. Пока она боролась с собственной слабостью, старик быстро, но бесшумно приблизился к двери и... рывком распахнул ее. 
 Сквозь дверной проем Денилсон увидела старомодный диван, обитый дерматином. Его покрывал ужасного вида грязный матрац, где лежал Ли Морган. Неподвижный, жалкий и одновременно пугающий выражением своего изможденного лица, но живой! Кость нижней челюсти слишком выделялась под тонкой кожей, чтобы можно было ошибиться. Морган лежал на спине со слегка запрокинутой головой, укрытый не то одеялом, не то шалью поверх одежды. 
 В следующую секунду Пагли, сместившийся из-за предосторожности в сторону, закрыл от Тельмы человека, вступив в комнату. Им ничто не грозило, и Денилсон вошла вслед за ним. Несколько секунд они рассматривали парализованного Моргана, которого пропустили на своем пути Фардо. 
 -Живой, - прошептал Пагли. 
 -Да, я слышала, как он застонал. 
 Пагли нагнулся к нему. 
 -Сейчас он без сознания. Наверное, очнулся перед тем, как мы появились в этих местах. Может и раньше. У него открыт рот, и он смог бы даже вскрикнуть. 
 Тельма посмотрела в окошко, изучая взглядом разбитое стекло. 
 -Мистер Пагли, - в голосе у него послышался испуг. 
 -Его кто-то разбил, вы видите? 
 Старик мельком взглянул на девушку. 
 -Нет, - протянул он. - Это не то, что ты подумала. Если бы это были Фардо, они убили бы Моргана. 
 Несмотря на объяснения, напряжение снова охватило её, желание покинуть ветхий домишко стало особенно острым. 
 -Ну, что же, Тельма, пойдем. Ты прекрасно знаешь, что его придется оставить здесь. Если мы займемся Морганом, за это время Фардо убьют многих других. 
 -Мистер Пагли, мы... вернемся за ним, если... нам не удастся уничтожить Младенца? 
 -Да... обязательно. 4 


 -Джо, дай-ка мне бинокль, - пробормотал Пагли. 
 Его голос дрожал, и старик весь напрягся, чтобы внятно произнести слова. 
 Пятеро людей сгрудились на опушке леса к скверу от пустыря. Все молчали, но каждый чувствовал страх ближнего, как свой собственный; в этой жуткой ситуации они словно стали единым целым, и сгустившийся воздух проводил эмоции, как вода - электрический ток. 
 С того места, где они стояли, открывался вид на четыре дома, и лишь один из них - Расса и Рэчел - в юго-восточной части пустыря оставался недосягаемым для их взглядов. Он был закрыт домом Джея и Джейн, к которому старик, две девушки и два парня находились ближе всего. 
 Пагли взял у Ирла бинокль и приложил к лицу. На пустыре тишина казалась еще более оглушающей. Старик мог рассмотреть только тыльные стороны домов и отчасти боковые. Он не обнаружил признаков чьего-то присутствия. Ставни не закрыты, но все окна зашторены. Пагли усиленно пытался определить, пусты ли эти дома. На двухэтажном доме он задержался отдельно. 
 Неужели Младенец здесь? Пагли подумал, что готов отказаться от собственного предположения - расстояние казалось слишком большим. Почти миля. Если же принять во внимание, что Фардо пересекли Летнюю улицу и приближаются к средней школе, гораздо больше. Фардо движутся все дальше, и рука продолжает вытягиваться. Рука, которая начинается в этом двухэтажном доме? Где-то они должны были оставить Младенца. Если он уязвим, если он является их сутью, то место должно быть абсолютно надежным. 
 Винс опустил бинокль. Они пришли сюда. Назад дороги нет. Двухэтажное строение как будто отгораживалось от остального мира одноэтажными домами Фардо. Если Пагли ошибся, они все равно должны войти в этот дом и убедиться, что Младенца там нет. Мутированная рука должна покидать дом через окно, дверь, какую-то брешь в стене, и хотя Пагли не обнаружил ничего подобного в бинокль, это ни о чем не говорило. Он видел лишь одну сторону дома, а главное, они уже знали, что кожа руки меняет цвет. 
 -Никого из Фардо не видно, - прошептал Пагли. - Но это не значит, что кроме Младенца в этих домах никого нет. 
 Пауза. Все до боли в глазах всматриваются в двухэтажный дом. 
 -Как и в лесу, - снова заговорил Пагли. - Нам надо разделиться. Так мы будем видеть дом в центре пустыря со всех сторон. 
 Он еще некоторое время объяснял, как лучше расположиться, чтобы оставаться невидимыми из домов, как можно дольше.5 


 -Подождем еще минутку, - сказал Пагли, передавая бинокль Джо Ирлу. 
 Вдвоем с Джо они обогнули пустырь и остановились в том месте, откуда Пагли впервые увидел Младенца. С этой стороны к двухэтажному дому вел самый короткий путь по открытой местности, лес ближе всего подходил к домам Фардо. 
 Пагли чувствовал себя лучше; противная дрожь прекратилась, уступив место вере в хороший исход. Но основная причина заключалась в том, что Винс успокоил собственную совесть. Он позаботился, чтобы кроме него никто не погиб, если на пути к Младенцу появится еще один непроходимый барьер. Так он считал и молил Бога, чтобы не ошибиться. 
 Винс дал понять ребятам, что не прячет их за свою спину и так лучше для дела. Он пойдет к двухэтажному дому один. Если Младенец в доме в полном одиночестве, чтобы убить его, достаточно одного человека с ружьем. Если же возникнут непредвиденные трудности, у остальных будет возможность сделать соответствующие выводы. И, наконец, при наихудшем результате, если Младенец окажется недостижим, умирать всем нет никакого смысла. Они должны выжить, чтобы делать тоже, что и раньше. Винс сказал, что пока не войдет в дом, они должны находиться в укрытии и следить за другими домами. 
 В данный момент обе девушки находились дальше других к двухэтажному дому. Глэдис осталась там, где они разошлись. Когда Пагли выйдет на открытое место, она будет видеть его до тех пор, пока ему не останется метров тридцать до парадной двери. Похожий обзор и у Тельмы. Она немного возвратилась, и сейчас ближе других к ней был дом Криса и Карен, расположенный в северо-западной части пустыря. Девушки смогут наблюдать тылы всех домов. Норм Хартсон спрятался в восточной части пустыря, двухэтажный дом располагался к нему боком, открывая пространство перед фасадом. Норм сможет видеть Пагли, пока тот не окажется внутри дома. Кустарник, где стоял Хартсон, находился гораздо ближе к центру пустыря, чем укрытия девушек. 
 -Ну, все, - прошептал Пагли, снова проверив ружье. Пора'. 
 Они посмотрели друг другу в глаза. Пагли выйдет из-за деревьев почти между домами Дейла и Расса, и львиную долю всего расстояния до заветной цели они будут угрожать сзади. 
 -Ты все запомнил, Джо? - спросил Пагли. - Стреляй, если кто-то из Фардо появится из этих домов. Неважно кто. Помни, кто они! Ты сможешь выстрелить в ребёнка Фардо? 
 -Смогу, - процедил сквозь зубы Ирл. - Только... вы думаете, их можно застрелить? 
 -Не знаю, - пробормотал после короткой паузы Пагли. - Я надеюсь, что самыми опасными являются мужчины. 
 Пагли обнял парня. 
 -Будьте осторожны, мистер Пагли. Ловушки могут быть в самом доме. 
 -Ничего. Пусть Господь хранит тебя, Джо. Я уже старый, а у тебя вся жизнь впереди. 
 С этими словами старик развернулся и вышел из укрытия. Впереди еще были несколько тонких деревьев и одинокий куст, но Пагли понимал, что, если из крайних домов постоянно ведется наблюдение, то его уже заметили. Не останавливаясь ни на секунду, Винс скоро перешел на бег. Это случилось спонтанно - раньше ему и в голову не приходило бежать. 
 Ты должен успеть, стучала мысль, подгоняя его. Что бы не случилось, надо попасть в этот треклятый дом. 
 Глэдис и Тельма, наверное, видят его, от Норма он пока скрыт домом Расса. Еще немного. Дом Дейла оказывается чуть сзади по левую руку. Следующие десять метров - то же самое происходит с домом Расса. Парадная дверь старого двухэтажного дома все ближе. 
 Когда остались последние двадцать метров, Винс побежал, выкладываясь полностью, и не слышал, как распахнулись двери двух домов, оставленных за спиной. Однако боковым зрением он уловил какое-то движение перед домом Криса. Пагли уже не мог остановиться, но прежде чем двухэтажный дом скрыл происходящее, он заметил Тони Фардо. Даже расстояние в шестьдесят метров не смягчило жуть мельчайших деталей во внешности мальчика. 
 У него отсутствовала левая рука, и срез в свете потускневшего дня выделялся бурым пятном. Пагли споткнулся и упал, выставив руки перед собой, ружье полетело на землю. Возле самого крыльца, низкого с двумя ступеньками, Пагли вскочил, чувствуя, как ослабели ноги, схватил ружье и протянул руку к двери. 
 Сзади раздался выстрел. Одновременно появилась мысль, что дверь надежно заперта. Пагли не обернулся на выстрел. Он сможет успеть, если не останавливаться. 
 Рука схватила дверную ручку, Пагли распахнул дверь. Волосы у него встали дыбом. Прихожую почти до потолка заполняла какая-то масса. Винс увидел торчащие из нее обрезки ветвей деревьев и кустарников, они переплетались, но вместо листьев были разбухшие плоские куски салатовой жижи, с которой срывались мелкие жирные капли. Стены были сырыми - они пропитались испарениями. Желеобразное нечто, бывшее когда-то листвой, наслаивалось друг на друга и, несмотря на неплотный вид, казалось совершенно непроходимым. 
 Оно вздымалось и опускалось в равномерном медленном темпе, создавая иллюзию дыхания чего-то огромного. Мгновенная мысль, что весь дом заполнен этим веществом, лишила последней надежды. Пагли вдруг осознал, что найти Младенца среди этой дышавшей массы, даже разрубая её ножом, не представлялось возможным. По крайней мере, на это уйдет ни один час. 
 С запозданием обоняние уловило острый кислый запах, ударивший в нос десятками игл, как будто каждый кусок слоеной жижи, отличался от остальных. Это можно было отдаленно сравнить с закупоренной комнатушкой, где десятки немытых тел исторгали обильный пот. Удалившись от парадного входа, единственного источника свежего воздуха, вглубь дома, внутри этой жижи человек рисковал задохнуться. 
 -Господи, - произнес Пагли. - Помоги нам! 
 Сзади послышался крик Джо Ирла. 
 Пагли обернулся. В пяти метрах от него стоял Ронни Фардо. Его рука была поднята вверх, ребро ладони направлено на Винса. Пальцы ужасно раздулись, и Пагли видел все, что было под тонкой, готовой лопнуть кожей. 6 


 В какой-то момент Джо Ирл подумал, что им повезет. 
 Старик удивил его, когда побежал, Джо признал, что он поступил расчетливо. Пагли преодолел половину расстояния, но никто из Фардо не появился. Джо колотило, но дрожь ослабевала по мере того, как Пагли удалялся. Парень все-таки хотел выйти из укрытия, что-то делать, а не стоять и ждать, однако, он понимал, что не должен обнаруживать себя без необходимости. 
 Если Младенец на пустыре один, Пагли сделает все сам, без чьей-либо помощи. Однажды он видел Младенца, ему это сделать гораздо легче. Насчет себя Джо не был уверен. Младенец рисовался Ирлу мерзкой тварью, отдаленно даже не похожего на человеческого ребёнка. Лишь упоминание об отсутствии глаз отбивало желание увидеть его, а тем более пытаться уничтожить. 
 Когда у Джо появилась слабая надежда, двери двух ближних домов распахнулись с тихим змеиным шуршанием, выпустив из темного чрева мальчиков Фардо, которым нельзя было дать меньше тринадцати лет. 
 Хотя Джо интуитивно ожидал нечто подобное, он дернулся и закрыл глаза, словно его ослепила яркая вспышка. Парень растерялся, и первые секунды лишь смотрел на чудовищных детей, пытаясь понять, что ему надо делать. 
 Затем он увидел, что одна рука у Томми Фардо отсутствует, из плеча торчат сухожилия, словно бахрома, и его едва не вырвало. 
 Мы ошибались в них, мелькнула мысль, когда Ронни быстрым широким шагом пошел за стариком, а Томми, у которого нет руки, направился прямо к тому месту, где прятался Джо. 
 Джо Ирл раздвоился. Ронни вряд ли нагонит Пагли, прежде чем тот окажется в доме, но неизвестно, сколько старику понадобится времени ВНУТРИ! 
 Однорукий Томми стремительно приближался; он то ли знал о присутствии Джо, то ли верно предположил, что старик вряд ли пришел у пустырю один. Ирл подумал, не бессмысленно ли стрелять в детей Фардо, как и в мужчин, но руки уже вскинули ружьё. Томми угрожал ему больше, чем Ронни старику, поэтому дуло сместилось влево. 
 Одновременно с выстрелом Джо увидел у двух дальних домов других мальчиков Фардо. 
 -Осторожно! - вскричал Ирл, - Сзади! - Пагли, распахнув дверь, стоял на крыльце вместо того, чтобы скрыться в доме, а Ронни оказался у него ЗА СПИНОЙ! 
 Больше парень ничего не успел выкрикнуть. Он увидел последствия своего выстрела. 
 Точно посередине груди у Томми зияла дыра, какая-то пыль, возникнув перед мальчиком, будто под порывом ветра неслась к нему. Джо не понял в чем дело, он не успел испугаться, он лишь рассматривал отверстие в мальчике, продолжавшем движение, словно какой-то мираж. 
 Затем Джо перестал чувствовать руки, тело странно застыло, моментально одеревенев, и когда онемение достигло ног, парень стал крениться, как срубленное дерево. Падая, он рассмотрел такую же пыль между Пагли и Ронни Фардо, у которого ИСЧЕЗЛА правая рука! 7 


 Тельма Денилсон некоторое время находилась с Глэдис Варадой после того, как Пагли с ребятами стали обходить пустырь. Глэдис просила обождать ее, она боялась оставаться одна. Тельма попыталась успокоить одноклассницу, но это не дало результатов, скорее наоборот. Варада была склонна к истерике больше, чем когда они все вместе вышли к пустырю. 
 -Глэдис, - Тельма чувствовала, что сама вот-вот потеряет контроль над собственными эмоциями. - Мы в безопасности. Я думаю, нам и не придется ничего делать. Мистер Пагли войдет в тот дом и сам прикончит Младенца. 
 -Мне страшно, - запричитала Варада. - Зачем мы вообще пришли сюда? 
 Тельма разозлилась. Она понимала Глэдис и в то же время не верила, что нельзя приложить усилие, чтобы пожертвовать собственной безопасностью. Младенец убивал людей, теперь он где-то близко, и никакой страх не должен заставить уйти их ни с чем. 
 Внезапно Денилсон поняла, что Пагли и Джо уже на противоположной стороне пустыря. Она должна была подобраться как можно ближе к дому Криса и Карен - так они окружат пустырь со всех сторон. Оставшись с Глэдис Варадой, она потеряла время. Теперь ей нужно спешить. 
 -Будь здесь, - сказала она подруге. - Не выходи на открытое пространство. Все будет хорошо. Глэдис. 
 Чтобы оказаться позади дома в северо-западной части пустыря и оставаться незамеченной, Тельме надо было вернуться немного назад, двигаясь затем вдоль подлеска. Однако девушка решила рискнуть. Несколько одиноких кустов располагались к дому ближе, чем сплошная полоса зарослей, гарантировавшая безопасность. Ей нужно пересечь три коротких отрезка. Её могут увидеть, но она выиграет время и вплотную приблизиться к логову Фардо. Она не хотела отсиживаться подобно Глэдис, пока Пагли не проникнет в двухэтажный дом. 
 Почти на корточках девушка засеменила к первому кусту. Трава, которая в северной части пустыря разрасталась без помех, скрывала Денилсон наполовину. Тельма вжимала голову в плечи, изредка прикладывая левую руку к земле, чтобы не упасть; в правой она волоком тащила ''ремингтон''. 
 Наконец, она повалилась под куст. Поднялась на ноги тут же, давая возможность им расслабиться, и осторожно выглянула. Здесь она была ближе к домам. Сместившись немного западнее, она находилась прямо напротив двухэтажного строения и могла видеть все пять домов. Тельма окинула взглядом каждый, задерживаясь на секунду-другую. Никого. Её всё больше переполняла уверенность, что здесь остальные члены семей Фардо. Она подумала, что лишь цепь случайностей помогла им догадаться, что Младенец в двухэтажном доме на пустыре, и хотя действия Фардо были направлены так, чтобы люди не знали вообще, откуда исходит смерть, они не настолько беспечны, чтобы оставить его одного. Они здесь, в этих домах. Тем не менее, она верила Пагли, что самые опасные из Фардо сейчас глубоко проникли в город. 
 Девушка закрыла на секунду глаза, набрала в легкие побольше воздуха и покинула временное укрытие. Она снова отдалялась от домов и ее подмывало двинуться сразу к тем двум кустам, что росли в непосредственной близости от дома Криса и Карен, но она сдержалась. Слишком долго она будет открыта. Лучше действовать с бо'льшим запасом надежности. 
 Тельма рассчитывала, не задерживаясь, проникнуть в дом Криса через парадный черный ход одновременно с Пагли, который войдет в двухэтажный дом. Когда она одолеет последний отрезок и двинется напрямую к заветной цели, она будет не видна из других домов, может кроме дома Джея и Джейн. На секунду у нее возникло сомнение, сто'ит ли это делать. В памяти всплыли разговоры о беременности Карен. Что если перед ней окажется женщина с животом. 
 Ноги не выдерживали напряжения, и последние десять метров Тельма преодолевала на коленях и локтях. Еще немного, кустарник все ближе. Девушка решила, что на этот раз позволит отдохнуть себе с полминуты. 
 Чья-то нога попала ей под левое колено, и Тельма шарахнулась в сторону, зубы клацнули, больно прикусив язык, тем самым не позволив закричать. Денилсон неловко повалилась на бок, как в жутком кошмаре, медленно развертывающемся, словно действие происходит под водой, созерцая грубые мужские ботинки, которые переходили в ноги человека, лежащего под кустом. Тельма упала, локоть уперся в землю... и во что-то еще, но долгую-долгую секунду она осознавала это, потому что её взгляд достиг лица мужчины. Она пыталась понять, что с ней такое, но трава мешала рассмотреть его детально. 
 Денилсон резко повернула голову и поняла, что локоть касался чьего-то плеча. 
 В каком-то футе находилось лицо Коры Дельвекио. Тельма неверяще смотрела и пыталась кричать, но кроме болезненного глухого хрипа ничего не выходило. Ей не хватало воздуха, но девушка не понимала, что задыхается. 
 Денилсон лежала между двумя трупами. Коры Дельвекио и (как она поняла несколько позже) Дэна Грэмтауна. Однако это не были обычные трупы. Тельма сразу поняла, что они мертвы, сомнений быть не могло, и то, что видели ее глаза, было похуже самых жутких повреждений. 
 По лицу Коры шли полосы вдавленной кожи, словно кто-то пережимал эти участки толстыми кусками проволоки. Вмятины получились очень глубокими; по всем физическим законам кожа должна была лопнуть гораздо раньше, а за ней распоротая плоть и, наконец, кости черепа. Но этого не было. Вжатая в голову кожа оставалась целой, как будто Кора Дельвекио являлась полой резиновой куклой. Левый глаз, попавший под одну из этих полос, оставался целым, но вдавленным и от этого деформированным. Однако он лопнул. Он продолжал смотреть в небо из узкой глубокой ложбинки, куда его вдавлено нечто, и когда Тельма склонилась над ним, девушке померещилось, что зрачок шевельнулся, пытаясь сфокусироваться на ней. 
 Тельма Денилсон ХОТЕЛА громко кричать! Ей было физически необходимо орать во все горло. Вместе с криком мог уйти из опустошенного мозга тот осадок ужаса, готовый разрушить её здравомыслие. Но крик не получался, потому что доступ воздуха прекратился. Девушка по-прежнему держала голову над лицом Кора и какая-то тяжесть давила на затылок, как будто кто-то хотел, чтобы их лица соприкоснулись. 
 Странные полосы, словно тень от решетки, проходили не только по лицу, они были на всем теле. Тельма видела их продолжение на шее, пока кофточка Коры не скрывала все остальное. На одежде не было ничего! 
 Тельма неожиданно смогла закрыть глаза и это помогло. Она отпрянула от бескровно изувеченной девушки, снова коснулась ботинок Грэмтауна, проползла между двумя убитыми людьми, остановилась, уперлась лбом в землю и начала извиваться. 
 На пустыре грянул выстрел. 
 Тельма подняла голову, пытаясь понять, что значит этот звук. Кто-то закричал, и она узнала голос Джо Ирла. Она встала на колени. 
 Глэдис Варада находилась гораздо ближе к ней, чем должна была - она покинула укрытие. Тельма не могла знать, что Глэдис внимательно следила за ней, и когда она вдруг растаяла среди травы, ее одноклассница не выдержала и двинулась на поиски. Услышав выстрел, Глэдис остановилась. Вместо облегчения ее посетила мысль, что она совершила глупость. 
 Денилсон словно выплывала из трясины. Увиденное пластами гадкой тины облепило её, пытаясь утянуть обратно. Воздух, такой сладкий и долгожданный, наконец, проник в легкие, но девушка не смогла закричать. Она закашлялась, хватая его глотками. Она не думала вскочить и убежать; от этого вообще нельзя было никуда убежать. Перед ней лежали фермер и девушка, которую она видела один раз в жизни. Тельме нужен был кто-то. Живой человек, за чью руку она могла бы взяться, кто-нибудь, лишь бы она не стояла на коленях одна рядом с чудовищными ликами смерти. 
 Тельма заметила Вараду. Она подняла одну руку и пьяно замахала ей. 
 -Глэдис! - Тельме не хватало воздуха и вместо крика получился хрип. 
 Обзор всех пяти домов ей закрывал куст, к которому она так стремилась, поэтому девушка не могла видеть ни Тони Фардо, вернее то, что от него осталось, ни Тимми, вышедшего из дома Джея и Джейн. 
 Глэдис Варада заметила обоих одновременно с криком Джо Ирла. Но было поздно. Она оставила сплошные заросли метрах в двадцати за спиной, а самое главное - ее увидел Тони. Лишь только его глаза зафиксировали человеческую особь, Тимми Фардо, находившийся к девушке значительно ближе, резко развернулся и быстрым ритмичным шагом начал сближение. 
 Глэдис обезумела. Она видела обрезанный силуэт Тони, видела, как жутко распухает рука Тимми, спешащего к ней, и ей казалось, что на пустыре, кроме Фардо, она осталась одна. Все бросили ее. Тельма, Джо и старик. Их нигде не было, а это чудовище, представлявшееся тринадцатилетним мальчиком, было так близко. Глэдис забыла о ружье в своих руках, хотя оно было бесполезно. Она хотела броситься обратно в лес, но развернуться ей не удалось, она будто уперлась в стену. Девушка заплакала. Рука Тимми напоминала сейчас что угодно, но только не человеческую часть тела. 
 Когда его руку стало разрывать на мелкие кусочки, Глэдис Варада упала в траву, распластавшись в ней, и поползла к лесу. 
 К этому моменту Тимми оказался в поле зрения Тельмы Денилсон. Девушка прекратила попытки позвать Вараду. Она застыла, глядя на ошметки плоти, зависавшие в воздухе и мгновенно рассыпавшиеся на мельчайшие частицы. Тимми не сбавлял шаг, хотя правая рука у него исчезла по локоть. 
 Тельма подумала, что вот так люди сходят с ума. Это должно быть обязательно жестокая для нервной системы картина, и тогда здравомыслие оказывается брошенным и растоптанным в грязи. Она не могла пошевелиться физически, окружающее сдавило её, словно песчинку, зажатую между камней, и она могла надеяться лишь на обстоятельства, но никак не самое себя. 
 Под панцирем судорог мельтешили обрывки мыслей. Подсознание боролось-таки, призывая крикнуть подруге подняться ан ноги и бежать в лес, оно пыталось разбудить инстинкт самосохранения, чтобы девушка спряталась в траве. Тельму на несколько секунд скрыл от Тимми Фардо тот куст, у которого она делала первую остановку, когда вышла из  леса. Чудовище, у которого рука превращалась в желтоватую пыль, выпало из реальности. 
 В следующую секунду Глэдис Варада встала на ноги. Ползти было неудобно, колени и носки ног цеплялись за траву, и то, что на некоторое время она перестала видеть Тимми, придало ей сил. Она поднялась, но пробежала всего несколько метров. 
 Тельма видела как нечто, похожее на густую пыль, накрыло завизжавшую девушку облаком. Варада резко остановилась, крик прекратился, девушку слегка развернуло влево, и Тельма увидела ее побелевшее лицо, на котором отразились боль и удивление. Тимми уже мог заметить Тельму, если бы повернул голову, он снова показался из-за куста, приближаясь к Вараде. Денилсон вскинула обе руки к губам. Она должна опуститься на землю или ее заметят! 
 Глэдис рухнула, как беспомощный ребенок, не умеющий ходить. Тимми что-то сделал с ней, и девушка просто упала, как будто силы и воля разом оставили её. Прячься! Тельма продолжала стоять на коленях, как если бы хотела убедиться, что Глэдис не поднимается, а Тимми каждое мгновение мог лишить ее последнего шанса. 
 У Тельмы рвался стон, и на этот раз она пыталась сдержать его. Затем предметы внезапно потеряли очертания, стали расплываться, и она поняла, что из глаз текут слезы. Глэдис, лежавшая в траве, даже не пошевелилась, когда Тимми подошел вплотную и слегка опустил голову, рассматривая свою жертву. 
 Тельма Денилсон опустилась на землю на мгновение раньше, чем Тимми Фардо посмотрел в ее сторону. 8 


 Норм Хартсон видел, как Винс Пагли вскинул ружьё, но дуло само опустилось прежде, чем старика окутала желтоватая пыль, в которую превратилась рассыпавшаяся рука Ронни Фардо. Норм вжимался в ствол дерева, не чувствуя, как кора оставляет глубокий отпечаток на правой стороне лица, и расширенными глазами созерцал происходящее. 
 Он с трудом уловил связь между уменьшавшейся рукой мальчика Фардо и газообразным веществом. Когда Фардо вскинул руки, будто хотел защитить лицо, в него ударила струя этого газа. Руки стали безвольно опускаться, словно налились чудовищной тяжестью, и старик несколько секунд пытался их поднять, его лицо дико исказилось, Норм отчетливо видел это поверх головы Ронни Фардо, замершего на одном месте в пяти метрах от крыльца. 
 Затем старик сгорбился, как будто ссохся, уменьшаясь в размерах, и стал медленно опускаться на землю. Его лицо покраснело от напряжения, он сопротивлялся собственному безвольному телу, но, в конце концов, распластался возле крыльца. 
 Норм Хартсон заскулил. Глубокие инстинкты сдерживали этот искаженный плач, ослабляли его громкость. Норм понял, наконец, что Ронни что-то сделал со стариком с помощью своей же плоти, и резко дёрнулся назад. На фоне багрового пятна кора ясеня оставила две полоски разрезанной кожи. По щеке у Норма лениво потекла кровь, но парень даже не заметил этого. Ружье выпало из рук. 
 Внезапно завизжала Варада. Хартсон снова припал к дереву, уцепившись за него. Из-за дома Расса и Рэчел Норм не мог видеть места, где находился Джо Ирл, но заметить несчастную Глэдис ему ничто не помешало. Тимми Фардо расправлялся с ней точно таким же способом, как Ронни со стариком. 
 Норм закрыл глаза. Плач, распираемый страхом, душил его, не желая мириться с тем, что Хартсон сжимал зубы, в надежде не выдать своего присутствия. Парень закашлялся, прикрывая рот ладонями, и когда это не помогло, он опустился на колени и уткнулся лицом прямо в землю. 
 Кашель немного стих, и он поднял голову. Мокрое лицо было вымазано почвой, в глаза попал песок. Хартсон стал тереть их, не прекращая глухих давящих рыданий. Когда он снова мог видеть, первое, что бросилось в глаза - однорукий Томми Фардо, идущий к двухэтажному дому. Он кого-то тащил за сбой по земле, обхватив своей единственной рукой жертву за щиколотку. Норм несколько секунд смотрел на чью-то ногу, на которую будто нанизали тело, и по голубым джинсам понял, что это Джо Ирл. 
 Томми Фардо достиг парадной двери этого неприступного дома, равнодушно переступив Винса Пагли. Хартсон даже на расстоянии почувствовал, что Джо и старик мертвы. Тела двух убитых людей соприкоснулись. Томми открыл дверь, потянул за порог Ирла, сразу же вернулся и то же самое сделал со стариком. Затем закрыл дверь, будто поставил последнюю точку. 
 Хартсон повалился на землю и обхватил голову руками. 
 ВСЕХ УБИЛИ! ОН ОСТАЛСЯ ОДИН! 
 Парень захлебывался плачем, песок попадал в нос и рот, он глотал его, отплевывался, отрывал лицо от земли, если не хватало воздуха, и снова упирался в неё лбом. 
 Затем он стал отползать, не рискуя осмотреться вокруг. Ему казалось, что Фардо вот-вот найдут его. Они уничтожили всех, кроме него, и это лишь дело времени. Норм скулил, пятясь ногами вперед, пока не уперся во что-то ступней. Он вскрикнул и затих. 
 Он был уверен, что наткнулся на Фардо. Он весь сжался. Ничего не произошло. Он лежал, по меньшей мере, минуту. Из-за бешеного галопа сердца, отдававшегося в висках, парень не был уверен, что вокруг стоит тишина. Наконец, он поднял голову и обернулся. Это был молоденький клен, только и всего. Норм уперся в дерево! За ним никто не гнался! 
 Хартсон жалобно заплакал, из носа потекли сопли. Это было не дикое душившее рыдание, теперь помимо потери ставших очень близкими людей, Норм чувствовал сильнейшую вину. Впервые за свою жизнь он испытывал боль из-за стыда. Когда Пагли и Джо двигались дальше, пожелав ему удачи, Норм хотел оградить себя от малейшего шанса быть замеченным, поэтому, оставшись один, слегка углубился в лес. Он по-прежнему видел пустырь, но понимал, что ни в коем случае не покинет укрытие. Хотя старик и убеждал их не выходить к домам, пока в этом не возникнет необходимость, каждый знал, что нужно помочь Пагли, если появится кто-нибудь из женщин или детей Фардо. Если бы не потребность видеть дома, Норм ушел бы в лес гораздо глубже. Однако он должен был просматривать пустырь хотя бы ради себя, чтобы в дальнейшем знать, что ему делать. 
 Боль была НАСТОЯЩЕЙ! Он видел старика, бежавшего к двухэтажному дому, видел Ронни Фардо быстро шагавшего следом, но у него не только не возникло мысли выйти и броситься Пагли на помощь, он даже не попытался предупредить его криком! Он ОТСИЖИВАЛСЯ в укромном месте, пока Фардо УБИВАЛИ ЕГО ДРУЗЕЙ! Даже Глэдис вышла навстречу этим тварям, но только не он. 
 Ему стало плохо. Все тело заныло, как громадный гнилой зуб, суставы выкручивало, и что-то невидимое подталкивало его к пустырю. 
 Они погибли, ты - жив, ты сбежал, ты - предатель. 
 -Я ничего не сделаю этим Фардо, - загундосил Норм, стирая с лица сопли, словно оправдываясь перед кем-то невидимым зрителю. - Их нельзя застрелить. 
 Незаметно для себя он семенил в ту сторону, откуда только что уползал. 
 -Они убьют меня! - взвизгнул Норм. - Я ни в чем не виноват! Я не смогу отомстить им! Эти Фардо.... 
 Какой-то образ выплыл из глубин мозга, словно яркий надувной матрац, который кем-то удерживался на дне. Норм вспомнил, каким представил Младенца после слов Тельмы Денилсон. Когда девушка сказала, что надо сначала отыскать Младенца, потому что он так же беззащитен; как и обычный ребёнок, Норм увидел у себя в голове пухленького карапуза с выпученными глазами. ''Если мы найдем его, то легко уничтожим!'' Младенец максимально распахивал свои жабьи глазенки, ему необходимо знать, если кто-то начнет приближаться.... 
 Но у Младенца НЕТ ГЛАЗ! Он окружил себя семьями Фардо, словно глубокими рвами, и через эти рвы не возможно было... 
 Норм зацепился за корень дерева, выходивший наружу, и упал на землю. Сухая тонкая ветка, сломавшись, больно вцепилась в ладонь. Норм обхватил голову руками, как будто надеялся удержать ту цепочку обрывочных образов, которая почему-то разгоняла мрак, сгустившийся, казалось, навечно. 
 Тебе не нужны Фардо, нужно убить Младенца! Он там, в двухэтажном доме на пустыре, и он не сможет покинуть дом, ведь его рука протянулась на многие сотни метров. Получив возможность добраться до парализованных людей, тем самым Младенец лишил себя способности найти другое укрытие. 
 Он там, в доме, стучало в мозгу, и Хартсон сжимал зубы, словно из-за острой головной боли. Медленно, но верно он приближался к пустырю. Даже сейчас, после внезапного нападения, Младенец останется в двухэтажном доме. 
 Норм резко пригнулся, с опозданием осознав, что, достигнув своего укрытия, едва не вышел на открытое место. Между домами никого не было. Мальчики Фардо исчезли. Парень прекрасно видел двухэтажный дом. Каких-нибудь шестьдесят метров, может чуть больше. Снова появилось желание дать волю слезам. Расстояние слишком огромно - он не сможет достичь дома, чтобы мальчики Фардо не остановили его. Пагли, этот мужественный старик, проявлявший практическую силу своего ума, даже побежал, но окажись он у парадной двери хотя бы в ту же секунду.... 
 Стоп! Хартсон дернулся, словно его ударило током. 
 Слабый ветерок, поднявший ан несколько секунд ветви ясеня, позволил солнцу найти голову Норма. Лоб нагрелся, затем ветви опустились. Приятное ласкающее тепло ослабело. 
 Старик бежал, и для этого нужно было время, а оно играло на руку Фардо. С таким же успехом можно было перебираться через глубокий ров. Или... 
 Прямые солнечные лучи снова нашли лицо Хартсона, ему стало жарко. 
 Ров не обязательно преодолевать, чтобы достать кого-то на другой стороне. В них можно выстрелить или что-то метнуть. ДОМ! Младенец защищен его стенами! Однако он не может их покинуть. 
 Норм чуть сдвинулся в сторону, прячась от солнца. 
 Он представил Младенца, почему-то тот опять был с выпученными глазами. Младенца, который НЕ СМОЖЕТ покинуть дом, даже если стены будут рушиться! Или гореть, например. 
 Норм выглянул из-за дерева и в который раз посмотрел на двухэтажный дом. Возник смутный образ выкопанной земли, растекшийся тут же, как нечто непрочное. Норм задержал дыхание. Ему необязательно находиться у самых стен, чтобы поджечь старый деревянный дом. 
 Хартсон посмотрел на небо и решил, что должен успеть до темноты. 9 


 Он возвращался той же дорогой, какой они пришли сюда, прежде чем смерть забрала их всех. Кроме него. Не доходя до хибары Ли Моргана несколько сот метров, Хартсон взял резко влево, двигаясь в юго-западном направлении, к улице Грабов. 
 То, что ему сейчас необходимо, можно было найти только у Джорджа Гуро. Это было совпадением, дарованным свыше, что нужный дом располагался относительно близко от пустыря. В какой-то миле. 
 Тем не менее, почти всю дорогу Норм бежал. Лишь увидев справа от себя крышу дома Фредерика Данна, Норм остановился, опустившись на колени, и полминуты восстанавливал дыхание. Он был почти у цели. Одежда стала сырой от пота, неприятно впитывалась в тело, но парень не особенно обращал внимание даже, что задыхался. Несмотря ни на что, он чувствовал себя гораздо лучше. Что-то цепкое убрало свои пальцы с его шеи. Медленная жестокая боль ушла. Ободренный этим, Норм спешил доказать, что его вины не было в смерти старика и одноклассников. Пожалуй, впервые в жизни, он не думал о себе с той обычной скрупулезностью, и страх исчез. 
 Появился даже прилив сил. При небольшой доле везения задуманное можно воплотить, и Норм рассчитается с тварью, прятавшейся в двухэтажном доме за ВСЕХ! Он понимал, что не сможет достичь дома с факелом, не сможет добросить что-то, что вызовет пожар, однако, были другие способы. 
 В юности Джордж Гуро занимался стрельбой из лука. Затем его переманили в арбалетный спорт, однако, нужно было кормить семью, и обстоятельства заставили довольствоваться тем, что записали арбалеты в обычное хобби. Как и многие, Хартсон знал, что у Гуро есть парочка арбалетов. Сейчас парень вспомнил о них. Норм предположил, что эта деталь осталась в памяти благодаря своей необычности. Джордж особо не жаловал ни бейсбол, ни баскетбол, и его пристрастие резко выделялось на общем фоне. 
 Сейчас оно могло спасти многих людей. 
 Впрочем, почти все зависело от Норма Хартсона, и он спешил. Когда впереди показалась Дубовая улица, Норм подумал, что лучше перейти ан шаг. Фардо здесь давно нет, но лишняя осторожность не помешает. Он не мог быть уверенным, что посягательство на жизнь Младенца не остановило продвижение мужчин Фардо и не возвратило их назад. В этом случае они пройдут где-то здесь. 
 Норм осторожно пробрался вдоль дворов Эггена и Брукнайлина, поглядывая на окна безмолвных домов, понимая, что те, кто в них находится, уже мертвы. Семья Джорджа тоже мертва - Фардо не пропустили их дом. Внезапно, парень осознал, что ему, скорее всего, придется увидеть Джорджа с его женой. Тот вешал арбалеты на стене в своей спальне подобно ружьям. Хартсон даже замедлил шаг. Выдержит ли он это? Или он сможет зайти в спальню, снять со стены арбалет  и не разу не посмотреть на его хозяина? 
 Норм пересек улицу Грабов и обошел дом Хэрпи, оказавшись на заднем дворе. Несколько минут он стоял, разглядывая второй этаж дома Гуро, не решаясь покинуть дом их соседей. 
 Чего ты ждешь? Норм перебрался через забор, оказавшись в кустах возле гаража, не задумываясь, преодолел двор и вошел в дом. 
 Внутри он сначала прислушался, убеждаясь, что никто не ходит по дому, затем отыскал кладовку и чулан. Очень ему не хотелось заходить в спальню Джорджа. Спустя минуту, у него едва не вырвался радостный крик - в чулане он обнаружил спортивный арбалет. Здесь было не меньше полтора десятка стрел. По своим габаритам он был близок к автомату Томпсона, имел откидной приклад, спусковой механизм размещался в рукоятке пистолетного типа. Дрожащими руками парень взял арбалет, не веря своей удаче. Теперь все остальное. 
 Не расставаясь с арбалетом, он отыскал на кухне нож, зашел в ванную и взял три грязные простыни. Отрезав кусок, Норм приспособил его на наконечник стрелы. Сойдет. Он нарезал еще шесть таких кусков. Должно хватить. Про себя он отметил, что мальчики Фардо вряд ли позволят ему использовать хотя бы эти, у него просто не хватит времени. 
 Удовлетворенный своей работой, Норм покинул дом и открыл гараж. Взглянув на ''фольксваген'' Джорджа, Норм вспомнил, что его автомобиль ездит на дизельном топливе. Парень решил, что это еще лучше, чем бензин. Для полной уверенности Норм пожертвовал одним лоскутом материи, обмотал, спрятав четверть стрелы, и сунул в небольшую канистру с соляркой. Материя пропиталась. Всегда неприятный запах вдруг показался сладким  благоуханием. Хартсон улыбнулся, чувствуя, как подступили слезы. 
 Он вытянул стрелу и чиркнул зажигалкой. Спустя несколько секунд материя вспыхнула, превратив стрелу в маленький факел. Норм покинул гараж, не желая рисковать, нашел землю помягче и затушил огонь. 
 -Я отомщу и за тебя, Джордж, - пробормотал Хартсон. 
 Он вернулся в гараж, чтобы забрать арбалет и все приготовленное. Стрелу с почерневшим куском простыни, распространявшим вокруг резкую вонь, он нес в руке. Он подумал, что надо быть осторожным и не оставлять такие вещи на видном месте; он спрячет ее в гараже. 
 Вряд ли, увидев стрелу с обуглившейся тряпкой, кто-то из Фардо смог бы очень быстро построить цепь логических умозаключений, но сейчас Хартсон готов был придраться к любой мелочи, лишь бы не оставить следов. 
 Норм спрятал стрелу среди хлама в конце гаража, подошел к арбалету, нагнулся и.... 
 Внезапно у него побледнело разгоряченное бегом лицо. 
 -О, Боже! - истерично вскрикнул он, медленно распрямляясь, словно ему схватило спину. 
 Парень смотрел на арбалет и понимал, что на глаза наворачиваются слезы - грозное оружие теряло яркость очертаний. 
 Он не сможет выполнить задуманное! Норму захотелось заорать во все горло, и лишь боязнь, что Фардо могут оказаться поблизости, остановила его. 
 Стрела в арбалете НЕ ВЫСТУПАЕТ из желоба! Если намотать на нее кусок материи, она не ляжет плотно в желоб и ее не выпустишь дальше собственного плевка. Если бы у Джорджа был лук, в этом случае ничто не помешало бы выпускать по двухэтажному дому Фардо стрелы с горящей материей! Норм опустился на колени и с ненавистью посмотрел на арбалет. 
 Затем он заставил себя сдержать слезы и стал судорожно искать выход. У Джорджа был еще один арбалет, сделанный по типу средневековых; наверное, он висел на стене над изголовьем кровати. Но он не имел никаких преимуществ, скорее наоборот. Норм вспомнил, что в чулане было еще что-то кроме стрел. Он взял арбалет и вернулся в дом. 
 Так и есть. Это было что-то похожее на стрелы, но без наконечников. Какие-то заготовки, и они были ДЛИННЕЕ стрел. Сердце Норма радостно забилось. Все-таки он выкрутится? Разница была в каких-нибудь десяти сантиметрах, но и этого должно быть достаточно. Правда, заготовки из дерева были толще. 
 Норм взял одну, попытался поместить её в желоб спортивного арбалета, и она... не вошла! Норм сидел у входа в кухню, там было светлее. Он отшвырнул арбалет, и тот ударился о ножку стола, который возмущенно задрожал. 
 Норм поднял голову. Стрелы для арбалета сделаны из какого-то металлического сплава, их было немного. А что если Джордж решил попробовать лично делать стрелы? Он слыл большим любителем исторических фильмов с эпизодами сражений со средневековым оружием. В его хобби это вполне укладывалось. В таком случае эти заготовки должны подходить к арбалету. 
 К тому, другому! 
 Норм двинулся к спальне. У двери он заколебался. Минуту он пытался заставить себя открыть дверь. Наконец, парень вошел в спальню. На стене он увидел арбалет, подвешенный за стремя на конце ложа за луком, куда упирались ногой, когда натягивали тетиву. Несколько секунд Норм боролся с тем, чтобы не опустить глаза ниже, понимая, что он сделает это. Он чувствовал какой-то специфический запах, зная, что это запах смерти, и взгляд очень медленно скользил ниже, не в силах намертво зацепиться за что-нибудь. 
 Он рассматривал мужчину и женщину несколько долгих-долгих секунд, затем закрыл глаза руками. 
 Возьми арбалет и уйди! Норм не сдвинулся с места. Видел ли он, что под кожей у них НИЧЕГО НЕТ или ему только показалось, но он не хотел приближаться к кровати. Чтобы достать арбалет, ему придется это сделать. 
 Норм задержал дыхание, как будто опасался, что запах отравит его и быстро подошел к кровати. Не опуская головы, снял арбалет и почти выбежал из спальни. 
 За дверью он стал глотать воздух, чувствуя, как потяжелела голова и дрожат ноги. Все позади, сказал он себе. Хотя дрожь не проходила, Норм тут же возвратился к кухне. 
 Та вещь, что он вынес из спальни, в точности имитировала средневековый ручной арбалет, наиболее простой из нескольких типов, у которого тетива натягивалась с помощью приставного железного рычага, называвшегося ''козья нога''. Она висела на толстом широком кожаном поясе, соединенная с ним металлическими заклепками. Ею цепляли тетиву, упираясь ногой в стремя и откидывая корпус назад. Норм вложил в желобок заготовку, которую Джордж, наверное, хотел превратить в стрелу, она плотно легла, выступая на необходимое расстояние. 
 Норм быстро приготовил свои импровизированные снаряды, доведя их количество до восьми. Более тонкими полосками он укрепил материю, оставалось намочить их в дизтопливе и зажигать, предварительно взводя арбалет в боевое положение. 
 Захватив канистру из гаража, Норм двинулся к пустырю. Он спешил. Солнце склонялось все ближе к горизонту, и видимость стала ухудшаться. Он должен видеть дом; в темноте точно прицелиться, особенно, если глаза слепит миниатюрный костер, практически невозможно. Теперь Хартсон двигался в юго-восточном направлении к Грин-роуд, чтобы выйти к пустырю с юга. Там самое минимальное расстояние. 
 Когда он оказался недалеко от того места, где два часа назад прятались Винс Пагли и Джо Ирл, солнце уже практически не слепило глаза, превратившись в перезрелое яблоко, и зависло над верхушками деревьев. 
 Норм сложил арбалет и стрелы между двумя кустами и растянулся за земле. Он сказал себе, что пролежит всего минуту и стал медленно считать до шестидесяти. Руки ныли больше всего. Он не останавливался на разу. Раньше он никогда бы не подумал, что выдержит подобное. 
 Усилием воли он заставил себя подняться, достав всего до сорока пяти. В противном случае он мог не встать вообще. Тело просто отказалось подчиняться, оно становилось полностью чужим, и этот процесс мог завершиться окончательно секунд через десять-пятнадцать. 
 Норма шатало. Он сильно ущипнул себя за щеку, и это помогло. Совсем немного. Он вздремнул только на рассвете, за весь день почти ничего не ел, даже у Полы, пока не знал насколько все плохо. Непрекращающийся стресс был преградой на пути естественных физических потребностей, и вот сейчас они могли взять Норма тепленьким мгновенно. Он напрягся, убирая из мыслей все, кроме желания поджечь двухэтажный дом. 
 Норм отошел назад метров на двадцать, несколько раз попробовал натягивать тетиву. Получалось довольно сносно. Он сможет делать это относительно быстро. 
 Стрелы он решил приготовить заранее. Возле выбранной позиции он слаживал их в ряд, тщательно смачивая в канистре с дизтопливом. 
 Внезапно в голову пришла мысль, что мальчики Фардо могут не страдать от огня, так же как мужчины продолжают двигаться после смертельных ранений. Он замер, потрясенный этим предложением. 
 Резкий запах кружил голову. Мальчики Фардо войдут в дом, даже если он будет весь в огне! Или нет? Смогут ли они помешать огню разгореться, спасая тем самым Младенца? 
 Все зависит от тебя, Норм. Младенца нельзя вынести из дома, когда строение начнет гореть, его гибель неизбежна! 
 Хартсон задержал взгляд на солнце, зажмурился, затем глубоко вздохнул и вышел на свою позицию. 10 


 Неожиданно ему захотелось выбежать вперед, сократив расстояние метров на двадцать; он все равно бы не успел выпустить три-четыре стрелы. Норм сдержался. Не потому, что рассчитывал остаться незамеченным и уйти с пустыря. Он даже не подумал за последний час о себе ни разу. Просто он осознал, что, будучи в укрытии, он выстрелит несколько раз, прежде чем мальчики Фардо поймут ЧТО происходит. 
 Норм взвел арбалет, зажег материю, мокрую от дизтоплива, казалось, она разгорается слишком медленно. Вскинул арбалет на плечо. 
 На пустыре стояла тишина. Никого. Внезапно дома показались Норму абсолютно пустыми. Они ушли, запела предательская мысль, ждущая слабости, Фардо ушли! 
 -Тебе конец, ублюдок, - прошептал Норм и прицелился. 
 В эту секунду он поблагодарил Джорджа Гуро за то, что держал в руках арбалет, а не лук. Из лука, не имея опыта стрельбы, он мог не попасть в дом вообще. Арбалет к тому же обладал бо'льшей дальнобойностью. 
 Норм выпустил заряд. 
 Заготовка, гладкая, как стрела, с горящей тряпкой на конце, прорезала воздух, оставив после себя расплывчатый след из черного дыма. Скользнув по односкатной крыше, она скатилась, мигая огоньком, и упала в траву сбоку от дома. 
 Хартсон замер. Он неверяще смотрел вперед, ожидая хоть каких-то следов после своего выстрела. Их не было. Пустырь погрузился в ту же вязкую тишину, будто посмеявшись над потугами человека. Ветер опять стих, притаился, удовлетворяя свое злорадное любопытство стороннего наблюдателя. Солнце спешило уйти. Его лучи потеряли прежнюю резкость. 
 Норм кое-как пришел в себя, стал быстро разжигать следующий заряд. Руки колотились, расходуя лишнее время. Взвел арбалет, положил стрелу, вскинул на плечо. 
 Стреляй в сам дом, пусть загорится входная дверь. 
 Мальчики Фардо пока не появились, но Хартсон чувствовал как его время уходит, будто из тела вытекает жизнь. 
 Второй раз было легче - ему пока не мешали, и он понимал, что успеет выстрелить минимум трижды. Он думал тут же зажигать следующую заготовку, но против воли застыл, наблюдая результат второго выстрела. 
 Заготовка полетела прямо в центр дома. Она попала чуть выше парадной двери и... ударившись в стену, отскочила. Норм видел, как она упала в метре от крыльца, пламя не было сбито, огонь жадно пожирал свою пищу, но он находился НА РАССТОЯНИИ от дома! 
 -Ублюдок! - в отчаянии вскрикнул Хартсон, он так сжал зубы, что они жутко заскрипели. Реальность оказывалась далекой от теории. 
 То, что он использовал, не было стрелами, не имело наконечников. Напоровшись на препятствие, заряд Норма не мог воткнуться в стену, заготовка отскакивала, как любой другой предмет, брошенный по дому. Контакт импровизированной пакли был слишком быстрым, чтобы стена успела загореть даже в такую сухую погоду. 
 Норма едва не раздавило отчаяние, упавшее на него словно лавина. Он вовремя задержал взгляд на окне второго этажа. 
 Болван, куда ты стрелял? Неужели ты всерьез надеялся поджечь дом таким способом? Будь у тебя хотя бы боевые стрелы.... 
 Двери двух ближних домов распахнулись; Хартсон прочувствовал буквально каждый дюйм, который они проходили, отворяясь. Затем раздались два одновременных глухих удара, но для Норма они показались взрывом. 
 В окно! Стрела должна попасть ВНУТРЬ дома. Господи, как он не додумался до этого раньше?! 
 Рука выронила зажигалку, нашла в траве. Снова выронила. Плотно обхватила. 
 Успокойся! Сейчас ты не имеешь права промахнуться. Попади в окно и этому дому конец! 
 Хартсон не посмотрел кто появился из двух домов. Это не имело значение. Проклятая материя разгоралась невероятно медленно. 
 Когда, прицелившись на одну секунду, Норм выпустил стрелу, он подумал, что промахнулся. Она метила выше окна; Хартсон будто летел вместе с ней в надежде понизить её траекторию. Он замер, сердце болезненно сжалось, все вокруг застыло, и парень перестал улавливать боковым зрением движение мальчиков Фардо. 
 В последнее мгновение заготовка с горящей материей на конце взяла чуть ниже и вонзилась в стекло в верхней части окна, под самой рамой. Норм услышал звон продырявленного стекла, заготовка на мгновение застыла, оказавшись своей горящей частью по другую сторону бреши, словно раздумывала, продолжать ли начатое. Гладкий деревянный кончик замер, указывая в небо. Затем под действием силы тяжести она соскользнула вниз, всколыхнув плотно задернутые шторы. 
 Под ногами у Норма горели еще две стрелы, на которых он разжигал предыдущую. Парень не ликовал, только спешил. Мальчики Фардо приближались, а перед ними было что-то еще. 
 Норм взвел арбалет и выпустил следующую стрелу. Теперь он стоял, как изваяние, и она вонзилась точно в середину окна. Два крупных куска стекла, аккуратно срезанные, освободили верхнюю половину, наполнив пустырь звоном. Стрела упала вниз, влекомая тяжестью горящей материи, но ее кончик зажало между треснувшим стеклом внизу. 
 Норм заметил шевеление шторы. Застрявшая в стекле стрела упиралась в нее своим горящим концом. 
 Что-то было очень близко. Гораздо ближе мальчиков Фардо. 
 Хартсон успел положить последнюю стрелу. Он хотел выстрелить в двухэтажный дом, но непроизвольно защищаясь от Чего-то, повернулся вправо, и стрела полетела в дом Расса и Рэчел. Ударившись о козырек крыльца, она упала перед ступеньками, не причинив дому вреда. 
 Последнее, что видел Хартсон, прежде чем возникли эти странные ощущения, были разгорающиеся шторы в комнате двухэтажного дома. 11 


 Младенец, находившийся под теплой липкой массой, повторявшей его дыхание, видел происходящее глазами четырех мальчиков Фардо. 
 Первый сигнал опасности поступил через клейкую массу, защищавшую Младенца гораздо эффективнее многих других способов, используемых людьми в подобных ситуациях. Мальчики Фардо еще не заметили подвижную человеческую особь, а Младенец уже чувствовал через этот слой последствия ее действий. 
 В спальне, где он находился, загорелась штора. Огонь с аппетитом пожирал ее. 
 Младенец заскулил. Опасности для жизни не было, но впервые человеческая особь подобралась к нему так близко; это была наиболее ощутимая угроза. Чуть позже Младенец успокоился, но испуг был силен. Слой, состоящий из того, что раньше было живыми растениями, измененными выделениями Младенца мог выдержать мощность взрыва, эквивалентную двум тысячам граммов тротила; слой не пропустил бы сквозь себя ни одно живое существо, он так же растворил бы себе любое газообразное или жидкое вещество, представлявшее опасность для жизни Младенца. 
 Даже попади горящая материя в одну из комнат первого этажа, незаполненную ранее ветвями кустарников и деревьев, и обстановка стала бы гореть, Младенец не задохнулся бы в дыму, не почувствовал бы смертельный жар, и масса, окружавшая его, стала бы преградой на пути огня. 
 От пылающей шторы обуглилась обоя. Младенец тонко, пронзительно завизжал. Занимавшая основное пространство спальни масса, как чутко реагирующая структура, насыщала теплый влажный воздух обильными испарениями, пропитывающими мебель, потолок и обои на стенах. 
 Огонь вяло, не торопясь, пожирал часть обои в непосредственной близости от исчезающих штор. Через несколько минут, не получая достаточно пищи, он ослабел и потух, и лишь черный дым говорил о его существовании. Шторы сгорели почти полностью. Огонь, достигая их нижней части, облепленной клейким дышащим слоем, мгновенно гас, не с силах перекинуться на что-то более пригодное для уничтожения. 
 Младенец, чье тельце переполнял испуг, дергал ножками и правой ручкой, не имея возможности поднять свою громадную голову. Паника ослабила мозг, цепко державший все части Организма. 
 Тони Фардо, спешивший к двухэтажному дому, неожиданно прошел мимо и стал удаляться в сторону Грин-роуд. 
 Ронни Фардо, обезвредивший Норма Хартсона, внезапно упал рядом с умирающим человеком. 
 Расс Фардо, находившийся возле одного из домов по улице Вязов, пытался открыть парадную дверь, нащупывая дверную ручку в метре от нее. Ладонь Младенца, тянувшаяся через газон к крыльцу, поменяла направление и вонзила пальцы в кусты живой изгороди. 
 Женщина в розовом халате, у которой отсутствовали внутренние органы и одна рука, лежавшая в толще клейкого вещества под двуспальной кроватью, где находился Младенец, открыла глаза. В основном она находилась в состоянии, отдаленно напоминавшем ко'му, теперь она пришла в сознание
 Обычно мозг Младенца накрывал ее мозг; это можно было сравнить с тем, как широкая ладонь взрослого человека накрывает детскую ручонку. Беря ее мозг под контроль, Младенец избавлял женщину от боли и, вмешиваясь в физиологию человеческого организма, позволял цепляться за жизнь в условиях, в которых это было невозможно для любой другой человеческой особи. 
 Женщина в розовом халате могла понадобиться Младенцу, поэтому она была жива до сих пор. 
 Вторая причина заключалась в том, что Младенец был слишком тесно связан с тем, кто дал ему путь в этот мир - смерть женщины в розовом халате отозвалась бы очень болезненным процессом. 
 Пленка, туманившая мозг, сдвинулась, и женщина испытала взрыв адской боли. 
 Эту боль ничто не сдерживало. 
 Боль сделала сознание ясным. 
 И женщина вспомнила. Память вернула те обрывочные эпизоды, которые словно белые рифы выделялись на фоне сплошной черной пучины океана, скрывавшей основную часть последних лет ее жизни. Они располагались цепочкой, удалявшейся цепочкой, где каждый последующий риф был виден менее ярко, чем предыдущий. Они уходили в бескрайнюю бездну, потому что горизонта у океана не было. 
 Образы наслаивались  друг на друга, как прозрачные картинки. Пока Младенец визжал на кровати, женщина видела их все одновременно и каждый в отдельности. 
 ... Лестница в двухэтажном доме. Женщина спешит. Только что она очнулась в сумраке под кроватью и, не осознавая, что делает, почти бежит на первый этаж. Коридор. Дверь. Она отворяется. Перед ней высокий грузный мужчина в полицейской форме. Она что-то говорит ему, слова берутся ниоткуда. Он резко отворачивается и его рвет. Стены. Лестница. Спальня.... 
 .... Белый потолок. Темная комната. Начинаются родовые схватки. Появляются расплывчатые лица семей Фардо... Дальше все тает... 
 ... Стенки фургона. Она открывает дверцы и спускается на землю. Пять домов на пустыре. В четырех из них горит свет. Она идет туда, где света нет.... 
 Внезапно в мозг впился вопреки очередности особо яркий фрагмент, расположенный в самом конце цепочки. В отличие от других, обрывавшихся плавно, он начинался ослепительно резко. 
 Женщина душила человека в белом халате.... 12 


 В дальнейшем, когда к делу подключилось ФБР, миссис Х (икс), как ее записали в медицинских документах, превратилась в Сару Рэй. Именно под этим именем женщина в розовом халате снимала номер в дешевом мотеле на окраине города, прежде чем ее обнаружили в бессознательном состоянии на пустыре позади зала игровых автоматов. 
 Ни полиции штата Джорджия, ни фэбээровцам не удалось проследить предысторию ее появления в мотеле. Так же, как и найти ее после исчезновения из благотворительной больницы имени М. И. Престона. 
 Ее привезли ранним вечером и тут же провели обследование. Жизнь была вне опасности, хотя женщина оставалась без сознания, несмотря на старания привести ее в чувство. Была определена беременность, и срочно проведено УЗИ. 
 В кабинете, где ее положили на кушетку, находились доктор Джерри Крид и его ассистентка Салии Хендриксон. 
 Когда Крид приложил к животу женщины ультразвуковой датчик, после чего на экране компьютера возникло изображение, доктор, имевший немалый опыт подобных исследований, почувствовал, что ему сперло дыхание. 
 Отклонения в развитии пятнадцати недельного плода, поразившие бы любого знающего специалиста, как оказалось, были не самым жутким из того, что увидел Джерри Крид. 
 Размеры головы превышали известные параметры у зародышей, несших в себе гидроцефалию. Казалось, плод и состоял из одной лишь головы, где отсутствовали глаза и ротовая полость. Крид так и не смог обнаружить часть внутренних органов у плода, но его СЕРДЦЕ помещалось В ГОЛОВЕ внутри мозгового вещества! 
 -Салли... - прохрипел Крид. - Салли, зови... зови... Уотервилла. Скажи срочно. 
 Тридцати летняя миссис Хендриксон, не вдаваясь в подробности изображения, поняла, что дела невероятно плохи. Она видела лицо Крида и не заставила его повторять. 
 Со всех сторон, оставляя свободным лишь голову и часть формировавшегося тельца, плод окружало странное образование. Крид перемещал датчик по животу беременной, но белое пятно оставалось непроницаемым, хотя с помощью УЗИ можно было ВСЕГДА получить изображение малейшей детали тела в разрезе. Плотность образования, как определил Крид, превышала плотность листового железа. 
 -Бред... - прошептал Джерри Крид; ему захотелось швырнуть датчик, а затем спихнуть компьютер на пол. 
 Затем он заметил еще кое-что. Он удивился, почему не увидел это сразу. 
 То, чего не могло быть. 
 Вокруг плода, очень близко к выходу, находились четыре двухнедельных зародыша. Срок был слишком мал, чтобы достаточно хорошо их исследовать, но тем не менее Джерри Крид наблюдал в матке женщины рядом с пятнадцати недельным плодом четыре только-только начавших образовываться эмбриона. 
 Он увеличил изображение этих крохотных пятен на фоне черной, как преисподняя, матки, надеясь, что ошибся, повторяя себе, словно объяснял кому-то со стороны, что несколько зародышей, будь то двойня или тройня, могут располагаться, как угодно, имея отдельное плодовое яйцо, но их СРОК ДОЛЖЕН БЫТЬ ОДИНАКОВ! Забеременев, женщина не может забеременеть снова, не освободившись от предыдущего плода. 
 Внезапно образование вокруг плода стало тускнеть, как если бы оно рассасывалось, превращаясь в ничто за какие-то доли секунды. 
 Джерри Крид едва сдержал крик; капля пота, скатившись по лбу, попала ему в глаз. Мужчина зажмурился. 
 Он не видел, что женщина, лежащая на кушетке, пришла в сознание, и лицо ее исказилось. 
 Та, что назвала себя Сарой Рэй, последние три-четыре месяца очень смутно контролировала собственные действия. В основном она спала, ела и    старалась, чтобы ее никто не видел. Прошлое как будто превратилось в чужую жизнь, о которой она давно читала в какой-нибудь книге. 
 Однажды мир потерял свои резкие очертания, превратившись в разноцветные пятна, в игру света и тени. Иногда женщина замечала, что слышит лишь низкие мужские голоса, остальные звуки исчезали, либо вдруг не могла ничего рассмотреть в пяти-семи метрах. Нечто вмешивалось во все органы чувств, вызывая заторможенное состояние, при котором мыслительные процессы оказывались в толще вязкой, плотной жидкости. 
 Однако, были моменты, когда наступала ясность. Им всегда сопутствовала боль. Боль где-то внутри. Тогда женщина понимала, что она делает, но все равно ощущение, что кто-то держит ее за волосы на затылке, показывая, КУДА надо смотреть, было слишком сильным. В этих случаях, даривших осмысление собственных действий, женщина вспоминала свое имя, свою жизнь, ее значительные эпизоды. Самым отчетливым был отрезок, предшествовавший наложению на ее мозг той пленки, которая изменила окружающую действительность. 
 К двадцати семи годам Сара Рэй сделала двадцать три аборта, не считая тех случаев, когда беременность прерывалась методом вакуума. Большинство абортов она совершила в кустарных условиях. Когда в очередной раз она поняла, что беременна, при мысли о прерывании появился страх. Он был почти физическим, как некое существо, разделив сознание мисс Рэй на две части. Она хотела, во что бы то ни стало избавиться от плода, пока не стал виден живот, и в то же время чувствовала, что в момент удаления наступит ее смерть. 
 Это необычное состояние продолжалось несколько недель. 
 В конце концов, она сделала себе укол окситоцина. Давным-давно она уже колола некоторые препараты для прерывания беременности по совету подружки из общежития колледжа. Для надежности. 
 Спустя три дня вместо выкидыша изменения начались в ней самой. 
 Очнувшись на кушетке в кабинете УЗИ, Сара Рэй в течение нескольких секунд не могла избавиться от ощущения сильного стука в дверь. Предыдущий эпизод проектировался в памяти, пока боль не стала достаточно сильной. Женщина уже не помышляла о прерывании беременности, теперь она заботилась о собственной жизни, не делая разницы между собой и плодом. Она заплатила за номер за три дня вперед, закрылась и впала в ко'му. Спустя четверо суток хозяин мотеля с одним из портье уже стучались в дверь. В этом стуке женщина почувствовала угрозу. Выбравшись через окно, она покинула мотель. Пройдя небольшое расстояние, не выдержав боли, гнавшей ее, женщина потеряла сознание. 
 Сейчас была даже не угроза, нет. Женщина не могла читать мысли сидящего рядом человека в белом халате, державшего на ее животе какой-то предмет, она просто ЗНАЛА, ЧТО ЕЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО УБЬЮТ!
 Сара Рэй, гонимая импульсом, растворявшимся ужасной болью, бесшумно поднялась с кушетки, как только мужчина убрал руку с датчиком и стал тереть глаза. Он не видел ее. Даже когда ее пальцы впились ему в шею, Джерри Крид не сразу понял, что происходит. 
 Сара Рэй колебалась лишь секунду. Боль была жестокой; ничего подобного женщина никогда не испытывала. Четкость мыслей начала таять, еще когда мужчина в белом халате пытался вырваться, цепляясь за жизнь. Болевые ощущения, вызвавшие ясность памяти, словно перестаравшись, запустили обратный процесс. Женщина хрипела, как если бы подражала своей жертве, а островки обрывочных воспоминаний наслаивались друг на друга, размывались, раскалывались, как разбитое стекло, рождая в ее мозгу галлюцинации, смысл которых невозможно было понять. 
 Убивая человека, Сара Рэй видела искривленное дерево. Она уже видела его раньше. Дерево постоянно срубали, но глубокие корни возобновляли жизнь. Дерево посадили под широким навесом, который оно не смогло пробить, и тогда его ствол стал ИСКРИВЛЯТЬСЯ.
 В тот момент, когда женщина в розовом халате почувствовала в руках обмякшее тело мужчины, вместо его хрипов она услышала отчетливый скрип дерева, обогнувшего край навеса и продолжившего стремительный рост к небу. 

 ГЛАВА 15

ПЛОТЬ И ПРАХ

1 


 Тельма Денилсон проснулась ночью. Была кромешная тьма. Небо обложили тучи, лишив землю последнего хрупкого источника света. 
 Вспомнив что с ней случилось, Тельма едва не вскрикнула. Невероятно, но она... заснула! 
 Точнее это было забытье. Израсходовав за весь день все свои силы, перенеся немыслимое напряжение, она стала свидетельницей очередного жуткого зрелища, обстоятельства ткнули ее лицом в какой-то особенный след деяний Фардо. Тельма не знала, что с Корой Дельвекио и Дэном Грэмтауном, но она и не хотела это знать, достаточно было того, что они мертвы. Она помнила, как повалилась на землю, когда один из мальчиков Фардо, настигший Глэдис, поворачивал ее в сторону голову. Девушка сжалась, уверенная, что ее заметили. 
 Она осталась на том же месте. Желание вскочить и бежать было велико, но тем самым она лишала себя последнего шанса. Шанса, что к ней никто не подойдет. Тельма колотилась, прижимаясь к земле, и тихо плакала. Несмотря ни на какие ужасы, девушка была готова цепляться за жизнь сколько угодно долго. Тяга к жизни была в ней всегда сильна и ничего не изменилось даже теперь, когда каждую секунду она ожидала появления Тимми Фардо. 
 Спустя некоторое время, не веря, что ей повезло, Тельма приняла более удобное положение, растянувшись на земле. Она понимала. Что покинуть это место, сможет лишь с наступлением темноты. 
 Денилсон не заметила, как провалилась в сон, до последнего борясь с этой физической потребностью. Над ней будто сомкнулись громадные волны, погрузив в свое голодное чрево, девушка не видела Норма Хартсона и не могла знать о его попытках уничтожить Младенца. 
 Четверть часа она прислушивалась, пыталась рассмотреть что-нибудь в темноте, но не была уверена, что видит даже двухэтажный дом. 
 Тельма решила, что ей просто улыбнулось счастье. Спать у самого логова смерти и остаться в живых! При мысли о ребятах ее захватила тоска. Она хотела верить, что кто-нибудь спасся. Все не могли погибнуть. Старик Пагли позаботился об этом. Вот он, наверное, погиб. Девушка снова заплакала. 
 Где же ребята? 
 Тельма медленно поползла к лесу. Она часто останавливалась, напрягая слух. Кругом по-прежнему стояла тишина. Когда стена леса начала кое-как выделяться, девушка замерла. Она вспомнила про Кору и Глэдис. Сначала Тельма подумала, что ее остановило желание похоронить девушек. Разум гнал ее прочь от пустыря, но эмоции что-то разворошило, как гнездо диких пчел. Однако она признала, что пока выкопает две могилы руками, уже рассветет. Тьма ослабела очень быстро, на востоке ее уставшие руки уступали место новому дню. Тельма все больше различала дома на пустыре. 
 -Простите меня, девочки, - прошептала Денилсон. - Простите, если сможете. 
 Она поспешила к опушке леса; еще немного и ее смогут увидеть из домов. Достигнув деревьев, девушка поднялась в полный рост, массируя локти и колени. Она с ненавистью и одновременно с отчаянием смотрела на двухэтажный дом, чьи очертания все отчетливее выделялись в тающей ночи. Если Младенец там, подобраться к нему невозможно! Опасения, что его не оставили одного, подтвердились самым жестоким образом - снова погибли люди. 
 Неожиданно ее осенило. Кора Дельвекио должна была идти к двадцать пятой автостраде! Ужас увиденного начисто отбил у Тельмы способность рассуждать. Лишь теперь, оказавшись в лесу, в относительной безопасности, она осознала очевидное. Каким-то образом Фардо не дали ей уйти из города. Тельма почувствовала приступ дурноты и опустилась на колени, обхватив руками ствол дерева. Появилась уверенность, что в Сандерленд до сих пор не приехала полиция штата или какая-нибудь патрульная машина, по-прежнему никто не знал о том, что в городе беда. Фардо продолжали убивать людей. 
 Затем Денилсон вспомнила Полу Питтис и Стива Маклюра. Мальчика отправили на ферму Дэна Грэмтауна. И вот фермер здесь, рядом с Корой Дельвекио. 
 Тельма закрыла глаза, уперлась в дерево головой. Кора шла по Грин-роуд, и это можно было как-то объяснить; в конце концов, дома Фардо очень близко к шоссе, и те могли устроить ловушку заранее. Однако, ферма Грэмтауна в противоположной стороне. Тем не менее мальчики Фардо наведались и туда. Где же Пола и Стив? Тельма обвела взглядом одинокие кусты на пустыре, отгоняя крепнущую уверенность, что где-то здесь в траве лежат тела ее одноклассницы и одиннадцати летнего мальчика. 
 С каждой минутой рассвет становился сильнее. Девушка решила, что нужно уходить отсюда. Она бросила последний взгляд на обитель Младенца и на мгновение почувствовала желание броситься к двухэтажному дому. Нет. Она погибнет. И не сможет спасти хотя бы несколько жизней. 
 Повернувшись спиной к пустырю, она двинулась в северном направлении. 2 


 Тельма Денилсон шла через лес, пробираясь на Кленовую. Осознание того, что из города ни один не посланный за помощью не смог выйти, лишило девушку на какое-то время воли. Она вспомнила о родителях, о сестре, о Доне. Ей надо было сделать от, чего не смогли приезжая Кора и одноклассница, но при этой мысли появлялся СТРАХ! В конце концов, Тельма убедила саму себя, что прежде должна позаботиться о близких людях, после чего она двинется к девятому шоссе. Если к тому времени город будет по-прежнему пустовать, она окончательно убедится, что Пола и Стив погибли. 
 Четверть часа она удалялась от пустыря, не в силах принять решение. Родители и восьми летняя сестра лежат сейчас в неприметном одноэтажном домике на Весенней улице в юго-западной части города. Тельма надеялась, что Фардо пока не добрались туда. Казалось, дом Полы Питтис, оставшийся в стороне от движения Фардо, имел больше времени в запасе, и все-таки Тельма выбрала его. К этому ее подтолкнул тот факт, что она видела Дэна Грэмтауна. Если кто-то из Фардо был на ферме, то его путь пролегал в непосредственной близости от дома Питтис. При мысли о Хислопе, она почувствовала слабость и поспешила к своей безответной любви. 
 Когда она добралась в конец Кленовой улицы, уже рассвело. Всего сутки назад она уходила отсюда, и сейчас та минута, возвратившись, смяла все события в одну плотную точку. Тельма думала о Доне. Она оставила его вчера, испытывая сильную тревогу, но не предполагая какой опасности подвергаются парализованные люди. 
 Дон выглядел без изменений. Тельма вглядывалась в окна, моля Бога, чтобы не увидеть разбитое стекло; в данном случае это могло означать только одно - Фардо побывали здесь. 
 Парадная дверь открыта. Тельма вошла. Оставив ''ремингтон'' на пустыре, девушка была абсолютно беззащитна. Очень медленно, вслушиваясь в дом, она поднялась на второй этаж. 
 Сначала она зашла в спальню, где лежали девушки. Убедившись, что они живы, Тельма почувствовала громадное облегчение. Она вся вспотела, пока шла по коридору и решалась открыть дверь, ноги дрожали, пришлось сесть на пол, чтобы хоть как-то успокоиться. Она слышала их дыхание, очень медленное, но, тем не менее, оно было, и повторяла про себя, что Дон Хислоп жив. Тот из мальчиков, кто был на ферме Грэмтауна, миновал дом Полы Питтис. Наконец, Тельма поднялась, чтобы увидеть Дона. 
 Укрыть от Фардо трех человек оказалось невероятно тяжелым делом. Тельма не могла поднять на руки даже худощавую среднего роста Джесси Краузе. Предварительно она подготовила место в лесу, таская туда все матрацы, находившиеся в доме. Сегодня было попрохладнее, облака хоть и разбегались, уступая место восходящему солнцу, Тельма не хотела рисковать, оставляя парализованных людей на голой земле. Кто знает, если им придется провести тут следующую ночь, какая будет погода. Принеся напоследок несколько одеял и подушек, Тельма принялась за Дона. Он был тяжелее, и она подумала пока есть силы, перенести его. Как в последующем Николь и Джесси, она стянула Дона на пол, и взяв под мышки, потащила к лестнице. Этот промежуток был самым сложным. Очень медленно, рискуя каждую секунду сорваться вниз вместе с беспомощным парнем,  она ставила правую ногу на ступеньку ниже, подталкивала на себя тело, наблюдая, как ноги Дона смещаются ниже, затем шел черед левой ноги, после чего все повторялось. 
 Перемещая их волоком по земле, Тельме приходилось делать частые остановки. Когда Джесси Краузе оказалась рядом с Доном и Николь, Тельма повалилась на землю и не менее пятнадцати минут неподвижно лежала. Посчитав, что отдыхала достаточно, она поднялась, чувствуя, как ноги ноют, протестуя против нагрузки. Никто из ребят не очнулся; они дышали, тела были теплыми, у каждого прощупывался пульс. 
 Закончив укрывать их, у Тельмы появились сразу две назойливые мысли. Она вдруг спросила себя, не отыщут ли Фардо ее тайник с тремя обездвиженными людьми? Младенец каким-то образом определял, где находятся жертвы, и девушка подумала, что мужчины Фардо могут быть ни при чем. Тельма застыла, глядя на бледное лицо Дона. Если она погибнет, его вместе с девушками могут не найти. Понятно, полицейские будут высматривать любую мелочь, однако, двести метров до дома - приличное расстояние. 
 Девушка испытала неприятные ощущения, прощаясь с Доном Николь и  Джесси. Менять что-либо было поздно. Она выбрала из двух зол меньшее. Пусть лучше они не достанутся Младенцу, а собственную жизнь она постарается сберечь. Что-нибудь изменить она не могла, впереди ждали родители с сестрой, которых придется перетаскивать гораздо дальше, и Тельма заставила себя уйти. 3 


 К восьми часам утра она вышла к Дубовой улице. За спиной было около четырех миль и напряженная изнурительная работа, благодаря которой она обезопасила трех человек. 
 Обстоятельства сложились так, что заставили снова выйти к домам, где для нее начинался весь этот кошмар. Она разрезала город по диагонали, но для удобства ей пришлось чуть отклониться к югу, чтобы выйти к перекрестку Летней и Грабовой, по которой можно было двигаться в западном направлении без помех. 
 Она покинула лес у поля Рональда Крейна. Тыквы лежали, как потерпевшая поражение флотилия инопланетных космических кораблей. Тельма задалась вопросом, соберет ли здесь кто-нибудь в этом году урожай, и пришла к выводу, что в дальнейшем в Сандерленде вряд ли вообще будут жить люди. Даже, если уничтожить Младенца. 
 Хоть Тельма и спешила, здесь она остановилась. Она вспомнила всех своих ребят и почувствовала, как тоска разрывает душу. Образ Гарри Бека задержался перед глазами дольше всех. Тельма ощутила прилив нежности и... вины. Почему она не отговорила его? Почему она позволила ему совершить тот отчаянный поступок, явившийся бессмысленной жертвой? Младенца невозможно уничтожить в тех условиях, в каких оказалась горстка людей, избежавших участи быть парализованными. 
 Тельма вдруг подумала, что день, когда в Сандерленд явится полиция штата, а может и ФБР обязательно наступит. Что же будет тогда? Как расправятся с семьями Фардо? 
 Внезапно возникла уверенность, что будет поздно. У Фардо еще немало времени в запасе, и развязка наступит гораздо раньше. Даже если город не опустошат полностью, Фардо могут уехать и увезти Младенца. Они снова станут семьями. Если Фардо каким-то образом остановили тех, кто пытался покинуть Сандерленд, они должны определить тот момент, когда перевес сил будет не на их стороне. Тельма была уверена, что Фардо УЗНАЮТ, когда в Сандерленде появятся вооруженные люди. 
 Голова набухла от отчаяния. Ненависть, бессильная злоба, неверие в возможность подобной несправедливости. Тельма Денилсон никогда не знала такого набора эмоций. Слезы снова бежали по лицу. Если она выживет, если ей хоть немного поверят, это ничего не изменит. Младенец и семьи Фардо на некоторое время растворятся на просторах страны. Пока не найдут другой подходящий хиреющий городишко, где ночная жизнь практически отсутствует. 
 Совершенно опустошенная Тельма обогнула дом Крейна и вышла на дорогу. За какую-то минуту, всего лишь после нескольких мыслей, наступила апатия. Она, конечно, помнила, о родителях и продолжала идти вперед, но теперь это казалось значительным, как если бы ее действия не могли помочь им выжить. 
 Миновав дом Краузе, она остановилась, задержав взгляд на доме Гаппи. За ним по другую сторону улицы Грабов виднелась крыша дома Оливеров. Тельма смотрела, и у нее задергался глаз, как будто какая-то жилка протестовала против этого созерцания. 
 Одновременно Тельма видела дома двух своих одноклассников. Вика Оливера и Джесси Краузе. Джесси еще могла на что-то надеяться - Тельма верила, что обездвиженным людям помогут вернуться к прежней жизни. Вик был уже мертв. Так же как и его родители с братом. 
 Тельма скосила глаза и заметила в боковой стене дома Краузе разбитое окно на втором этаже. Этот факт, утверждавший, что Фардо побывали здесь, больно резанул по нервам, и на секунду-другую апатия отступила. Тельма представила торчащие осколки стекла где-нибудь в спальне своего дома, и это заставило ее поспешить. 
 Она вышла на Летнюю улицу, свернула к перекрестку с Грабовой. По дороге идти легче и быстрее, поэтому она отказалась от идеи пробираться задними дворами сквозь кустарник, когда мелькнула мысль, что она слишком открыта. Тельма не без оснований надеялась, что Фардо здесь нет. 
 Девушка почти достигла перекрестка, когда поняла, что сзади кто-то очень быстро приближается к ней. Не успев повернуть голову, Тельма завизжала. 4 


 Боль была с ним все время. Она засела в голове, словно инородный предмет, попавший туда в виде осколка. 
 Стив Маклюр шел очень медленно. Любая встряска, как следствие быстрой ходьбы, либо неудачно поставленная стопа отзывались в голове тупой ленивой волной боли, лижущей нутро мозга, словно огонь, начинающий трапезу. Несколько раз мальчик собирался лечь прямо на землю, чтобы хоть как-то ослабить боль, но убеждал себя пройти еще немного. Он уже понимал, что сегодня физически не сможет дойти к своим родителям, с каждой минутой ему становилось все хуже. Плюс ко всему, его начало тошнить. 
 Он вышел на Кленовую улицу чуть правее дома Фреда Морроса. Уже начинало темнеть. Стив с трудом различал окружающие предметы - от невыносимой, беспрерывной боли перед глазами стали появляться расплывчатые пятна, по лбу, не переставая, катился пот. 
 Мальчику было очень плохо. Он подумал, что в темноте у него меньше шансов первому заметить мужчин Фардо, если их пути пересекутся. 
 Ночь он провел в сарае Фреда Морроса, так и не рискнув зайти в дом. Он укрылся какими-то тряпками, чтобы стать невидимым для того, кто зайдет в сарай, и, несмотря на адскую боль, тут же провалился в сон. 
 Он не мог определить время во сколько проснулся. Ему стало значительно легче, хотя боль осталась. Правда теперь она напоминала тлеющие угли, и ее можно было терпеть. Мальчик чувствовал слабость и головокружение. Стараясь не обращать на это внимания, он пересек Кленовую улицу и углубился в лес. 
 Чем ближе к Дубовой, тем сильнее становился страх, и в какой-то момент Стив уже не замечал тошноту и слабость. Он хотел поскорее достичь дома мистера Пагли, но понимал, что его путь пролегает через территорию, где могут быть Фардо. Прошло много времени, и он не мог знать насколько все изменилось. Он верил, что старик позаботился о его папе и маме. Мальчик практически не думал, скоро ли явится в город полиция, чтобы обезвредить семьи Фардо; он плохо разбирался, сколько на это должно уйти времени. 
 Он подумал, не обойти ли эти дома между Грабовой и Дубовой, снизив тем самым риск, но в этом случае он потеряет время. Ему и так уже не терпелось увидеть родителей и мистера Пагли. 
 От дуба, с которого когда-то вел наблюдение Гарри Бек, мальчик двинулся к полю Мортона Освея. На границе подлеска и рядов кукурузы он задержался и несколько минут вглядывался в два дома на Дубовой, стояших к нему тылом. 
 Не заметив ничего подозрительного, Стив направился вдоль кукурузного поля, готовый каждую секунду нырнуть под защиту высоких стеблей. Сначала он решил идти по кукурузе, но вовремя спохватился, что будет заметно волнение верхушек стеблей. 
 Достигнув хозяйственных построек, мальчик пошел по кустарнику, держась вдоль заднего двора дома Освея. Перед тем, как перебежать Дубовую улицу, он рассматривал дома на противоположной стороне. 
 Никого. Тишина. В ней было что-то жуткое. Дома выглядели так, словно люди внезапно уехали по единой команде, бросив свое жилье на произвол судьбы. 
 Стив колебался, понимая, что это придется сделать, после чего то же самое предстоит на улице Грабов. Сейчас он сильнее всего напрягал слух. Он видел лишь ограниченный участок, слух же охватывал куда большее пространство. 
 Наконец, он решился. Ничего не произошло. Он благополучно оказался на другой стороне, повалившись на землю под кустами между дворами Старчера и Краузе. Он снова прислушался, успокаивая дыхание. 
 Сейчас он окажется на заднем дворе Старчера, прячась за яблони, пересечет его и, достигнув гаража, стоящего слева от дома, минуту-другую понаблюдает за домом Гаппи, прежде чем перелезть к ним на огород. 
 Стив Маклюр так и сделал. Правда, он рассматривал тыльную сторону дома Гаппи, по меньшей мере, десять минут. Его останавливали следы пребывания Фардо, эти кощунственные раны на теле дома. 
 Задняя дверь распахнута, кухонное окно разбито вдребезги, перила веранды сломаны. Стив видел куски стекла, валявшиеся на полу веранды; они неприятно покалывали своим блеском глаза. На обломках перил, свисавших, как не до конца вырванные зубы, мальчик заметил бурые пятна, которые могли быть следами крови. Присмотревшись, Стив увидел нечто похожее на внутренней стороне задней двери. 
 В тот момент, когда Маклюр решил, что ни за что не перелезет во двор Гаппи, и собрался вернуться к дому Старчера, чтобы идти вдоль обочины Летней улицы, он явственно услышал стон. 
 Мальчик похолодел от неожиданности, замерев возле сетчатого забора. Стонал человек. Он находился во дворе Гаппи; точнее Стив не мог определить. Несмотря на уверенность, что это не Фардо, мальчик некоторое время не двигался, чувствуя, как страх гонит его прочь. 
 Стоны прекратились. Очень близко от него есть кто-то живой, пронеслась мысль. Ему надо помочь. 
 А если в доме Фардо? 
 Стив попятился. Что же ему делать? 
 Человек снова застонал. Стив приблизился к забору и стал перелазить. На другой стороне, выбравшись из кустов черемухи, мальчик несмело двинулся к сараю. Теперь ему казалось, что стонавший находится за цветочной клумбой. Стив следил за домом. 
 Внезапно Маклюр остановился. Перед ним лежал пожилой мужчина. Это мог быть только Рональд Рили. Стив резко отвернулся, пытаясь сдержать крик. Он смотрел на человека лишь мгновение. Он не успел достаточно рассмотреть его. Тем не менее, у ребенка едва не помутилось сознание. С мистером Рили было что-то не так. Он был мертв, но ни это имело значение. Кроме головы все остальное выглядело плоским, словно человека нарисовали на земле толстым слоем акварели. 
 Напряжение возобновило в голове настырные волны боли, и мальчик застонал. Главное - не смотреть туда. Перемещаясь боком, Стив обогнул труп, с которым произошло нечто немыслимое, и остановился у клумбы. Половина цветов была грубо вытоптана. Мальчик увидел окровавленную изуродованную овчарку, а сразу за клумбой лежал тот, чьи стоны он слышал. 
 Это был рыжеволосый Сэм Спрингфилд. 
 Стив с облегчением понял, что ничего подобного Рили, здесь нет. Приезжий долговязый парень лежал на спине, одна рука откинута, другой он держался за пах. На животе рубашка пропиталась кровью. Стив рассмотрел сквозь порванную одежду несколько глубоких ран. Одновременно с радостью, что он нашел одного из тех, кто оставался здесь, пришла сильная тревога. Где остальные? Что с ними? 
 Сэм Спрингфилд снова застонал. Намного тише. Если бы сейчас Стив был во дворе Старчера, он ничего бы не услышал. Мальчик обогнул клумбу и опустился на колени рядом со Спрингфилдом. 
 -Сэм, - тихо сказал он. - Ты меня слышишь? 
 Рыжеволосый парень с трудом разлепил веки, попытался сфокусировать взгляд, но тут же зажмурился. 
 -Больно... - прошептал он. 
 -Сэм, что с тобой? Где ребята? Где мистер Пагли? 
 Спрингфилд снова открыл глаза, он явно не узнавал мальчика. Стив решил, что его нужно затащить в дом, он был слишком заметен здесь. Мальчик попытался поднять его и не смог. Спрингфилд захрипел - Стив явно сделал ему больно. Несмотря на свою худобу, он был невероятно тяжелым, во всяком случае, для одиннадцатилетнего мальчика. Стив был в отчаянии; он понимал, что не сможет бросить раненого, но с ним он не мог двинуться к дому Пагли. 
 Маклюр напрягся, чувствуя очередную волну боли в голове, и сделал еще одну попытку. Спрингфилд снова застонал, на этот раз громче. 
 -Тише, Сэм, - прошептал мальчик. Тише, вдруг где-то Фардо.... 
 Маклюр поднял голову. Сзади, за пределами двора Фримана Гаппи, послышался едва уловимый звук. Стив выпрямил ноги, оставив корпус наклоненным вперед, почти параллельно земле, и быстро засеменил к живой изгороди. Он почти не сомневался, что на Летней улице кто-то был. Его с Сэмом пока не заметили. Если там Фардо... От этой мысли у мальчика едва не подкосились ноги, он подумал как бы не разрыдаться от безысходности. 
 Стив осторожно выглянул. И увидел Тельму. Девушка поворачивала на улицу Грабов и не замечала его. Мальчик невероятно легко пролез сквозь живую изгородь. Он хотел крикнуть ей, но не смог, ликование, переполнившее душу, заставило его бежать. На минуту он почувствовал себя счастливым, несмотря на тугой ком в горле, в котором смешались горечь и радость, ком, мешавший ему произнести хоть слово. Стив Маклюр спешил обнять Тельму, словно родную сестру. 5 


 -Стив, Господи! - вскричала Тельма. - Госпо.... 
 Он прыгнул ей на спину, и они повалились на землю. Она заметила его в последнюю секунду, но крик уже вырвался, разрезая воздух. Словно что-то живое, он продолжил самостоятельную жизнь. 
 Мальчик вцепился в нее, словно беззащитный котенок в свою мать, прижимая лицо между лопатками. Его начали душить рыдания. 
 -Стив, я чуть не умерла от страха! Разве так можно.
 Вопль чуть не переродился в умирающее далекое эхо, спешившее в страну теней. 
 Тельма чувствовала горячее дыхание мальчика, его слезы, дрожь тела. Он плакал и одновременно смеялся; сплав эмоций, выплеснувшийся за какие-то секунды, вырвал его из этой реальности. Полное одиночество, зловещая тишина, мертвые дома разом отодвинулись ан приличное расстояние и уже не грозили раздавить его психику. Лишь теперь можно было понять насколько жестокое испытание послала ему судьба - так долго быть одному. 
 -Стив, боже мой, ты жив! - она по-прежнему лежала, чувствуя, как ткань блузки становится мокрой на спине от слез мальчика. Буря у него внутри постепенно слабела. 
 Наконец, она высвободилась из этих требовательных дрожащих рук, и сама обняла мальчика. 
 -Стив, малыш, как я рада тебя видеть! - она поцеловала его, сильно сжала, снова поцеловала; так женщина целует своего первенца, благополучно появившегося на свет. 
 Маклюр, немного пришедший в себя, пробормотал, глотая слезы: 
 -Там Сэм... У него весь живот в крови. 
 Тельма Денилсон нахмурилась, увидев Спрингфилда. Раны казались слишком тяжелыми. Она удивилась, как он вообще выжил. 
 -Это от руки Фардо, - прошептала она. - Они с Гарри зашли в дом Крейна, и Сэм коснулся мальчика.... Потом с ним что-то случилось, с его головой. Зашел прямо сюда и напоролся на Фардо. Я...- она неожиданно заметила, как изменилось лицо мальчика. Стив, что с тобой? 
 Он зажмурил глаза, словно его ослепило солнце, и показал рукой в сторону сарая. 
 -Там лежит мистер Рили. Он...он какой-то.... 
 Она оглянулась, но быстро опомнилась, моментально прижав мальчика к себе. 
 -Не смотри туда, Стив. Ни в коем случае не смотри. 
 Он снова заплакал. Тельма посмотрела на Сэма и спросила, что же с ним делать. Перед глазами возник образ Вика Оливера. Он тоже был еще жив, но Тельма пришла к выводу, что Вик все равно бы не выжил, даже вызови они ''скорую'' из дома Полы. Он продержался совсем мало. По поводу Сэма она ничего не могла сказать. Раны были глубокими и, несмотря на засохшую кровь, Тельма пыталась не задерживать на них взгляд, чувствуя тошнотворные спазмы. Возможности доставить его в больницу не было, и они со Стивом ничего не изменят. Парню придется терпеть боль и надеяться на чудо. 
 -Ему нельзя лежать на земле, - сказала Денилсон. - Давай-ка, отнесем его в дом, я попробую перебинтовать ему грудь. Наверное, придется зайти в дом Джесси и найти обезболивающее. 
 -Тельма, а где мои папа и мама? 
 Она быстро рассказала ему, опустив подробности случившегося на пустыре. 
 -А мистер Пагли? Что с ним? 
 -Стив, - Тельма подумала, что лучше не рассказывать ему об этом, к тому же ей нужно спешить. - Мы спрячем Сэма, мы вынуждены его оставить, и ты поможешь мне вынести моих родителей и сестру. Я надеюсь, Фардо еще не добрались... к моему дому. 
 Вдвоем они приподняли Спрингфилда, Тельма просунула руки ему под спину, Стив взял за ноги. Сэм снова очнулся, жутко застонал, и они остановились, едва достигнув ступенек. 
 -Нет... - с усилием произнес он. - Не трогайте меня... Больно... 
 Поверх темно-бордовых сгустков, закрывающих узкие, но глубокие отверстия в груди и животе, выступила свежая кровь. Раны вскрылись, словно цветы, распустившиеся в оранжерее дьявола. 
 -О, Боже, Сэм, - прошептала Тельма. 
 Она осторожно опустила его голову на землю, чувствуя запах крови. Девушка отвернулась и увидела цепочку пятен на ступеньках. По-видимому, после нападения одного из мужчин Фардо, Сэм потерял сознание, но жизнь не покинула его. Ночью он очнулся, быть может из-за предрассветной прохлады, и выполз из дома к клумбе, где его и обнаружил Стив. У Сэма должно быть крепкий организм, но любая тряска уменьшала его шансы. 
 Ступеньки веранды показались невероятно высокими, а ведь Сэма нужно занести в дом обязательно. Тельме все больше казалось, что парень просто не выдержит. 
 -Сэм, - она опустилась к его лицу. - Тебе нужно чуть-чуть потерпеть, и мы.... 
 -Нет. Очень болит, - наверное, сильная боль слегка прояснила его сознание - взгляд стал осмысленнее. - Не трогайте меня, я не хочу.... 
 -Сэм, милый, ну потерпи пожалуйста, - Тельма почувствовала выступившие слезы; одна из них сорвалась и упала на его пересохшие губы. - Ты ведь сможешь, я знаю. Тебя вылечат, и ты будешь здоровым до конца жизни. 
 -Нет... мне надо укол.... 
 -Что? О чем ты, Сэм? 
 -Шон сказал торопиться... я забыл свои лекарства. 
 -Какие лекарства? От чего? 
 -От сифилиса. Я забыл взять... - он вдруг закашлялся, и Тельма увидела тонкую алую полоску, появившуюся из уголка губ. 
 Стив Маклюр отпрянул, глядя расширенными глазами на перекосившееся лицо Сэма Спрингфилда, девушка заплакала. 
 -Сэм, родной, все будет хорошо, только не умирай, прошу тебя... - слова стали бессвязными из-за рыданий. 
 Признание Сэма лишь добавило боли. Тельма подумала, что его болезнь была мелочью. От сифилиса парень не умер бы, месиво на груди было куда опаснее. Она вытерла ему со щеки кровь, но та снова возникла в уголке губ. 
 Спрингфилд захрипел. Стив Маклюр отвернулся, Тельма закрыла глаза, осознав, что не в силах ничем помочь. Затем Сэм смолк, как будто боль прошла, и успокоился. 
 Тельма сидела без движений, держа его голову, почти минуту. В конце концов, она все поняла и осторожно открыла глаза. Бескровные веки особенно резко выделялись на его лице, состоящем из одних жестких углов. Парень, чудом уцелевший после стычки с Фардо, затих навсегда. 
 До жуткой, пронзительной боли Тельма закусила нижнюю губу и перевела взгляд на Стива. Их глаза встретились. На миг девушка уловила общность и единство их чувств, как тогда на пустыре, когда ребята и старик вышли к домам Фардо. Как и тогда, они снова потерпели поражение. 
 -Тельма, - заикаясь, пробормотал Маклюр. - Я хочу увидеть папу и маму. 
 -Сейчас пойдем, - пообещала Денилсон. - Сэма надо бы похоронить. Если Фардо снова окажутся здесь и увидят его.... Я не хочу, чтобы с ним было то же самое, что и.... 
 Внезапно она осеклась. В какое-то мгновение, когда проступила ясность, девушка испугалась, что задохнется. Это было похоже на взрыв грома в чистом небе, где отсутствовали тучи и светило солнце. Этого просто не могло быть, и все-таки это случилось, как если бы, стоя на плоской, ровной земле, где не было ничего, она нашла способ спрятаться. 
 Тельма резко поднялась. Она смотрела на рыжеволосого долговязого парня так, словно увидела его секунду назад. Стив заметил ее выражение и, приоткрыв рот, пытался понять, что случилось. Тельма перевела взгляд на огород, где находился Рональд Рили, снова посмотрела на Спрингфилда. 
 Она хотела похоронить его, несмотря на спешку, чтобы его тело не превратилось в то, что осталось от людей в окружавших ее домах. Чтобы Сэм хотя бы после смерти не послужил Младенцу пищей. 
 -Но ведь он... - пробормотала она и замолчала. 
 Фардо уже проходили здесь, это они тяжело ранили его! Можно не сомневаться, что рука Младенца проникла в дом Гаппи. 
 Тельма приблизилась к останкам Рили почти вплотную. Лицо девушки чуть исказилось, но она не отвернулась, не согнулась пополам, не закричала; все мельчайшие детали увиденного как будто прошли мимо, так и не задев нервных центров, она думала о ДРУГОМ! 
 Девушка резко развернулась, Стив привстал и с опаской следил за ней, чувствуя нарастающий страх. Он видел. Что с Тельмой происходит что-то странное, но не решался прервать молчание. Она возвратилась к клумбе. 
 Вот изувеченная собака. Кроме нее на заднем дворе два человека. Тело одного Младенец опустошил, другого - нет. Да, Сэму очень повезло - после встречи с Фардо еще никто не оставался в живых. Скорее всего это произошло из-за того, что Сэм не сопротивлялся и не пытался скрыться. По словам Гарри, он не контролировал собственные действия. Шок после ребенка в доме Крейна!
  Тем не менее он лежал в доме будучи беспомощным. 
 Младенец, превращающий в пищу всех подряд, ПРОПУСТИЛ его! 
 Тельма подняла голову, чувствуя, что мысль ускользает от нее, обвела взглядом двор. Она не знала, что ищет, отчаяние уже теснило что-то очень важное.... Ее глаза почему-то задержались на осколке стекла в кухонном окне. В самом углу рамы. 
 В домике Ли Моргана тоже было разбито стекло. Небольшое отверстие достаточное для руки Младенца. Пагли выразил сомнение, что Фардо появлялись там - в этом случае Ли Морган был бы мертв. Тельма вспомнила задранную голову Моргана и бурые пятна на шее. Аккуратные круглые следы, похожие на кровь. Тогда она подумала, что это была грязь. 
 -О, Боже! - выдохнула Тельма. - Морган... его когда-то... нет. О, Господи! 
 Девушка опустилась на землю рядом с телом Сэма, чувствуя полнейшее истощение. Она заплакала, но Стив видел ее безумную улыбку, пробивающуюся сквозь слезы. 
 ГЛАВА 16

ОРГАНИЗМ

1 


 Зайти в дом Краузе оказалось не так легко, как она думала. 
 Раньше, после смерти Гарри, это было почти естественно - в тот момент она сама искала способ умереть, хотя и не осознавала это. Теперь Тельма дорожила жизнью, не имея права на ошибку. 
 Двор Краузе показался ей бесконечным полем, кишащим ядовитыми змеями. Стоя в кустах черемухи у сетчатого забора, девушка рассматривала тыльную сторону дома своей одноклассницы, не в силах избавиться от ощущения, что там затаился кто-то из Фардо. Логика, ускользая от обвинения в предательстве, все настойчивее убеждала ее в этом. 
 -Тельма, - Стив тронул ее за локоть, - Что такое? Ты хочешь сказать, что мы никуда не уходим? 
 Мальчик чувствовал энергию, переполнявшую ее, замечал, как губы растягивались в улыбке. Что-то изменилось, и он был окончательно сбит с толку. 
 -Стив, - тихо ответила она, повернув к нему свое лицо; глаза сияли, как у человека, увидевшего просвет после долгих лишений, - Младенец убивает всех, но Сэма он не тронул. Кроме Сэма есть еще один человек. Ли Морган. Я уверена, Фардо были в его хибаре. Они превращают людей в прах. Только двое уцелели. У Сэма оказывается... сифилис. Но... я помню, как несколько лет назад говорили, что Моргана чуть не отправили на принудительное лечение. Моя мать еще удивлялась, почему болезнь еще не доконала его. При мне она не сказала, что с ним. Так вот, мне кажется, у Ли Моргана... сифилис. 
 Мальчик непонимающе смотрел на нее, и Денилсон пояснила. 
 -Младенец растворяет человеческую плоть, потом высасывает, оставляя одну кожу. Двоих он пропустил, у обоих сифилис. Младенец боится этого вируса. У нас появился шанс рассчитаться с этой тварью. Нам только осталось найти шприцы. 
 Рассказав это Стиву, Тельма почувствовала себя увереннее. Медлить больше нельзя. Возможно, сейчас Младенец забирает очередную жизнь. Девушка почему-то не верила, что ночью Фардо спали, но сейчас можно не сомневаться, их продвижение продолжается. 
 Она перелезла во двор Краузе. Стив поспешил за ней. Не колеблясь, она направилась к задней двери. Она знала, что у Джесси были одноразовые шприцы. 
 Вдвоем они зашли в мертвый дом. Тельма надеялась, что ни она, ни мальчик не увидят останки, которые хранило это место, где вряд ли уже станет жить Джесси, даже если все закончится хорошо. 
 -В спальне, Джесси, - прошептала Тельма. - Если там не найдем, тогда на кухню. 
 В пустой комнате, где еще чувствовался запах духов, которыми пользовалась Краузе, Тельма сразу же осмотрела выдвижные ящики в шкафу. В одном в глаза бросились баночки с кремом, таблетки в пакетиках и десяток разных флакончиков. Дрожащими руками Тельма вытянула ящик полностью и положила на пол. Под пакетами с лейкопластырем она обнаружила пять шприцев. 
 Взяла их в ладонь и смотрела некоторое время, чувствуя невероятную слабость. 
 Стив, присевший рядом с ней, заерзал. 
 -Тельма, - дрогнувшим голосом спросил он. - Ты хочешь ввести Младенцу заразную кровь? 
 -Да, - как во сне пробормотала девушка. 
 -Как ты это сделаешь? Ты ведь сказала, что Младенец спрятался на пустыре, и к нему нельзя подобраться. 
 Денилсон посмотрела на него. Нахмурилась. На секунду у нее мелькнуло сомнение, она даже растерялась, изучая серые глаза одиннадцати летнего ребёнка. Затем прежнее состояние вернулось. Состояние умиротворенности и полной опустошенности. 
 -Для этого не нужен сам Младенец. Достаточно найти его руку. Она тянется от самого пустыря. Пошли, все, что надо, мы уже взяли. 
 Они вернулись во двор Гаппи. Стив хотел что-то спросить, но не решился. Тельма опустилась на колени рядом с телом Спрингфилда. Помедлила чуть-чуть и наклонилась к его лицу, губы почти коснулись уха. 
 -Прости меня, Сэм, - прошептал девушка. - Я уверена, ты бы пошел на это, если бы был еще жив, - она нежно поцеловала его. 
 Тельма немного поморщилась, когда, отыскав вену, ввела в нее иглу. Заполнила шприц. 
 -Держи, Стив, - она подала шприц мальчику. - Осторожно, не уколись. У тебя нет ранок или царапин на руках? Хорошо. Конечно, тебя вылечат, но лучше избежать этой заразы. 
 Тельма наполнила остальные шприцы кровью Сэма Спрингфилда, в которой был вирус. Все было готово, и она поднялась, держа в руке последние два шприца. Мальчик и девушка посмотрели друг другу в глаза. Тельма заметила, как он дрожит. 
 Внезапно она поняла, что все висит на волоске. Они будто замерли во тьме на краю бездны. Один шаг мог отправить их во чрево смерти или подарить жизнь. Всего лишь один шаг, зависящий от удачи! 
 Младенец на пустыре, его убийственная ладонь где-то в центре городка, и ее окружают мужчины Фардо. Тонкая рука, протянувшаяся на несколько миль, меняет цвет, подстраиваясь под все, на фоне чего она находится, ищет естественные укрытия и приспосабливается так, что ее практически не возможно обнаружить: она становится частью земли. 
 Тельма Денилсон вместе со Стивом покинули двор Гаппи, выйдя на перекресток Летней и Грабовой улиц. 
 В какой-то момент, уничтожив людей в этих домах, рука должна была протянуться через Летнюю улицу. Судя по всему, последним был дом Старчера. Значит, рука пересекла Летнюю улицу где-то на отрезке между двумя перекрестками. На отрезке длиной немногим больше ста метров. 
 На ровном асфальте укрыться очень сложно. Тельма сказала об этом Стиву. 
 -Не торопись. Надо внимательно исследовать каждый дюйм, и тогда мы найдем ее. 
 Маклюр с тревогой рассматривал дорожное полотно, неуклонно подымавшееся по склону холма, вершина которого приходилась на соединение Центральной улицы с Летней. Мальчик поморщился при мысли, что может наступить на руку Младенца. Хотя он ни разу не видел ее, плоть этого жуткого существа казалась чем-то омерзительным. 
 Тельма расположилась ближе к левой обочине в семи метрах от Стива. Они продвигались медленно, Тельма ощупывала рукой асфальт впереди себя, прежде чем переместиться хотя бы на один шаг. 
 Стив ограничивался зрительным осмотром, держа лицо на безопасном расстоянии от земли; никогда не знаешь, что ждать в следующее мгновение. 
 Со стороны они напоминали брата и сестру, потерявших ключи от дома. 
 Спустя несколько минут Тельма заметила, что мальчик начинает опережать ее. Перемещаясь на корточках, он сопел от натуги. Девушка прошла уже треть предполагаемого отрезка, оказавшись напротив дома Кинчли. Если отсюда двигаться прямо к дому Старчера, то получится диагональ, к которой Стив еще не приблизился, хотя и вырвался вперед. В отличие от нее, Тельма сосредоточилась еще сильнее. 
 Один метр. Другой. Ничего. Плоский асфальт, на нем лишь отдельные песчинки. 
 Если мы ничего не найдем, подумала она, надо попробовать снова. Стив уже приближался к перекрестку. 
 Внезапно она отдернула руку. Ей не понравилось то, чего она коснулась. Тельма замерла. Перед ней был обычный асфальт. Она протянула руку. Ей показалось, что в этом месте асфальт мягче, как будто только что кто-то заделал трещину. Девушка легла на живот. 
 Вот оно! Маленькая неровность. Совершенно незаметная. Если проехать на автомобиле на небольшой скорости, он даже не вздрогнет. 
 -Стив, - тихо позвала она мальчика. 
 Маклюр быстро обернулся и все понял. 
 Рука Младенца! Они нашли ее. Это был даже не бугорок; рука, принимавшая все особенности рельефа, была словно вдавлена в асфальт чем-то тяжелым. Лишь благодаря тому, что Тельма ощупывала каждую пядь, она нашла руку. Сделать это зрительно было невозможно. Девушка подумала, что никто не почувствовал бы руку Младенца, даже если бы наступил босой ногой. 
 Стив подошел к ней. Минуту они молчали. 
 -Я ничего не вижу, - пробормотал Маклюр. 
 Тельма положила рядом с собой два шприца. Увидев, как он протягивает растопыренные пальцы, она схватила его запястье. 
 -Нет! Если я ошиблась, ничего не произойдет. Если это рука Младенца, лучше не рисковать. Он может почувствовать нас. Я не смогу ввести ему кровь. 
 Тельма взяла один шприц. Попробовала коснуться острием иглы асфальта сбоку от себя. Игла уперлась, не желая проходить глубже. Девушка взяла шприц поудобнее и приблизила иглу к тому участку, который был подозрительно мягок. 
 -Помоги нам, Господи, - прошептала она и вонзила шприц. 
 Игла исчезла наполовину. 
 Тельма Денилсон тут же опустошила шприц. 
 В следующее мгновение девушка схватила другой, не церемонясь, вогнала иглу в то же место. Когда половина второй порции крови исчезла, произошло нечто похожее на спецэффект из фильма ужасов. Тонкая полоска асфальта внезапно пришла в движение, не нарушая целостности полотна. Шприц, вырванный из руки девушки, отлетел в сторону. 
 Тельма упала прямо на эту движущуюся ленту асфальта. Стив Маклюр истошно закричал. 2 


 Младенец замер. Даже сердце, распиравшее его громадную голову, перестало биться. 
 Он почувствовал, как что-то инородное проникло в его руку на расстоянии чуть больше мили от логова. Что-то очень тонкое и бывшее почти безболезненным. 
 В этот момент Младенец поглощал пищу. То, что четверть часа назад было тридцатидвухлетней женщиной, получило необходимую форму и теперь перекачивалась к тельцу Младенца. 
 Если бы не контакт с жертвой, Младенец, реагировавший на любые внешние изменения, несшие угрозу, моментально втянул бы свою чудовищную руку, основу которой составляла гибкая, эластичная кость, и Тельма Денилсон вряд ли бы успела ввести хотя бы каплю крови, зараженной вирусом сифилиса. 
 Однако, несколько Младенец потерял, идя на болезненный разрыв с наполовину опустошенным человеком. За это время в его плоть проникла кровь другой человеческой особи, после чего Младенец снова почувствовал укол. 
 Он резко втянул руку. Но было поздно. 
 С кровью смешалось то, что несло в себе огромное количество мельчайших живых организмов, способных через несколько часов уничтожить его мягкую костную структуру. От них никак нельзя было избавиться. Кости Младенца, гораздо более беззащитные, нежели кости человеческих особей, представляли собой легкую добычу для вируса. 
 Младенец дико завизжал и стал неуклюже пробиваться сквозь вязкую массу, пытаясь сползти с кровати. 3 



 Женщина в розовом халате, лежавшая под двуспальной кроватью, очнулась, возвращенная в реальность сильнейшим приступом боли. 
 На этот раз она не вспомнила о том, что произошло перед последним погружением в кому. Ее мозг был по-прежнему накрыт пленкой существа, чьей матерью она являлась, но теперь это не спасало от боли, словно в щите появились бреши. Прошедшие эпизоды ее жизни превратились в расплывчатые пятна, соединявшиеся друг с другом, чтобы окончательно раствориться с черной пучиной океана. 
 Женщина с трудом выбралась из-под кровати, пробивая себе дорогу к выходу из спальни. Перед глазами возник образ ножа. От лезвия отражались солнечные лучи и слепили глаза. Женщина знала, что, добравшись до него, она не избавится от боли полностью, но значительно ослабит ее. Она перережет себе руку, и стаи маленьких зубастых пираний, перемещавшихся по ней, как по миниатюрной трубе, не достигнут сердца. Времени должно хватить. Надо пожертвовать частью, и тогда появится шанс. 
 Женщина достигла двери. Если бы не масса, заполнявшая комнату, она давно спустилась бы вниз и оказалась на кухне с ножом в руке. 
 Младенец покинул кровать, разрывая защищавшую его массу, ножами и правой коротенькой ручкой. Голова, словно якорь, погружала его на дно вязкой жижи к самому полу. 
 Женщина в розовом халате, навалившись на дверь, почувствовала острый запах гниения. Словно обшивка дала трещину, и оказалось, что она не сдерживала процесс, а всего лишь не давала путь запаху. 
 Женщина гнила на ходу невероятными темпами. В тот момент, когда голова Младенца коснулась пола, женщина, миновавшая половину расстояния до лестницы, развалилась на несколько частей каждая, каждая из которых растворялась в жиже, заполнявшей второй этаж. 4 


 Дейл Фардо наблюдал исчезающую с невероятной скоростью руку Младенца. Ее как будто поглощали кусты жасмина, росшие в конце заднего двора. 
 Дейл присел и прыгнул следом. Снова присел и прыгнул. Рука, сжимавшаяся в юго-восточном направлении, была заметна по белой ладони с растопыренными пальцами, и Дейл старался не отставать. 
 Позади из окна второго этажа выпрыгнул Расс Фардо. Лишь только рука покинула тело очередной жертвы, Расс, вырванный из неподвижности. Повалился на пол. Затем неуклюже поднялся, пересек комнату и присел. 
 Его ноги коснулись земли, он низко присел и снова прыгнул. Для удобства Расс выбрался на проезжую часть улицы Вязов. Небольшие порезы, полученные в момент выноса оконного стекла, расширялись и кровотечение усиливалось. 
 Через три прыжка что-то случилось. Расс Фардо не смог подняться в воздух и преодолел всего несколько метров. Через полминуты его ноги разъехались, словно по льду, он растянулся посереди улицы Вязов. 5 


 Тони и Тимми Фардо не смогли покинуть свои дома. У каждого рассыпалось по единственной руке, стоило им обхватить дверную ручку и приложить усилие. 
 Томми и Ронни, находившиеся перед парадными дверьми своих домов, поспешили к убежищу Младенца. Они перемещались не так противно, как раньше. 
 Не доходя десятка метров до крыльца, у Ронни Фардо подломилась стопа правой ноги. Мальчик, дико хромая, продолжал движение, и у самых ступенек у него треснула голень левой ноги. Ронни повалился на крыльцо, а его ноги стали медленно рассыпаться. Газообразное вещество, поднявшись в воздух, тут же оседало на землю, словно кислотный туман. 
 Томми Фардо успел обогнуть дом и приблизиться к тому месту, где рука Младенца, покидая убежище, преломлялась в кухонном окне. Теперь она была отчетливо видна не только Томми; ее цвет вновь стал похож на человеческую кожу. Томми вонзил свои ногти в точку преломления, где рука казалась особенно хрупкой. 
 Пальцы его единственной руки стали рассыпаться, лишь поцарапав кожу Младенца. Томми помог себе, пустив в ход зубы. Прежде чем они выпали, превратившись в желтоватую пыль, он выдрал клочок мяса из руки младенца. Из раны потекла темная кровь. 
 Томми сполз по стене дома на землю. 
 Четыре мальчика Фардо постепенно таяли, будто грязные спрессованные остатки позднего лежалого снега. 6 


 Тельма Денилсон чувствовала, как что-то мягкое проходит у нее под боком со сверхъестественной скоростью. За доли мгновения тело на ограниченном участке нагрелось до состояния ожога. 
 Стив Маклюр отползал, отталкиваясь ступнями ног, и по-прежнему кричал, глядя на текущий асфальтированный ручей, разрезавший Летнюю улицу. 
 Тельма, наконец, смогла оторвать тело от земли, держась на локте и коленях; ее глаза видели, как вздымается пыль за обочиной, поднятая рукой Младенца, как распарывается с неприятным свистом трава на лужайке перед домом Старчера. Девушка напряглась и оттолкнулась рукой от асфальта. Она едва не уткнулась лицом в руку Младенца, волосы захватило движением воздуха, и они растрепались, как при порыве ветра. 
 С искаженным от горячей боли лицом она поднялась на ноги; Стив не замечал ее, заходясь криком от страха. Девушка колебалась секунду, словно перед ней была пропасть, затем перепрыгнула перемещавшуюся по земле плоть Младенца. Подбежала к мальчику, опустилась рядом с ним на колени и обняла его. Стив вцепился в нее, причинив боль, но девушка не пыталась высвободиться. 
 -Успокойся, Стив, - шептала она ему в самое ухо. - Все хорошо, все хорошо. 
 Они наблюдали, наверное, больше пяти минут, как рука Младенца, словно анаконда, пересекала дорогу. Эти минуты показались им часами. Стив уже не кричал, и ослабив хватку, молча сопел, заворожено глядя, как плоть жуткого существа, которое он никогда не видел, постепенно светлеет, теряя свои хамелеоновские свойства, и становится все более похожей на человеческую руку. 
 -Мы не убили его, - пробормотал мальчик, заметив растопыренные пальцы Младенца, вздымавшиеся над травой; ладонь приближалась к дороге. 
 Рука Младенца закончилась, промелькнув мимо них и исчезнув, как наваждение. Шорох ее перемещения быстро стихал. 
 -Он живой, - произнес Стив, и в его голосе звучало негодование. 
 Тельма ничего не сказала. Что-то заставило ее оглянуться. 
 Из-за придорожных кустов на перекресток Летней и Дубовой улиц приземлился Дейл Фардо. Он немного замешкался, меняя положение тела для следующего прыжка. 
 Господи, подумала Тельма, неужели это еще не кончилось? Она подхватила Стива, ничего не объясняя ему. Вдвоем они побежали вдоль дома Старчера. 
 Дейл Фардо прыгнул. Толчок удлинившихся ног уже не был резким, и Дейл даже не достал того места, где две человеческие особи сидели. Дейл прыгнул снова. Несмотря на старания девушки и мальчика расстояние сокращалось. Тельма успела оглянуться и поняла, что долго они не продержатся. Максимум три-четыре прыжка, и Фардо настигнет их. 
 Они миновали гараж Старчера, непроизвольно прячась за деревья, и уклонились к живой изгороди двора Гаппи. 
 -Прыгай, - крикнула Тельма, и они перелетели через кусты во двор. 
 Где-то очень близко за ними послышалось мягкое приземление Дейла Фардо. 
 -В дом! - заорала девушка. 
 Они помчались к задней распахнутой настежь двери. Она боялась оглянуться и все-таки сделала это. 
 Дейл Фардо перепрыгнул кусты, но задел их ногами - прыжок получился невысоким. Он неуклюже приземлился и, чтобы не упасть, помог себе ладонями рук. 
 Стив влетел в кухню дома Гаппи. Тельма взбежала на разкуроченную веранду, но остановилась. Дейл Фардо больше не пытался достать их прыжками. Вместо этого он перешел на шаг. Движения его казались замедленными и неловкими, но тем не менее он представлял угрозу. 
 -Тельма! - крикнул мальчик из кухни. 
 Он достанет нас в доме, подумала девушка, если выбежим через парадную дверь, он снова начнет прыгать. Не осознавая, что делает, она схватила ружье, валявшееся на полу веранды, с которым сюда пришел Сэм Спрингфилд. Прицелилась, уперев приклад в плечо. Дейл Фардо, увидев это, попытался ускорить шаг. 
 -Тельма! - снова закричал Маклюр, и его голос слился с выстрелом. 
 Девушка метила в колено. Расстояние было небольшим, и она не промахнулась. Дейл Фардо вздрогнул всем телом и остановился. В следующее мгновение он сделал шаг, и нога, куда попала пуля, согнулась под неестественным углом. Дейл накренился, рассекая воздух руками. Тельма выстрелила снова. 
 Фардо рухнул и попытался ползти. Третьим выстрелом девушка размозжила ему голову. Дейл прополз еще немного, и внезапно его рука, цеплявшаяся за землю вблизи нижней ступеньки, сломалась в локте, и лишь кожа, растянувшись, не позволила ей отвалиться. 
 Тельма стояла над ним, готовая выстрелить и отступить, если Фардо заберется ан веранду. Дейл уцепился другой рукой за ступеньку, и даже Стив, находившийся в нескольких метрах, услышал, как ломаются его пальцы. 
 Фардо еще дергался некоторое время. Затем затих окончательно. 
 Тельма уселась прямо на пол веранды, не обращая внимания на осколки стекла, и тихо заплакала, чувствуя бесконечную пустоту внутри. Стив Маклюр стоял в дверном проеме и немигающими глазами смотрел ей в спину. 7 


 Вирус поражал Организм. 
 Те части организма, которые представляли собой защиту Младенца, вышли из строя в течение первых тридцати минут. 
 Мальчики Фардо постепенно переходили в газообразное состояние, и на несколько десятков метров вокруг в следующие годы здесь не росла даже трава. 
 Мужчины Фардо, терявшие контакт с Младенцем, подверглись ускоренному гниению, разваливаясь на части и к тому времени, когда в Сандерленд въехали первые машины полиции штата, от них не осталось даже костей. 
 Младенец кое-как достиг первого этажа. Кость его мутированной руки ломалась через небольшие промежутки; эти участки темнели, кожа проваливалась, кость истончалась, постепенно превращаясь в прах. Очень скоро в том месте, где рука покидала двухэтажный дом, кость сломалась и под собственной тяжестью отвалилась вовсе. Однако вирус уже проник в тельце. 
 Младенец попытался выбраться через окно, карабкаясь вверх по стене, как полу раздавленная муха. Он был обречен, но, тем не менее, стремился покинуть это место. Ему это удалось незадолго до обеда. 
 Младенец медленно полз в восточном направлении к лесу. Он часто останавливался, замирая. Не получая пищи, он быстро слабел. Позади тянулась часть его левой руки, длиной в семнадцать метров. Младенец полз ногами вперед, перетаскивая собственную голову, как непосильный груз. Он достиг первых деревьев примерно в то время, когда Тельма Денилсон и Стив Маклюр вышли к двадцать пятой автостраде. 
 Он жил еще три дня. 
 Его никто так и не обнаружил, хотя город, в черте которого он находился, кишел полицейскими и агентами безопасности. 

 ЭПИЛОГ 


 Моника Ларак чувствовала сильнейшее возбуждение и дикий прилив сил. Судьба дарила ей шанс. 
 Завтра она станет знаменитой. Ее имя будут повторять миллионы людей в стране. Двадцатишестилетняя женщина с трудом улавливала смысл того, что ей говорил доктор Джон Макколи. Мисс Ларак, корреспондент ''Вашингтон пост'', могла быть спокойна - ей разрешили записать разговор на пленку. Ее попросили не задавать вопросы, на которые предполагались слишком откровенные ответы. Ларак в основном слушала. 
 Про себя она в сотый раз произносила молитву в честь своего шефа, выбравшего именно ее для этого задания. Она знала, что ее появление в Гастингс Глене, чей студенческий городок, прозванный в желтой прессе мотель ''Грезы'', в течение двух дней был переоборудован в гигантскую засекреченную клинику, предшествовала целая сеть интриг и тайной борьбы. 
 После событий в маленьком захолустном городке Сандерленд на протяжении следующих двух месяцев правительственная комиссия, ведущая расследование, постоянно ощущала на себе давление общественности и всем было ясно, что, в конце концов, она пойдет на уступки. В Гастингс Глене находились тысяча сто двадцать семь человек, уцелевших после трагедии в Сандерленде, подробности которого до сих пор не были преданы гласности. 
 Открытая пресс-конференция назначена на послезавтра. Однако уже сегодня вечером появится первая статья, которая приподнимет завесу таинственности. Обстоятельства выявили общность интересов группы людей, близкой к президенту, и крупнейшей газеты страны. Правительственная комиссия получила серьезного союзника в лице ''Вашингтон Пост'', избежав искажения фактов и болезненной критики. Требовалось лишь два дня, чтобы громадный дополнительный тираж проявил свой потенциал. 
 Монику Ларак привезли в Гастингс Глен в длинном черном лимузине с затемненными стеклами. Ей запретили делать фотоснимки. Сидя в кабинете с крупнейшим специалистом в области нейрохирургии, мисс Ларак могла видеть лишь один из корпусов, где на окнах были опущены жалюзи. Кроме доктора Макколи в кабинете присутствовал человек в штатском, представившийся как представитель правительственной комиссии Роджер Нейлл. Моника решила, что этот крупный высокий мужчина в дорогом черном костюме, скорее всего из администрации президента. 
 Несмотря на свое состояние, Моника Ларак отметила отдельные эпизоды из рассказа Джона Макколи. Кроме работы у нее было еще и просто человеческое любопытство. 
 -Я еще раз повторяю, - говорил доктор. - Жизнь этих людей вне опасности. Они были отравлены веществом органического происхождения, повлиявшим на двигательные функции. В остальном не было выявлено никаких нарушений. Мы близки к тому, чтобы определить свойства этого вещества, что поможет в кратчайшие сроки создать вакцину. 
 -В любом случае я хочу заявить, что вещество постепенно теряет свою силу - человеческий организм самостоятельно борется с воздействием извне, правда это происходит очень медленно, и нам приходиться поддерживать жизнь в людях. 
 -Через несколько месяцев наши пациенты перестанут быть парализованными людьми, им останется лишь пройти курс реабилитации, необходимый тем, кто долго пролежал в гипсе.... 
 *** 

''ДУ-БОЙС НЬЮС'' 

заметка из номера от 18 августа 199... года 


 Вчера в церкви св. Георгия сочетались браком Дональд Хислоп и Тельма Денилсон. Церемония знаменательна тем, что молодые люди - первая пара из тех, кто пережил ужасные события в Сандерленде три года назад. 
 Надеемся, вы присоединитесь к нашим поздравлениям и пожелаете молодоженам долгой счастливой жизни.... 

 1 декабря 1999г. - 29 октября 2000г.


 246

 
 246